Том 1. Глава 32
Да. Если поймать её до того, как она даст лекарство, и спросить, что она делает, виновная может просто прикинуться ничего не знающей.
«Я бы хотела рассказать герцогине или Диане заранее, но что я скажу, если они спросят, откуда я это знаю?»
Так что лучший способ — ворваться в момент перед преступлением.
На стене в коридоре висели изящные настенные часы. Диана говорила, что время приёма её лекарства — около десяти. Значит, времени ещё было достаточно. Рыцари Великого Герцога уже ждали, так что волноваться не о чем.
Тогда пойдёмте в музыкальную комнату.
Вместе с Великим Герцогом она прошла по залу на втором этаже и поднялась в музыкальную комнату. В день бала все слуги были мобилизованы, даже в подвале кипела работа. А в коридоре, где находились комнаты, не связанные с балом, висели только стеклянные фонари, и ни одной горничной не было видно. Однако в чайной рядом с музыкальной комнатой был свет, и внутри суетились служанки. К концу бала дамы поднимались туда, чтобы попить чаю и поболтать, так что всё было подготовлено заранее.
Вот сюда.
Она открыла дверь музыкальной комнаты. Ранее закрытая дверь поддалась легко — Нелл, должно быть, пришла раньше и открыла её. Внутри было темно, свет не горел, мебель в пастельных тонах и расписанные клавесины тихо тонули в темноте. Единственный источник света — маленький фонарик, который держала Нелл. Она сидела на диване и ждала её.
Принцесса… Ой, Ваша Светлость, Великий Герцог!
Нелл, увидев принцессу радостно поприветствовала ее, а заметив Великого Герцога поспешно поклонилась.
Никто не заходил?
Нет, принцесса. Никого не было.
Хорошая работа, Нелл. Теперь иди вниз, отдай ключ герцогине и отдохни.
Нелл закрыла дверь и ушла, оставив их вдвоём в музыкальной комнате.
Можем подождать здесь.
Им оставалось только ждать, пока другая горничная принесёт лекарство для Дианы. Они сели на диван в музыкальной комнате. В холодной темноте витал лёгкий мороз. Только фонарик, оставленный Нелл, дарил мягкий жёлтый свет в темно-синем полумраке. За окном виднелся сад, покрытый белым снегом. Снежная пелена, уловившая лунный свет, отливала голубизной. Холодная луна рисовала белые ореолы на стекле и украшениях.
Нам и дальше так сидеть?
Через некоторое время тишину нарушил голос герцога. Он повернулся к ней. В темноте его глаза казались почти чёрными с фиолетовым оттенком, как ночное небо.
Хотите вернуться в бальный зал?
Нет.
Ева точно не хотела снова попадать под пристальные взгляды толпы. Она чувствовала себя как редкий экспонат в зоопарке. Но вдруг, герцог предпочитает вернуться в бальный зал нежели сидеть с ней, ранее одержимой им.
Я тут подумала, что люди будут странно смотреть, если мы не вернёмся после бала.
Герцог внимательно посмотрел на неё.
В этом нет ничего странного. Разве не естественно уединиться с женихом в такой день?
Вот именно — в этом-то и была странность. Они вышли отдохнуть, но не вернулись. Их не было ни в комнате отдыха рядом с залом, ни в приёмной. Любой мог бы подумать не то. Хотя… раз это был план — «изобразить влюблённую пару» — всё шло по графику.
Пока она об этом думала, заметила, как герцог на неё смотрит, и снова подняла взгляд.
Почему вы так на меня смотрите?
А Его Высочество наследный принц знает, что вы в опасности?
Ах, вот что его интересовало.
Нет, мой брат не знает.
После её ответа герцог ненадолго замолчал, а затем тихо сказал:
Мне любопытно. Почему вы обратились ко мне за помощью, а не к своему брату, наследному принцу?
Потому что в оригинальной истории победителем оказался именно он. Но ей нельзя было так говорить.
Ваша Светлость, вы действительно думаете, что мой брат может защитить меня? Против Его Величества Императора?
Только Великий Герцог мог противостоять Императору и защитить её. Сейчас Арентин не обладал достаточной властью, чтобы остановить план Императора.
И... Честно говоря, я не думаю, что у него вообще есть намерение меня защищать.
Если бы у них были особенные отношения, он хотя бы сделал вид, что скорбит по ней. В оригинале Арентин вовсе не горевал о смерти Евы. Даже наоборот — дворяне шептались, что он, похоже, был рад её кончине. С учётом поступков Евы это неудивительно, но ведь он был её единственным братом… Разве это не чересчур?
«Хотя, если подумать, и в моей прошлой жизни с семьёй было не очень…»
До того как она оказалась в этом мире, даже в реальности у неё не было настоящей семьи. Родители умерли, когда она была маленькой. Она переезжала от одного родственника к другому, а потом попала в приют. На фоне тех времён жизнь здесь — пусть и как принцесса, но всё же в одиночестве — казалась даже немного лучше.
Но если уж попадать в книгу, разве нельзя было оказаться не в семье аристократов, а в обычной счастливой семье?.. Она ведь не покупала книгу с намерением стать злодейкой… Быть ненавидимой семьёй и умирать как антагонистка — это уж слишком.
Пока она об этом думала, что-то неожиданно коснулось её плеч. Она обернулась — и увидела на себе чёрное парадное пальто герцога. Он снял его и накинул ей на плечи. Их взгляды встретились, и он произнёс спокойным тоном:
Вы можете простудиться, если будете продолжать сидеть в таком тонком платье в этой холодной комнате посреди зимы.
На ней было вечернее платье с открытыми плечами — для зала это было нормально, но здесь, в музыкальной комнате, было прохладно. Под его пальто стало гораздо теплее.
Тепло. Спасибо вам, Ваша Светлость.
Терренс.
Она удивлённо посмотрела на него. Герцог добавил:
Зовите меня по имени, Терренс. Сколько можно звать жениха по титулу?
Ах, вот как его зовут. Она уже привыкла думать о нём как о «Великом Герцоге» и забыла его настоящее имя.
«Ну да, раз уж он мой жених, стоит звать его по имени…»
Спасибо, Терренс.
Герцог… нет, Терренс снова посмотрел в окно. Её взгляд скользнул по его лицу — казалось, меж бровей пролегли морщинки.
«Я что-то сделала не так?»
Но Терренс молчал, продолжая смотреть в окно. С ним так сложно — его невозможно задобрить. Хорошо хоть, что у них контрактный брак. Как же должно быть тяжело быть настоящей женой такого человека…
Шорох.
Вдруг у двери послышались лёгкие шаги. Кто-то приближался по тихому коридору. У них не было времени обсуждать.
Терренс осторожно приоткрыл дверь. Сквозь щель они увидели горничную с подносом и чашей с лекарством. Та вошла в комнату Дианы — всё как в предвидении.
Увидев это, по её спине пробежал холодок. В голове всплывали сцены из видения: после того как горничная уйдёт, преступница подсыплет порошок в лекарство. Затем Диана выйдет и выпьет его.
Нужно было войти ровно в тот момент, когда Диана собиралась принять лекарство — тогда и преступницу поймают, и доказательства будут.
Горничная открыла дверь в будуар Дианы и зашла внутрь. Терренс и Ева наблюдали из-за двери, затаив дыхание. Через некоторое время горничная вышла с пустым подносом и скрылась в коридоре.
Прошло несколько напряжённых секунд.
Сейчас.
Наверняка преступница уже позвала Диану. Она взглянула на Терренса, и он тут же открыл дверь — как будто думал о том же. Они прошли через гардероб и сразу вошли в гостиную.
Как и ожидалось — преступница и Диана были там.
Диана!
Диана, державшая чашу, вздрогнула, услышав голос Терренса.
Кузен Терренс?
Мисс Диана, не пейте это!
Простите…?
Диана, не понимая, что происходит, продолжала сидеть. Терренс подскочил и выхватил у неё чашу. Всё произошло в доли секунды.
Порой момент отчаяния проходит так быстро, что осознание приходит только потом.
Так случилось и с Дианой. Она пришла в себя, когда поняла, что её кузен Терренс схватил её за запястье и вырвал чашу с лекарством.