Том 1. Глава 110

Янкин, держа в руках чашку с чаем, так и не решился постучать — он лишь заглянул в спальню через приоткрытую дверь. На кровати лежала Люсьен, дыша неровно, а рядом с ней сидел Ларс и перечитывал письма, которые присылал Харди.

Люсьен, промокшая под дождём, горела в жару. Сменить холодный компресс на лбу можно было поручить слугам, но Ларс сам занял это место.

Вообще-то Янкин не подслушивал их разговор. Хотя — справедливости ради — он крутился поблизости, выжидая момент. Поэтому, когда Люсьен повысила голос, он сразу выскочил и понял, что происходит.

И после этого разговора его представление о Люсьен изменилось полностью.

Её чувства к Ларсу нельзя было списать ни на детскую вспышку, ни на простую благодарность. Она выглядела так, словно действительно была готова поставить на кон собственную жизнь, лишь бы убить Вальшайна.

С таким настроем — разве она уже не «соратник»? Если цель одна и за неё готовы умереть.

—Нет.

Услышав голос Ларса, Янкин шагнул внутрь. Он мельком взглянул на закрытые глаза Люсьен, а Ларс, прижимая пальцы к виску, пробормотал:

—В письмах Харди об этом ничего нет.

—Значит, это произошло до того, как Харди попал в дом Викманов. Сразу после смерти Кирхина.

Янкин сказал это, предполагая, что Ларс ищет следы той истории — попытки Люсьен убить Вальшайна. Ларс, листавший письма, откинул голову и выдохнул. Он редко позволял себе проявлять эмоции, поэтому Янкин, хмыкнув, поставил перед ним чашку.

—Кто бы мог подумать, что она зайдёт так далеко. Формально — даже не родная сестра Кирхина. Да, благодаря ему она взлетела по статусу, но чтобы вот так — рисковать головой ради убийства Вальшайна…

—…Не знаю, найдётся ли на свете ещё такая безрассудная. Даже для бесстрашия это слишком.

Ларс бросил взгляд на Люсьен — как на источник бесконечных проблем, но в его глазах скользнула слишком мягкая тень. Пока он делал глоток чая, Янкин прислонился к подоконнику. В словах Люсьен было слишком много того, что нельзя было оставить без внимания.

—На пустое хвастовство это не похоже.

Он встретил взгляд Ларса и добавил:

—Даже тогда граф уже проявлял к Люсьен интерес. Если характер этого интереса изменился — в этом нет ничего странного. Леди Викман выросла в женщину, от которой невозможно отвести глаз.

Ларс сдержанно выдохнул — лицо его откровенно помрачнело.

—Если бы у того зверя и правда были такие намерения, разве Люсьен дожила бы до сегодняшнего дня?

—Вот именно поэтому я и беспокоюсь.

—О чём?

—О том, что ему может быть нужно нечто большее, чем одна ночь.

На лбу Ларса вздулась жила. Янкин неловко отвёл взгляд.

Слухи о том, что Люсьен — любовница графа, Янкин услышал почти сразу после возвращения в Эдмерс. Он осторожно расспрашивал о ней — и в пьяных разговорах постоянно всплывало одно и то же: мол, иначе зачем Вальшайн всё это время навещал дом Викманов?

И правда — Люсьен пришлось выносить визиты графа в одиночку. Без советов, без поддержки, совсем одна.

Стоило лишь представить, сколько гнева и страха она пережила, — становилось горько. Если Янкину было так, то Ларсу и подавно было не по себе.

—С этой точки зрения ход, который сделала эта леди, можно назвать гениальным. Да, она поставила на кон честь — почти равную жизни, но зато одновременно прижала слухи и связала вам руки и ноги.

К тому же — промокла, потеряла сознание, но осталась ночевать в замке. Желаемого она добилась хотя бы наполовину.

Янкин посмотрел бледную Люсьен и покачал головой. Хитрая девчонка превратилась в умную девушку, глубину ума которой теперь было не так-то просто измерить.

—Вы и правда собираетесь отказать ей?

Ларс, не отрывая взгляда от Люсьен, нахмурился. Он снова тяжело вздохнул — совсем не так, как обычно.

—Приму я предложение или отвергну — Вальшайн всё равно ничего не сможет сделать. Пока жива Сесилия Орр, он не может взять другую женщину.

—Но ведь всем известно, что здоровье графини оставляет желать лучшего. Говорят, она может умереть в любой момент. Если граф решит сделать леди Викман не любовницей, а женой — вряд ли ему будет так уж трудно “помочь” событиям развиться быстрее.

На этих словах Ларс замер. Очевидно, он уже думал об этом. Янкин нарочно повысил голос:

—Вы ведь не думаете, что он на такое не способен?

Ларс коротко усмехнулся и опустил взгляд. Его тяжёлый голос гулко отозвался в пустоте.

—Я и сам считал странным, что торговая гильдия «Никс» смогла вырасти до таких масштабов. Вальшайн собирается прибрать её к рукам через Люсьен. Поэтому и позволял ей жить до сих пор.

—Вот это да… — Янкин непроизвольно разинул рот. Его взгляд сам собой скользнул к Люсьен.

—Тогда, если вы откажете, судьба этой леди… Хотя нет, конечно, это не повод принимать предложение из жалости. У вас ведь есть и свои предпочтения. В крайнем случае, всегда можно укрыться в монастыре.

Если бы граф всерьёз захотел, он без труда сжёг бы все монастыри Эдмерса, где Люсьен могла бы попытаться скрыться, но Янкин предпочёл не произносить этого вслух. Лицо Ларса, погружённого в размышления, застыло холодной маской. Самое время было отступить.

—Уже поздно. Если вы устали, я позову слуг.

Он произнёс это осторожно. Ларс лишь слегка махнул рукой, не отрывая взгляда от Люсьен. Янкин поклонился и вышел из комнаты.

Решение оставалось за Ларсом. На его месте Янкин, получив с таким трудом титул, давно бы махнул рукой на Феллоуика и уехал вместе с Люсьен во Фримонт.

Но фримонтская междоусобица была не чужим делом.

Об этом не трубили вслух, но нынешний король Эдмерса, Дункель ІІІ, тяжело болел. Если он умрёт и Феллоуик унаследует трон, неизвестно, как поведёт себя Вальшайн. В последнее время граф слишком активно налаживал связи с другими аристократами.

В конце концов, их приезд в Эдмерс был и просьбой Феллоуика — присмотреть за действиями Вальшайна.

—Чёрт побери… ну и дождь, — цокнул языком Янкин, шагая по коридору.

Ливень, будто пытаясь пригвоздить землю, усиливался вместе с наступающей ночью.

Я очнулась в тумане. Но ослепительно яркий солнечный свет заставил меня тут же перевернуться и уткнуться лицом в одеяло. Что-то мягко упало мне на лоб — повернув голову, я увидела аккуратно сложенное полотенце.

Я уже собиралась позвать Майю, когда вдруг моргнула и осмотрелась. И только тогда события прошлой ночи ясно всплыли в памяти. Я глубоко вдохнула.

Это была королевская резиденция, которой пользовался герцог Диконмейер.

На широких панорамных окнах были задернуты шторы спокойных оттенков. Тяжёлая ткань мягко поблёскивала, а золотая вышивка с королевским гербом придавала комнате благородство. Подняв голову, я посмотрела на кувшин с водой у кровати.

В жарком бреду я помнила чью-то руку у себя на лбу. Большую, тёплую, надёжную. Тихий вздох, плеск воды, когда смачивали полотенце, — всё это было рядом, пока я спала.

…Неужели это был он?

За окном раскинулся великолепный пейзаж. Дождь закончился, небо было чистым и голубым, без единого облака. Сад и окружающие его деревья словно хвастались свежестью раннего лета. Я медленно села и провела ладонью по лицу.

Хорошо. Во всяком случае, Ларс меня не выгнал. Я переночевала здесь — значит, теперь он не сможет просто взять и отвергнуть моё предложение. Иначе заговорят, что он поиграл чувствами леди Викман.

Если, конечно, ему не всё равно.

Я слезла с кровати, но тут же пошатнулась — ноги не слушались. Всё же я упрямо дошла до окна и распахнула его. В комнату ворвался свежий ветер, и в голове немного прояснилось.

Использовать Вальшайна было шагом отчаяния. Это была не бравада. Если бы Ларс действительно оттолкнул меня окончательно, я считала, что другого пути у меня просто не останется.

Раз уж не остаётся ни надежды, ни будущего — пусть будет хотя бы месть.

Но я догадывалась, что Ларс не позволит мне так просто погибнуть. Человек, который несёт в себе вину за смерть Кирхина, не даст умереть и мне.

—…Вопрос в том, примет ли он меня.

Когда-то он уже пытался отправить меня в монастырь, чтобы я не лезла в его дела. Сейчас вряд ли всё иначе.

Тогда я доказала свою ценность, подняв гильдию. А теперь… чем?

—Денег у него и так хватает…

Бродя по комнате, я машинально распахнула двери большого шкафа — и замерла. Внутри висело несколько мужских костюмов и плащей.

Моргнув, я бросилась обратно к кровати и, уткнувшись носом в одеяло, глубоко вдохнула. Только теперь я почувствовала его запах — тёплый, как будто согретый его собственным взглядом.

Он уложил меня в свою спальню? Не в гостевую?

Сердце заколотилось быстрее, прежде чем я успела осмыслить это. Казалось, жар снова поднимается — я провела тыльной стороной ладони по щеке. Я убеждала себя, что в этом нет никакого особого смысла, но волнение всё равно не унималось.

Комнат здесь наверняка десятки. И всё же он положил женщину, которая сделала ему предложение, именно в свою спальню.

—Тогда уж мог бы и лечь рядом.

Проворчав это, я с силой сжала губы, чтобы не расплыться в глупой улыбке… И вдруг в голове что-то щёлкнуло.