Том 9 · Глава 180. Мягкое или пушистое — вот в чём вопрос

—Лорд Сирил, это ужасно! Нет подушечек на лапах! — жалобно произнесла Моника.

Сирил несколько раз мысленно повторил её слова, стараясь понять их смысл, но в итоге так ничего и не понял. Он озадаченно посмотрел на девушку. Та смотрела на него снизу вверх чуть затуманенным взглядом, в уголках глаз блестела тонкая плёнка слёз, а брови печально хмурились. Видеть Монику на грани слёз ему доводилось и раньше, но сегодня она выглядела как-то иначе — наверное, из-за взрослого макияжа и высоко собранных волос.

—Моника, прости. Повтори ещё раз, пожалуйста.

—Подушечек… нет… — едва слышно прошептала она голосом, готовым вот-вот сорваться на плач.

Моника схватила за руку стоявшего рядом Эллиота. Тот взвизгнул, как будто его укусили:

—Эй, Сирил, убери эту убийственную физиономию! Я ни в чём не виноват, клянусь!

Эллиот резко вскинул обе руки, демонстрируя полную капитуляцию.

"Какой ещё убийственный?" — мысленно возмутился Сирил. Когда это он успел напугать кого-то?

А Моника тем временем изо всех сил тянулась на цыпочках, пытаясь опустить руки Эллиота.

—Лорд Говард… дайте мне ваши подушечки…

—У меня нет никаких подушечек!

—Лорд Сирил наверняка улыбнется, как только ему удастся помять подушечки твоих лап.

—Да посмотри ты на Сирила прямо сейчас! До улыбки ему как до луны!

Моника медленно повернула голову к Сирилу и вдруг судорожно всхлипнула.

—Лорд Сирил злится… потому что нет подушечек… потому что их нельзя помять…

"Ничего подобного", — хотел было сказать Сирил, но Эллиот опередил его, причём с абсолютно серьёзным видом:

—Слушай сюда, бельчонок. Сирил из тех, кто предпочитает пушистое, а не мягкое.

Моника замерла с видом человека, которому только что сообщили о конце света.

—Не может быть…

Кстати, Сирил действительно любил пушистую шерсть животных, а вот подушечки на лапах просто никогда не трогал — не довелось.

Подождите-ка, я ведь даже не знаю, как они на ощупь, так с чего вообще сравнивать… хотя нет, дело не в этом! Почему мы вообще об этом говорим?!

Пока Сирил тонул в смятении, к ним грациозной походкой приблизился мужчина — гениальный музыкант Бенджамин Мординг. Окинув взглядом по очереди Эллиота, Монику и Сирила, он лёгко пожал плечами.

—Похоже, баттерд подействовал сильнее, чем ожидалось.

—Баттерд? — переспросил Сирил, нахмурившись от незнакомого слова.

Эллиот скривился и быстро пояснил:

—Местный горячий напиток: сладкое молоко, немного рома и кусочек масла сверху. Неужели она правда от него опьянела?!

Теперь, когда он сказал, стало очевидно: даже под макияжем щёки Моники пылали.

Вот оно что. Если она пьяна, то всё это безумие обретает смысл. Вот только почему она прицепилась именно к Эллиоту? Моника по-прежнему смотрела на его ладони, как кошка высматривающая добычу.

—Моника, у людей не бывает подушечек на лапах, — терпеливо сказал Сирил.

Она замерла, оставив в покое руки Эллиота, и молча уставилась на Сирила. Просто смотрела. Не говоря ни слова.

Сирил занервничал и потянулся к стоявшему на столе стакану с фруктовой водой.

—Для начала выпей что-нибудь безалкогольное…

—Подушечек… нет… — прошептала Моника с такой безнадёжностью, будто мир рухнул.

Она вцепилась в ворот своей мантии и едва слышно добавила:

—Хочу стать кошкой…

И в следующую секунду одним движением скинула мантию на пол. Это произошло так быстро, что никто не успел даже пикнуть. Тёмная ткань упала, обнажив худенькое тело, и в тот же миг всё вокруг стало белым: кто-то вихрем подлетел и одним рывком сорвал со стола скатерть, мгновенно накрыв Монику.

—Сам восхищаюсь собственной стильностью. Прошу прощения, мисс Молчаливая Ведьма, — раздался спокойный голос.

Скатерть держал светловолосый юноша в одежде священника. Ловко завернув Монику в белую ткань, он подхватил её на руки.

—Отнесу в гостевую комнату.

—А, да… спасибо, — выдохнул Эллиот.

Священник, всё ещё держа Монику, учтиво поклонился, подобрал упавшую мантию и вышел из зала.

Сирил повернулся к Эллиоту:

—Он из храма?

Эллиот явно оказался в затруднительном положении. Таинственный "священник", так эффектно выдернувший скатерть, на самом деле был духом, скрывающим свою истинную природу. Раскрывать это Сирилу сейчас — не лучшая идея. А сказать в лицо разъярённому другу "это мой дедушка-няня" — значит нарваться на ледяной взгляд и пару колких слов.

Поэтому Эллиот решил пойти по пути наименьшего сопротивления и неловко кивнул:

—Ага… он из храма, точно…

Сирил ничего не ответил. Лицо его оставалось всё таким же мрачным, когда он быстрым шагом бросился догонять священника с Моникой на руках.

Эллиот посмотрел на Бенджамина:

—Слушай, может, пойдём посмотреть, чем дело кончится?

—Увы, милорд, тебе придётся остаться и спасать ситуацию приветствиями гостей. А я, пожалуй, сыграю на рояле, чтобы разрядить атмосферу. Новые мелодии так и прут из меня! Сердце переполнено восторгом — эту радость просто необходимо выразить музыкой!

Сирил догнал священника в коридоре, у самой лестницы.

—Простите, господин священник.

Тот остановился и повернул голову — только голову.

—Священник? Это вы обо мне?

—Девушка, которую вы несёте, моя знакомая. Если будете относиться к ней, позвольте сопровождать.

Юноша развернулся всем телом и спокойно ответил:

—По общепринятым нормам мужчина не должен входить в комнату к бесчувственной женщине, даже если они знакомы.

Логика железная. Но тогда ты-то здесь при чём? — мысленно огрызнулся Сирил.

Моника на руках у священника мирно посапывала, но вдруг, как кошка, начала тереться головой о его плечо. Сирил почувствовал, как внутри всё закипает. Почему — объяснить не мог, но раздражение нарастало.

Заметив это, священник ловко хлопнул в ладоши, не выпуская Монику.

—Ага… понятно. Ситуация ясна.

Он кивнул с самодовльным видом и посмотрел Сирилу прямо в глаза:

—Любовный треугольник, верно?

—Что?

—Очень захватывающее развитие событий.

—Что?!

Сирил не понимал, что вообще происходит.

Одно было ясно точно: в животе неприятно скрутило.

—Ты издеваешься?!

—Тогда позвольте сказать классическую фразу, как и положено по канону.

Священник поправил Монику на руках и монотонно выдал:

—Не трогай мою женщину.

Сирил, не успев подумать, вцепился ему в руку.

Неприятно, неприятно, чертовски неприятно!

Священник без единого движения брови смотрел на пальцы, впившиеся в его предплечье.

Так они и стояли молча — неизвестно сколько.

Наконец послышались торопливые шаги. Прибежали две горничные: одна средних лет, другая пожилая. Обе — опытные профессионалки до мозга костей.

Они виновато поклонились священнику:

—Простите, что так долго! Мы услышали, что госпоже Молчаливой Ведьме стало плохо.

—Наверняка устала после церемонии. Бедняжка так выложилась!

Священник молча посмотрел на Сирила.

Тот скривился и неохотно разжал пальцы.

—Тогда пройдёмте в гостевую комнату вместе с этими дамами, — обратился священник к горничным. — Две женщины в сопровождении — теперь всё в порядке, верно, лорд Сирил Эшли?

Сирил промолчал.

Он просто не нашёл ни одной уважительной причины, чтобы идти дальше. Знакомый — это всего лишь знакомый.

Тёмным взглядом он проводил удаляющиеся спины священника и двух горничных.

Неприятно, невыносимо неприятно!

Всю эту кипящую ярость Сирил решил списать на дурацкие шутки этого типа. Тот явно над ним издевался. Поэтому и неприятно. Да, его оскорбили и унизили. Значит, гнев абсолютно оправдан. Сирил до боли сжал кулаки.

Кстати…

В разгар злости в голове мелькнуло маленькое сомнение.

А откуда этот священник вообще знает моё имя?