Том 1. Глава 32

Все любят поесть. Кто-то набивает брюхо ложка за ложкой, словно яму забрасывает. Но Толстяк Барлоу торопиться не любил, предпочитая основательно пережевывать. Некоторым братьям его чавканье было не по нутру. И все-таки я проводил в обществе старого Барлоу намного больше времени, чем с остальными. Ведь, не считая Макина, он был единственным, кто умел читать. Остальные держались с ним настороже. Может, из-за поговорки, гласящей, что не следует доверять образованному человеку.

Мы взбирались по Великой Лестнице под вопли догоняющих призраков. Говорят, у человека от страха открывается второе дыхание. Но про братьев этого не скажешь — они взбирались по гладкой поверхности скалы не резвее черепах.

Я позволил им ползти впереди, чтобы проверить лестницу. Грумлоу карабкался первым, затем Лжец и юный Сим. Гог шел следом за ними, а уж потом Горгот. Полагаю, договор левкротов с некромантами можно было считать расторгнутым.

Замыкал шествие Макин, нутром чуя приближение мертвых. Я понял это по его бледному лицу. Впрочем, он и сам выглядел не лучше мертвеца.

—Эй, Йорг, очнись! Лезь живее наверх! — Он схватил меня за руку.

Я высвободился. Призраки кишели в туннеле, выступая из стен.

—Йорг! — Макин обхватил меня за плечи и потянул за собой.

Судя по его дикому бегающему взгляду, он их не видел. Призраки казались нарисованными мелом, наполовину стертые, зависшие в воздухе. Эдакие наброски трупов, кое-кто из них голый, кто-то прикрыт лохмотьями или остатками разбитых доспехов. От них веяло холодом, невидимые для остальных пальцы, крадущие тепло, тянулись ко мне.

Я рассмеялся. Не потому, что не верил в их силу и возможность причинить вред, а именно оттого, что был убежден: они способны на многое. Рассмеялся, чтобы они поняли — я ни в грош не ставлю их угрозы. Рассмеялся, стараясь задеть. И они страдали от этого. Привкус проглоченного сердца мертвеца все еще чувствовался во рту, его темная сила поддерживала меня.

—Сдохните! — прокричал я, оборвав смех. Должны ведь они знать, как стать мертвыми навеки!

И они так и сделали. Словно исполнили мой приказ. Макин тянул прочь. Мы уже почти преодолели поворот, но я успел заметить, что призраки остановились. Я увидел их, охваченных пламенем, призрачным огнем. Опять вопль. Даже Макин услышал его — будто гвоздем скребут по грифельной доске, и от этого болит голова. Тут мы оба бросились бежать так быстро, что еще чуть-чуть — и взлетели бы.

Чтобы добраться до верха лестницы, потребовалось немало времени, ведь мы преодолели больше трехсот ярдов. Нисходящий ручей, оставшийся от давно исчезнувшей реки, здесь прекращал свое существование. Он вливался в каменную чашу с множеством мелких карстовых воронок. Воронки украшал заиндевевший каменный узор — типичная картина для горных пещер.

—Черт подери! — Толстяк Барлоу мешком рухнул на пол, решив больше не шевелиться.

Красный Кент уселся, прислонившись к сталагмиту. Он раскраснелся, стал действительно красным Кентом.

Недалеко от них Элбан сплюнул в одну из карстовых воронок, заполненных водой, и отер слюну с обветренных губ:

—Эй, Кент, ты прям как тот Краснолицый.

Кент бросил на него злобный взгляд.

—Итак. — Макин глубоко вздохнул и начал снова: — Итак, принц, мы все же забрались наверх. Ну что ж, отлично. Если продолжим двигаться дальше, то в результате доберемся до самого Красного Замка. — Опять вздох. От долгого подъема в тяжелой амуниции такое с каждым может произойти. — Вероятно, нам удастся до чертиков напугать гарнизон, выскочив из подвалов, но все равно нас только несколько десятков против девяти сотен.

Я улыбнулся:

—Вот так дилемма, не так ли, брат Макин? Сможет ли Йорг наколдовать что-то и в этот раз?

Братья смотрели только на меня. Все, кроме Барлоу, который после такого подъема даже головы не мог повернуть.

Я заставил себя встать, слегка поклонился:

—Ах уж этот Йорг, принц Йорг, да он с приветом. Здравого смысла никакого, а еще — в это сложно поверить, но он даже симпатизирует смерти.

Макин обеспокоенно нахмурился, явно желая, чтобы я заткнулся.

Я медленно обошел их всех:

—Юный Йорг из сиюминутной прихоти в дурацкой игре готов пожертвовать братством… однако непонятно, каким образом ему удается выворачиваться!

Я похлопал по грязной голове избитого Райка, тот одарил сердитым взглядом.

—А может, просто везет? — вопрошал я. — Или мне помогает некая королевская магия?

—Там, наверху, в Красном Замке, Йорс, девятьсот Краснолицых. — Элбан ткнул большим пальцем вверх. — Нам никак не выбить их оттуда. Разве что будь нас в десять раз больше.

—Старческая мудрость! — Я подошел к Элбану и приобнял за плечи. — О, братья мои, отдать-то нашего священника я отдал, но меня огорчает, что вера ваша исчезает так же быстро, как следы от его ступней.

Я развернул Элбана в сторону лестницы. Когда мы подошли к обрыву, я почувствовал, как он напрягся, — видно, вспомнился командир Дозора.

Я указал на уступы русла реки, которые ступеньками поднимались вверх:

—Вот куда лежит наш путь, престарелый отче.

Он облегченно вздохнул, когда я отпустил его. Повернувшись, я снова взглянул на братьев. Горгот следил за мной своими кошачьими глазами, а Гог, высунувшись из-за скальной породы, был просто очарован.

—Сейчас я очень надеюсь найти то, что ищу, причем прежде, чем выберемся из подземелий Красного Замка, — я придал голосу жесткие нотки, — придется пойти на безумный шаг — пробраться по тихим коридорам в опочивальню герцога Мерла, наколоть его на меч, словно куклу на палку, вынудить отписать мне свою собственность. — Я обвел всех взглядом, даже Барлоу сумел чуть приподнять свою башку. — Тогда… — я возвысил голос, и его чудесным образом повторило эхо, — тогда, черт возьми, не пожалейте сил, а тот из вас, кто первым усомнится в моей гребаной удаче, первым же покинет наше маленькое семейство.

И я дал понять, что прощание с таким братом не будет нежным.

Мы продолжили подъем, и через какое-то время Великая Лестница осталась далеко позади, опять потянулись квадратные Залы Зодчих. Горгот знал дорогу только до лестницы, поэтому я принял командование на себя. Все в голове перепуталось — прямые, прямоугольники, квадраты и коридоры расплавились, как пластик. Повороты, залы… И неожиданно я будто выпил одно из зелий Лундиста, и головоломка сложилась в кристалл, последний мельчайший осколок встал на свое место. Теперь я с уверенностью мог сказать, где мы находимся.

Я начертил в уме карту и мог сверяться с ней. Книга Зодчих лежала в мешке, я много раз возвращался к ее страницам во время нашего путешествия из «Падшего ангела». Сейчас не было нужды доставать ее. Пусть братья насладятся магическим представлением.

Мы подошли к развилке из пяти проходов. Я приложил руку ко лбу, другой помахал в воздухе, словно выбирая нужный коридор:

—Сюда! Мы близко!

Проход налево, там, где от давно исчезнувшей двери осталось лишь пятно ржавчины.

Я остановился, зажигая новый факел из просмоленной кости:

—Вот мы и на месте!

Изобразив радушие, я пригласил всех войти и первым переступил порог.

Мы вошли в переднюю, которая, насколько я мог понять по карте, вела в погреб. Дверь, преградившая нам путь, была около трех ярдов высотой, огромный круглый клапан из сверкающей стали с заклепками толщиной с мою руку. Проклятье, если б только знать, как волшебство Зодчих не дало ей проржаветь. Она стояла прямо передо мной, сверкающая и неумолимая.

—И как ты собираешься ее открыть? — невнятно пробухтел Райк. Хорошо так я ему наподдал, превратив губы в месиво.

Но как открыть дверь, я не имел ни малейшего понятия.

—Подумал, а не попробовать ли выбить ее твоей башкой.