Том 3 · Глава 28. Оценка. Заключение

—Я разочарована в мисс Курумии! — покинув комнату, Аяка взорвалась от злости. — Подумать только, она такой подлый человек… как ты и говорил, братик! Мисс Курумия плохой учитель. Она отвратительный учитель, который обманывает нас и хочет сделать из учеников профессиональных убийц! Она полностью прогнила, эта малявка.

—Э-эй… «малявка» запрещенное слово. Никогда не говори его. Если она услышит тебя…

—Малявка! Малявка, малявка, тупая малявка! Мисс Курумия маляяявка!

—Тихо! — заткнув ей рот рукой, Кёске быстрее пошел прочь от кабинета.

—Но она маленькая и раздражающая.

—Согласен, но не будь безрассудной. — Кёске почесал затылок и вздохнул. — Если ты продолжишь, то ничем хорошим это не кончится. Это как когда на меня нападают всякие преступники — мне становится плевать на все, ярость застилает меня и мне уже плевать с кем я дерусь.

—… Хмф. Я всегда тщательная в этом плане.

—Правда?

—Да.

—Но ты ведь ошиблась на счет Курумии.

—Ну, ошибки случаются…

—И если продолжать… Ренко тоже оказалась неплохим человеком, верно?

Аяка молчала, Кёске продолжил:

—Ты не думаешь, что сначала нужно получше узнать человека, а потом только атаковать его? Ты можешь выбросить что-то, подумав, что это обычный мусор, но на самом деле он окажется сокровищем. Если так, то эта глупая трата.

—… — Свесив голову, Аяка плотно сжала кулак. Она кусала губу. — Мисс Акадура! Коварная Кошка! — громко прокричала она.

Эйри И Майна обернулись на этот зов.

—… Что?

—Ч-что такое…?

Эйри, нахмурившись, прислонилась к стене, а Майна просто робко ответила.

Аяка подняла голову и встретилась с ними взглядом.

—Простите меня! — сказала она и поклонилась. — Прости за все ужасные вещи, что я наговорила. Даже если мисс Акадура слишком плоская, я сказала лишнее. Даже если Коварная Кошка слишком раздражающая, я зашла слишком далеко. Мне очень жаль!

—Эм, это… извинения?

—К-кажется… да, похоже на то.

Проигнорировав их растерянные ответы, Аяка продолжила:

—… Я только что поняла это. Причина, почему я чувствовала себя тревожно, была в том, что я не доверяла людям вокруг. Но я доверяла братику! Так что я решил удостовериться, что никто не «украдет» его. И…

Аяка посмотрела на Эйри и Майну.

—Я попытаюсь довериться людям, которым доверяет братик. Так что, эм… мисс Акабане, мисс Игараши! Не могли бы вы… стать моими друзьями?

—…

На группу опустилась тишина.

Наконец, Эйри вздохнула.

—… Ладно, забыли. Но не зови меня мисс Акабане!

—Э. А…? Акабане… Акадура, ты не злишься?

—Я не злюсь. Я уже привыкла. У меня тоже есть младшая сестра, и я привыкла мириться с ней, а также страдать от различных неприятных событий. Просто…

Все еще отвернувшись, она в пол-оборота посмотрела на Аяку.

—Не зови меня «Акадурой», поняла? Хотя это лучше, чем по фамилии, но все равно раздражает… Эйри будет достаточно. Зови меня правильно, и, думаю, я смогу тебя простить.

—Эм, эм… мисс Э-Эйри?

—Ага. — Эйри ласково улыбнулась. — Отлично.

Пристально посмотрев на нее, Аяка повторила:

—… Мисс Эйри.

Она звучала неуверенно.

—Эм! Я тоже хочу подружиться с тобой, Аяка! — сказала Майна. — Ты была очень пугающей, когда пыталась убить нас… но, я в схожей ситуации. Если ты примешь кого-то столь глупого и опасного, то я с удовольствием хочу друвить с тобой! Ой… оговорилась…

—Мисс Игараши… ты ведь специально?

—Эээ?! Я не специально, правда!

—Хм, а сейчас ты не оговорилась… подозрительно. Как я и думала, Коварная Кошка остается коварной. Мои подозрения на твой счет могут оправдаться.

—Эээ, в-вот оно как… нет…

—Да не беспокойся ты, Коварная Кошка. — Улыбнулась Эйри.

—И ты туда же, Эйри?!

—Ти-хи! — посмеялась Аяка над этим развитием событий.

—Кшшш! — Засмеялась Ренко, наблюдая за этими изменениями. — Похоже, так или иначе, но вы смирились с этим. Ага, ага… и все они жили долго и счастливо! Кстати, Аяка, насчет меня…?

—… Хм?

Аяка с серьезным выражением лица слушала историю Ренко. О том, что она профессиональный убийца, орудие; о том, что счет ее жертв исчисляется сотнями; о том, что любая эмоция порождает в ней желание убивать; о том, что ее противогаз является ограничителем, сбавляющим ее убийственный порыв. Она рассказала, как этот порыв сдерживает безответная любовь, и как только она станет взаимной, она убьет Кёске…

—…

Закончив слушать историю Ренко, Аяка покачала головой и нахмурилась. Тень от ее челки закрывала ее лицо, делая невозможным прочитать ее выражение.

—Ах… п-прости! Моя сущность должна оставаться в секрете, так что я не могла рассказать об этом раньше. Эм, ну, что я могу сказать… прости. Я люблю Кёске, так что я хочу, чтобы он изменил свое мнение обо мне, но в таком случае я точно убью его, так что… эм… п-прости! Я не пытаюсь украсть его у тебя! Убив его, я убью и тебя! В таком случае вы вместе отправитесь в другой мир, верно? И-и все буду счастливы…

—А вот и нет, — выплюнул Кёске.

Ренко проигнорировала это. Пока она неуклюже ерзала, ища нужные слова, Аяка медленно подняла голову.

—Просто выдержи это.

Широко улыбнувшись, Аяка заговорил:

—Ренко, ты сама это сказала, верно? Ты сказала: «во имя моей любви к нему я могу устранить даже самое сильное желание убивать». Если это правда, то пожалуйста, сделай это даже после того, как любовь станет взаимной. Не убивай братика, убей свои собственные желания.

—Э?! Да, я сказала это, но… чем сильнее мои чувства, тем сильнее мое желание убивать! Без моего противогаза они мигом захватят меня!!!

—Что, ты сдаешься…? Не можешь убить свой убийственный порыв ради братика? Твои чувства на самом деле такие сильные?

—Кшшш?! Э-это…

—Ох, понятно. В конце концов только ты важна для себя, верно, Ренко? Ты оправдываешься, но на самом деле заботишься только о собственных чувствах. Ти-хи!

—Все не так! Кёске для меня ценнее всего…

—Конечно, — улыбнулась Аяка. — Если это так, то ты сдержишь свой порыв, да?!

—…

«Она так мстит?»

Ренко явно проигрывала.

—Ууу… с-согласна. Если я по-настоящему люблю Кёске, я сдержусь. Если ты так говоришь , Аяка… ох… к-как так… если любовь станет взаимной, но это меня не удовлетворит… Ах!!! Но, но! Если Кёске сам захочет, чтобы я его убила, ты ведь не будешь против?!

—Да, конечно. Если это желания братика, то все в порядке.

—… Вот оно как? — спросил Кёске.

—Конечно! Но, в таком случае, ты должна будешь и меня убить, ладно? Я не хочу разделяться с братиком. До тех пор, пока это будешь ты, Ренко, все будет хорошо… Ей! И-хи-хи…

—Вот оно как…? — повторил Кёске. От улыбки сестры у него слегка кружилась голова.

—Кшшш! — Ренко была вне себя от радости и крепко обняла Аяку. — Аяка! Я выложусь на полную… я постараюсь! Заставлю Кёске полюбить меня и сдержу свое желание убивать… я заставлю его полюбить меня так сильно, что он готов будет отдать мне свою жизнь!

—Конечно. Похоже, я ничего не могу с этим поделать, так что… я одобряю твой подход. Я много о тебе узнала, Ренко… это твоя расплата! Н-но не подумай, что ты мне нравишься, или я тебя принимаю, поняла?!

Кёске смотрел на них со смешанными чувствами.

Откровенно говоря, существовала одна большая проблема… Похоже, Аяку совсем не тяготила мысль, что она может кого-то убить. Ее образ мышления и жизненные ценности кардинально поменялись. Курумия была права — существует вероятность, что Аяка может с легкостью убить кого-нибудь.

—Аяка, дорогуша!

—Ай, твой противогаз слишком жесткий! Если и будешь меня чем-то бить, то только грудью! Кстати, может уже снимешь это? К тому же, это сделает моего братика счастливее!

—А, да. Ты абсолютно права! Почему бы не снять? Я тоже думаю, что без этого лучше. В это время года становится слишком душно, так что…

—Ага, ага, снимай! В этом ведь ничего сложного.

—Кшшш. Да, верно. К тому же они не будут свисать и не потеряют форму! Ладно, приступим…

—Почему ты снимаешь этоооо?!

—Потому что ты мне сказала?

—Я говорила про противогаз! Не про лифчик!

—Кшшш… что…? В смысле?! Ты смущаешь…

—Это ты смущаешь! Ты извращенка?! Прямо как я думала?! Страшная извращенка?!

—Ну, ну. Вот, возьми это и не горячись.

—Спасибо, не надо!

Аяка оттолкнула белье и уставилась на Ренко.

Эйри зевнула.

—Боже… — Майна завистливо улыбнулась. — А они хорошо ладят.

Наблюдая за их дружеской ссорой, Кёске чувствовал, что так или иначе они смогут справиться со всем…

Это последнее событие, безусловно, расширило кругозор Аяки. И теперь казалось, что она готова расширить его еще больше. Если это так, то, несомненно, она сможет измениться.

Даже постепенные изменения подойдут.

В одиночку этого трудно достичь, но у Кёске есть Эйри, Майна и Ренко. По правде, не Кёске остановил тогда Аяку, а Ренко.

—… Я не понимаю ее, — простонал Кёске. Он был со своей сестрой больше, чем кто-либо. Она была для него важнейшим человеком… и он провалился в попытке понять ее. Этот факт отдавался колющей болью на сердце.

Аяка сказала: «я слишком зависима от тебя».

«То же самое можно сказать и про меня».

До сих пор Кёске жил только ради сестры.

—Думаю, мне тоже стоит измениться.

—Хм? Что-то не так, Кёске? — спросила Ренко. — Ты какой-то мрачный.

Но Кёске не ответил и продолжил бубнить про себя.

—Ах! — Ренко, похоже, что-то для себя осознала и протянула правую руку. — Ты ведь это хочешь? Вот, возьми!

Она протянула ему лифчик, который недавно сняла. Может из-за того, что размер был слишком большой, он не был черно-белым, как все в этой школе. Это было очень взросло выглядящее черное кружевное белье.

Оторвав свой взгляд от белья, Кёске оттолкнул руку Ренко.

—Да не нужен он мне… черт. Знаешь, ты во многом очень странная, Ренко.

—Хм? Кёске, ты покраснел.

—Заткнись! Поторопись и надень его обратно.

Кёске повернулся к Ренко спиной. Его сердце выстукивало быстрый ритм. Не из-за того, что он увидел ее белье. Она множество раз пыталась соблазнить его до этого, но сейчас учащенное сердцебиение было из-за чего-то другого…

—Братик… — Аяка привела его в чувства, дернув за рубашку.

Аяка встала на цыпочки и прошептала ему на ухо:

—… Я болею за тебя.

Сердце Кёске замерло. Без всяких вопросов он понимал о чем говорит Аяка — и запаниковал.

—Болеешь за меня? Ты…

—Ага! Твоя сестренка болеет за тебя, братик. Ты ведь моя семья, и я хочу, чтобы ты был счастлив. А для этого тебе нужна лучшая девушка, так? Как твоя младшая сестра, я обязана помочь тебе с этим. Я должна следить и защищать тебя от плохих женщин, должна дать тебе знак, когда ты найдешь ту самую и быть твоей моральной поддержкой… — Аяка заговорщически сбавила голос. — Я обещаю не мешать твоему роману — я буду помогать! Хи-хи-хи!

Аяка взглянула на черный противогаз. Было очевидно кого Аяка считала лучшей для него девушкой (предположительно).

—О-ох… — Холодный пот потек по спине Кёске. — Если мы полюбим друг друга, она убьет меня, ты же знаешь!

—Не беспокойся. Она обещала сдержаться!

—… Даже не знаю.

«Она еще много чего говорила после этого. Даже с поддержкой Аяки не факт, что Ренко сможет выстоять…» — Думая об этом, Кёске пытался успокоить свои чувства.

Ему нужно было скрывать от Ренко то, что его сердце бьется быстрее при мыслях о ней…