Том 1. Глава 524

Кем был Хуа Цзиньжун?

Он был членом высокопоставленной семьи Центральной империи, старшим молодым господином семьи Хуа. Было неудивительно, что он должен был стать будущим главой семьи Хуа. Не то что в Восточной стране, но и в Центральной империи люди вставали в очередь, чтобы увидеть его.

Чтобы не попасть на бесконечные светские собрания, как только он закончил переговоры с Линь Чуцзю, Хуа Цзиньжун более не стал оставаться. Он попросил своих людей собрать вещи своего младшего брата, а потом немедленно отправился в путь.

«Если в будущем у вас появится возможность приехать в Центральную империю, не забудьте меня навестить», — первое впечатление Хуа Цзиньжуна от Линь Чуцзю было очень сомнительным, но после короткого разговора его мнение сильно изменилось.

Хотя Линь Чуцзю не понимала высокого и низкого положения, по крайней мере, она была правдивой и не скрывала свои маленькие расчеты и тщательные размышления.

Такие люди ему хоть и не нравились, но они и не раздражали его.

Линь Чуцзю не останавливала Хуа Цзиньжуна, но и не прогоняла его. Она лично проводила Хуа Цзиньжуна так же, как и встретила его. Она не пресмыкалась перед ним, только потому что он был вежливым.

Хуа Цзиньжун внезапно посчитал, что Линь Чуцзю неплоха, но у него не было дальнейших планов встречаться с ней. После простого прощания Хуа Цзиньжун повернулся, чтобы уйти, ребенок у него на руках внезапно заплакал и развернулся всем тельцем, чтобы Линь Чуцзю взяла его на руки.

«Уааа… уаааа…» — ребенок, казалось, понимал, что должен был уйти. Он внезапно стал извиваться и отчаянно тянуть ручонки к Линь Чуцзю, прося ее взять его на руки.

«Сяо Цзю, не плачь», — Хуа Цзиньжун нахмурился и поскорее обнял ребенка, боясь, что он вырвется из его объятий и упадет.

«Молодой господин, позвольте мне это сделать», — увидев это, слуга, стоявший в стороне, поспешно взял ребенка, боясь, что Хуа Цзиньжун может сделать ему больно.

Хуа Цзиньжун не переживал о том, что о нем подумают, он быстро отпустил ребенка и втайне испытал облегчение.

Он обнимал его, потому что ему было жаль своего брата. Но на самом деле он никогда не держал ребенка, и не очень-то этого хотел.

Слуга обнял ребенка и мягко успокаивал его. Однако, чем больше он его успокаивал, чем сильнее он плакал. Хотя Линь Чуцзю было жаль слушать жалобный плач ребенка, она боялась, что он расплачется еще сильнее, поэтому не подходила. Она только стояла рядом и смотрела.

Она никогда не думала, что ребенок, которому она помогла, окажется младшим господином семьи Хуа. Она не знала личности ребенка, когда спасла его.

Когда Линь Чуцзю не обняла его, ребенок расплакался сильнее. Они не могли успокоить его, что бы они ни делали. Слуга боялся, что, если ребенок продолжит так плакать, что-нибудь случится, поэтому он деловито сказал: «Молодой господин, маленький господин так плачет, я боюсь, что это может ему повредить».

Не дожидаясь, пока слуга договорит, Хуа Цзиньжун понял, что он имеет в виду. Он не мог не сказать Линь Чуцзю: «Сяо Ванфэй, пожалуйста, помогите мне успокоить малыша».

Услышав слова Хуа Цзиньжуна, Линь Чуцзю более не колебалась, и поскорее взяла ребенка на руки.

Как ни странно, ребенок перестал плакать, как только оказался на руках у Линь Чуцзю. Он более не кричал. Однако на его глазах еще блестели слезы. Его маленькие ручки крепко вцепились в одежду Линь Чуцзю. Он выглядел так жалостно, как будто его бросили.

«Маленький комочек слез, хочешь, чтобы сестричка умерла от разбитого сердца?» — Линь Чуцзю ущипнула малыша за нос, и он рассмеялся.

При виде невинной улыбки ребенка сердце Линь Чуцзю растаяло.

Хоть она и не заботилась о ребенке лично, она обнимала и носила его на руках каждый день, поэтому она с неохотой отдавала его.

«Эй, не плач… Это хорошо, что твой брат пришел забрать тебя», — Линь Чуцзю мягко утешала его и вытирала его нос и глаза от слез, не заботясь о том, понимает ее ребенок или нет.

«Уммм, ум…» — ребенок думал, что Линь Чуцзю играет с ним, он обвил руками шею Линь Чуцзю и потерла личиком, испачканным слезами и соплями, о плечо Линь Чуцзю…

Линь Чуцзю давно привыкла к этому, поэтому ей не казалось, что что-то было не так. Разве не все дети таковы?

Но, но…

Хуа Цзиньжун увидел такое в первый раз. Что ж, он был молодым господином семьи Хуа. Он в первый раз увидел, каким грязным был его маленький брат, но Линь Чуцзю, казалось, не испытывала отвращения, когда его брат терся о нее соплями.

На этот раз Хуа Цзиньжун твердо уверился, что Линь Чуцзю правда хорошо относилась к его брату. Потому что на ее месте, он бы точно был недоволен. Это же так грязно!

Что же до возможности того, что Линь Чуцзю притворялась?

Это… Хуа Цзиньжун признавал, что он все-таки умел понимать людей. Если Линь Чуцзю и не нравился его младший брат, он этого не видел.

Ребенок потерся своими слезами и соплями об одежду Линь Чуцзю, потом поднял свое невинное личико и засмеялся, глядя на Линь Чуцзю. Как обычно, Линь Чуцзю поцеловала ребенка и заработала в ответ беззубую детскую улыбку.

Взрослый и ребенок играли так, будто вокруг больше никого не было. Когда Линь Чуцзю отвлеклась, она увидела, что Хуа Цзиньжун и слуги семьи Хуа ошарашено таращатся на нее, будто увидели инопланетянина.

В этот момент Линь Чуцзю невольно покраснела.

«Гхм… это… это случайность», — Линь Чуцзю попыталась успокоиться и посмотрела на Хуа Цзиньжуна и остальных, затем похлопала ребенка по попке и торжественно сказала: «Будь послушным, возвращайся со своим братом. Я навещу тебя, когда смогу».

«А, а!» — малыш махал ручками, будто веселился.

«Больше не плачь. Если ты будешь плакать, я не буду с тобой играть», — Линь Чуцзю отчитала ребенка, но тот продолжал смеяться. Линь Чуцзю еще немного поиграла с ребенком. Увидев, что она достаточно успокоила его, она отдала ребенка слуге семьи Хуа. На этот раз ребенок не заплакал, но устроился на руках у слуги и с любопытством посмотрел на него.

Линь Чуцзю оглядела свою испачканную одежду и сказала Хуа Цзиньжуну: «Хуа Гунцзы, простите меня, что не провожаю вас».

«Сяо Ванфэй очень любезна», — тон Хуа Цзиньжуна был явно очень сентиментальным. Линь Чуцзю просто улыбнулась, но не была польщена. Она знала, что Хуа Цзиньжун вежлив с ней из-за ребенка. Эта маленькая булочка обладала большой властью.

Они не знали, был ли ребенок разумным или Линь Чуцзю так хорошо умела успокаивать, но на этот раз ребенок больше не плакал. Он послушно последовал с Хуа Цзиньжуном к выходу. Увидев это, Линь Чуцзю была и рада, и разочарована одновременно.

Дети всегда были… беспокойными созданиями. Как этот ребенок: он только что плакал, убиваясь, но он ушел с улыбкой на лице, полностью забыв о ее существовании.

Однако грустить о потере было бессмысленно. Этот ребенок принадлежит другой семье. Разве она могла помешать ребенку воссоединиться со своей родной семьей?

Как бы она хорошо ни относилась к ребенку, она не могла заменить ему родителей!

Попрощавшись с молодым господином семьи Хуа, Линь Чуцзю почувствовала облегчение, спася жизнь Сяо Тяньяо от опасности.

«Домоправитель Цао, идите и позовите Су Гунцзы». Хуа Цзиньжун прибыл слишком внезапно и ушел слишком резко. Она не успела сперва обсудить все с Су Ча или сообщить ему о некоторых вещах. Ей оставалось только поговорить с Су Ча после.

Когда Хуа Цзиньжун пришел, об этом мало кому было известно, и он никого не потревожил, когда уходил. Поэтому, когда император очнулся, он не знал, что Хуа ЦЗиньжун уже ушел. Он поднялся и велел людям помочь ему собраться. Он поедет в поместье Сяо увидеться с Хуа Цзиньжуном.