Том 16 · Глава 413. Доброе утро... Доброе утро... (очень нежным голосом)
Уго Галетти, ученик Артиллерийского Мага, напевал себе под нос, шагая по коридору штаб-квартиры магического корпуса. Сегодня чуть позже в лесу неподалеку от столицы должен был состояться магическая битва между четырьмя учениками Семи Мудрецов. Уго, само собой, тоже участвовал, но на исход битвы смотрел с изрядной долей оптимизма. В конце концов, кроме него самого, остальные трое участников были либо исследователями до мозга костей, либо и вовсе подмастерьями. С Айзеком Уокером, учеником Молчаливой Ведьмы, Уго знаком не был. Однако он подслушал разговор своего наставника, Артиллерийского Мага Брэдфорда Файерстоуна, с Мэри Харви, Ведьмой Звездочетом.
Ученик Молчаливой, похоже, вознамерился когда-нибудь превзойти даже мое шестикратное усиление,
Ой, какой дерзкий. Период роста — отозвалась Мэри.
Период роста?
Моника-чан так и сказала: "Мой ученик сейчас в периоде роста".
Иными словами, паренек Уокер, должно быть, полон юношеского задора в духе: «Я превзойду самого Артиллериста! И когда-нибудь стану сильнейшим магом в мире!». Что ж, в таком случае стоит показать этому юному сорванцу, что такое снисходительность взрослого.
«На случай, если бедняга Уокер-кун ненароком расплачется, я даже прихватил с собой леденцы. Подготовка идеальная!»
Вскоре он нашел нужную дверь. Ученики, которым предстояло сражаться, должны были собраться в отдельной от учителей комнате.
Прошу прощения!
В комнате на стуле сидел юноша в синей мантии, уткнувшись лицом в стол. Его золотисто-каштановые волосы были Уго знакомы — это Глен Дадли, ученик Барьерного Мага. Заметив вошедшего, Глен медленно, не отрывая головы от столешницы, поднял взгляд. Его глаза были сонными и совершенно невыспавшимися.
Уго, здрасьте...
Что с тобой, Глен-кун? Вид такой, будто ты уже прошел через кровопролитную войну,
В представлении Уго Глен Дадли всегда был энергичным и громогласным малым. Но сейчас Глен выглядел изможденным и едва шевелил губами.
Да так... наставник гонял меня всю ночь напролет...
Э? Что за произвол?
Мне удалось вздремнуть немного, но... если честно, охота уже просто свалить домой...
Уго не знал подробностей, но, судя по всему, парень и правда только что завершил «сражение» со своим учителем. Присев на соседний стул, Уго достал из кармана завернутую в бумажку сладость — дробленый миндаль, уваренный в карамели. В родных краях Уго миндальные сладости были в избытке.
Леденец хочешь?
Благодарствую...
Глен оторвался от стола и принялся усиленно жевать. Вид у него был настолько жалкий, что Уго даже стало его немного по-человечески жаль, но в то же время в душе крепла уверенность: сегодняшняя победа у него в кармане. Из троих противников Уго больше всего опасался именно Глена. Тот хоть и был еще неопытен, обладал огромным запасом маны, а значит — сокрушительной мощью заклинаний. И раз уж Глен в таком состоянии...
«Немного неловко перед Гленом-куном, но, кажется, победа будет за мной»,
Только он потянулся в карман за конфетой для себя, как в дверь постучали.
Прошу прощения,
Это был высокий мужчина в черной мантии. Золотистые волосы, лазурные глаза. На вид — чуть за двадцать, ровесник Уго. Взгляд острый, а над правым глазом красуется заметный старый шрам. Но больше всего внимания привлекало охотничье ружье за спиной. Не посох, не меч, а именно ружье. Закрыв дверь, мужчина смерил Уго пронзительным взглядом.
Приятно познакомиться. Я Айзек Уокер, ученик Молчаливой Ведьмы.
Голос был спокойным, но пропитанным невероятным давлением. И дело не только в голосе. Каждая клеточка его тела так и лучилась жаждой битвы. Даже Уго, не будучи военным, с первого взгляда понял: перед ним человек незаурядный. Казалось, каждый его шаг отдавался тяжелым гулом — возможно, это было преувеличением, но походка его и правда была тяжелой. Ботинки выглядели на редкость внушительно, да и под мантией наверняка было спрятано оружие. Вместо озорного паренька в «периоде роста» пришел здоровенный детина, жаждущий крови. Сидящий рядом оцепенелый Глен робко спросил:
Председатель, а зачем вам ружье?
Уго не совсем понимал, председателем чего тот является, но, видимо, Глен и Айзек были знакомы. Айзек слегка приподнял уголки тонких губ в улыбке. Это была холодная, жестокая усмешка, в которой не было и капли дружелюбия.
Прости, Дадли-кун. Ты мне симпатичен, но... в сегодняшнем поединке я не могу позволить себе проиграть.
Уго не успел заметить движения рук Айзека, как ружье, висевшее за спиной, вдруг оказалось в его ладонях. Ловко крутанув его одной рукой, Айзек прицелился Глену прямо в лоб. Холодная усмешка сменилась экстатическим восторгом, словно он думал о ком-то, кому поклонялся.
Стань же фундаментом для славы моей наставницы,
Глен издал какой-то нечленораздельный звук, а Уго, сглотнув слюну, почувствовал, как лицо сводит судорогой.
«Все совсем не так, как я себе представлял! Он огромный! Глаза злющие! Страшный какой! Но... шрам этот ему даже идет!»
Разумеется, мало у кого найдутся приятные воспоминания о шрамах, и Уго не собирался бестактно ляпать что-то вроде: «Классный шрам!». Просто Уго подумал: а ведь парень чертовски эффектный — ноги длинные, аура такая мрачная, и черная мантия ему безумно идет. Поэтому, когда Айзек уселся напротив, Уго не удержался и обратился к нему:
Уокер-кун.
Что-то не так?
Уго сказал совершенно серьезно:
А не хочешь прислониться к стене, скрестить руки на груди и сказать: "Ну и ну, вот это морока..."?
..........
Ответа не последовало... скорее, в воздухе повисла неловкость, будто Айзек просто не знал, что на это сказать. Наверное, стесняется. Уго достал из кармана леденец и протянул Айзеку.
Хочешь конфетку?
Воздержусь перед поединком.
Вот как.
Отправляя конфету в рот, Уго втайне подумал: «Уокеру-куну наверняка очень пошел бы фон заката. Ну до чего же крутой тип!».
По коридору первого этажа штаб-квартиры магического корпуса шел мужчина. На нем была мантия неброского цвета, а из-под глубоко надвинутого капюшона выбивались длинные вьющиеся седые волосы. Нижняя часть лица была скрыта густой бородой, так что мимику разобрать было невозможно. Из-за седины и бороды он казался стариком, но при этом у него была на редкость прямая осанка и мощные плечи. Внезапно его массивные плечи задергались, и мужчина поспешно нырнул в пустой коридор, обращаясь к собственному плечу:
Пике, не егози так. Щекотно.
Скучно-о,
Потерпи, пока не начнется поединок. И Туле, можешь сместиться ближе к шее? Кажется, у меня плечи перекосило.
Сирил, так пойдет?
Да, спасибо.
С этими словами Сирил Эшли по очереди погладил свои плечи поверх мантии. Тайком поболеть за Айзека и заодно огорошить его своим появлением — этот план придумал Рауль. Чтобы исполнить задумку, Сирил набил плечи ласками, прикинулся одним из учеников дома Розенбергов и явился в штаб-квартиру. До входа в здание он шел с Раулем, но тот, как один из Семи Мудрецов, сейчас находился в другой комнате. Для людей из дома Розенбергов, помогающих в организации боя, выделили комнату отдыха, но Сирил незаметно выскользнул оттуда, чтобы скоротать время до начала. Ученики Розенбергов знали о затее от самого Рауля. Поэтому они не считали Сирила подозрительным, но относились к нему с излишним почтением. Рауль, глава дома и человек, которого считали перерождением первой «Ведьмы Терновника», пользовался у своих подопечных огромным уважением. Рауль, конечно, объяснил им: «Мы тут с другом решили подшутить, так что помогите по-тихому!», но ученики смотрели на Сирила как на «важного союзника господина главы в секретной миссии». Не выдержав такого давления, Сирил и сбежал в коридор. Был риск наткнуться на Монику или Айзека — у обоих глаз наметан, хоть и по-разному, — но сейчас Сирил выглядел как широкоплечий атлет, так что вряд ли его узнают.
«Мышцы...»
Туле и Пике сидели на плечах, мордочками к его голове, а их пушистые хвосты свисали вдоль рук. Получалось, что головы и туловища ласок имитировали мощные дельтовидные мышцы, а хвосты — объемные бицепсы.
Пике, прости, пригнись чуть ниже. А то кажется, будто у меня на плече шишка...
...Эй, ты.
От оклика в спину Сирил вздрогнул и замер. Обернувшись, он увидел мужчину с фиолетовыми волосами — Шаман Бездны Рей Олбрайт, смотрел на него как на опасного преступника. Несмотря на маскировку, Сирил запаниковал: он-то Рея прекрасно знал.
Подозрительный тип... Форма не магического корпуса...
Я... я из дома Розенбергов! Прибыл в качестве регистратора на сегодняшний поединок!
Розовые, похожие на самоцветы глаза Рея хищно блеснули, впиваясь в плечо Сирила.
Ты только что разговаривал со своими плечами...
Заметил. Сирил побледнел, а Рей вкрадчиво спросил:
Что ты там прячешь?
Оправдание никак не шло в голову — ну зачем нормальному человеку говорить со своим плечом? В отчаянии Сирил выпалил первое, что пришло на ум:
Я... я разговаривал с мышцами!
..........
Я слышал, если с ними общаться, они лучше растут!
«Сам понимаю, какой бред несу»,
Так вот оно что!
В его голосе слышались одновременно изумление, шок и проблеск великой надежды. Пока Сирил стоял в оцепенении, Рей ссутулился и принялся нежно поглаживать собственный живот, бормоча:
Доброе утро, пресс...
Кажется, Рей его больше не интересовал. Рей развернулся и зашагал прочь по коридору, ласково нашептывая своему животу: «Доброе утро... Доброе утро...».
«Вроде... пронесло...»
Про то, что от разговоров мышцы растут, он выдумал на ходу, вспомнив, как Рауль разговаривает с растениями во время полива.
«Какую же жестокую ложь я сотворил!..»
Пока Сирил стоял, закрыв лицо рукой и понурив голову, Туле и Пике зашептались под мантией:
Сирил, Сирил, а правда мышцы растут, если с ними говорить?
Тогда я с сегодняшнего дня буду говорить с твоими руками.
Нет, это не так... всё совсем не так...
Пока Сирил сокрушался, за его спиной раздался грохот чего-то катящегося. Он обернулся, а ласки любопытно высунули мордочки из-под воротника. По коридору быстрым шагом кто-то приближался, толкая перед собой примитивную тележку — доску с ручкой. Колеса нещадно громыхали по полу. На самой тележке, сжавшись в комок, сидел маленький человечек и что-то увлеченно мастерил. Сирил остолбенел. Тележку толкал Барни Джонс, граф Амбард. А сидела на ней не кто иная, как Моника.
Моника?!
Облаченная в мантию Семи Мудрецов, она сидела на тележке в обнимку с посохом и накладывала магическую формулу на хрустальный шар. Судя по всему, она была настолько поглощена процессом, что Сирила даже не заметила. Даже проезжая мимо, Моника не отрывала взгляда от шара.
Да что ж такое, почему вы вечно так! Вечно придумываете новую формулу в самый последний момент перед сдачей!
Угу... погоди немного... метод записи вибраций так будет стабильнее. Еще чуть-чуть... еще капельку...
Вашему "еще чуть-чуть" веры нет!
Еще немножко... совсем немножко...
Барни свернул за угол, и пара скрылась из виду. Но их голоса всё еще доносились до Сирила.
По лестнице сама поднимайся!
Угу...
Когда идешь по лестнице
Угу...
«Что это сейчас было?»
А они ладят.
А?
Та парочка и Моника.
Сирил знал, что граф Амбард и Моника были одноклассниками в Минерве. Логично, что они общаются так запросто. Но почему-то на душе у Сирила стало как-то неспокойно.