Том 4 · Глава 50. Ящик с инструментами; бетон; поле боя

Тэцуро отсутствовал, когда я добрался домой. Внутри, казалось, будто бы холоднее, чем снаружи, так что я укутался в пальто и ненадолго впал в прострацию на диване в гостиной. Когда мои мысли, наконец, обрели ясность, я припомнил всё сказанное сэмпай ранее. Успокоившись, я сумел распознать кровоточащие эмоции, скрытые за пафосными речами Кагуразаки-сэмпай.

Когда это началось?

Когда сэмпай начала испытывать ко мне чувства?

На этот вопрос сам я не смог бы ответить. Но сэмпай ведь сама постоянно твердила об этом, не так ли? Начиная с нашей встречи.

«Таким образом, я положила на тебя глаз уже очень давно, молодой человек».

«…Я хочу тебя».

«Полагаю, я наконец нашла Пола, который принадлежит только мне».

«Это очень просто, молодой человек. Гораздо проще, чем ты думаешь».

Действительно. Это было очень просто.

Вот только я ничего не замечал.

Однако, даже всё осознав, я понятия не имел, что делать. Прослушивание уже не за горами. Но постойте, сэмпай сказала, что подгадала выступление и прослушивание, дабы не дать мне и Мафую побыть наедине. Она взяла и смешала личную жизнь и работу. Но, с другой стороны, такой уж у неё характер.

Я свернулся калачиком на диване. В спине отдало болью. Я почувствовал, как что-то хрустнуло, и понял, что придавил бас своим телом. Побледнев, я поспешил достать инструмент из кейса. Черт. Что на меня нашло? Гитара в порядке? Я проверил четыре колка, струнодержатель и звукосниматель, после чего издал вздох облегчения, убедившись, что ничего не сломано.

Я прижал к груди гитару, поднял ноги на диван и вновь свернулся калачиком. Я не должен расстраиваться, размышляя обо всем этом сейчас. Зачем она обрушила на меня свою долгую речь в очень загруженный период? Что делать, если об этом прознает Мафую? Я не представлял, как тесно они общаются. Сэмпай вечно подтрунивает над Мафую, и не похоже, что Мафую против. Но когда они играют вместе, то атакуют друг друга звучанием, словно две кобры, готовые вцепиться друг в друга. Это можно назвать особым стилем Feketerigó, но разница в окраске мелодий при этом чересчур бросается в глаза. Моего баса, однако, было недостаточно, чтобы привнести примиряющую мелодию, и я частенько уповал на то, что получится прибегнуть к помощи синтезатора.

Стоп. Эй, сейчас не время думать о группе. Так я просто-напросто убегаю от реальности, не правда ли? Я ударил кулаком по корпусу гитары. О чём я должен беспокоиться сейчас, это…

Я что, действительно не должен сейчас волноваться о группе? Со мной всё в порядке?

Мне было противно от различных мыслей, бороздивших мой мозг. Два противоборствующих соло Мафую и сэмпай заодно с ритмичными фразами Чиаки, а также моими, раздавались издалека — я не сумел подавить их отголоски в своей голове. Я попытался мысленно восстановить отсутствующие струнные и орган. В Feketerigó нет пятого участника, но идея уже была в моем мозгу. Она засела в моих мыслях, когда я услышал соло «С Рождеством» в исполнении Мафую.

Зарисовки и фрагменты мелодий потихоньку обретали форму.

Какая ирония. Когда мы практиковались в репетиционной, я не слышал музыку, так как был поглощен словами сэмпай. Но сейчас, пока я был один и хотел трезво поразмышлять о взаимоотношениях с сэмпай, в моей голове начала бушевать музыка.

Проще говоря, я неосознанно пытался найти место, чтобы спрятаться.

Бог музыки рассердится, если я продолжу сбегать от действительности, прикрываясь музыкой. Однако у меня не было другого выбора. Это единственное место, куда я мог сбежать.

Я встал с дивана.

Заглянув в свою комнату, я открыл шкаф и вытащил старый синтезатор и ящик с инструментами. Похоже, работа займет всю ночь. Но, полагаю, возиться с техникой куда более продуктивно, чем всю ночь напролет следить за стрелкой часов, удрученно забившись в угол кровати.

По крайней мере, мне будет казаться, что я двигаюсь вперед.

—Ты хоть немного спал ночью? Темные круги у тебя под глазами просто нечто! — выдала Чиаки, пристально осматривая мое лицо.

Я кивнул в ответ, всеми силами пытаясь подавить зевок. Мой голос был слегка несвежим.

В это утро мы стояли на платформе станции. Небо было темным, так как солнце еще не показалось. Но серый бетон и красная клетчатая юбка Чиаки жгли мне глаза после бессонной ночи.

—Я не мог уснуть, поэтому работал до самого утра.

Я снял тяжелые чехлы с плеча и опустил на землю. Вместе с бас-гитарой я прихватил синтезатор. Моя рука едва не отваливалась от груза.

—Вчера что-то случилось, верно? Но сэмпай отказывается говорить что-либо.

Глаза Чиаки сфокусировались на мне и чуть увлажнились, когда на её лице отразилась печаль. Два противоборствующих чувства наполнили мое сердце. Слава богам, она ничего не сказала; но всё же, почему она молчит и держит всё в себе? Не помню, кивнул я или помотал головой.

—Почему никто не хочет откровенничать…

«С чего это Чиаки так вежлива?» — подумал я про себя. Почему она не принуждает меня «выкладывать сейчас же»? Именно так она обычно поступает. Так было той ночью, когда меня потрясла «Крейцерова» в исполнении Мафую и Юри.

Однако сейчас дело касается не только меня… Я не могу рассказать Чиаки об этом.

—Сэмпай сказала тебе: «Я тебя люблю, прошу, обними меня», — верно?

Я отступил и чуть не сверзился на железнодорожные пути.

—Тебя так легко прочесть, Нао, — смущенно засмеялась Чиаки.

—Так ты всё с-слышала?

Она услышала, как сэмпай просила обнять её… или что-то вроде?

—Я не так много услышала, но я знаю, что сэмпай уже давно влюблена в тебя.

—Ты знала об этом все это время?

—Должна сказать, что все знали. Даже девочки нашего класса.

—Э-э-э?

Я присел рядом с синтезатором — или скорее просто рухнул на бетон от потрясения. Сейчас это уже не кажется столь невероятным. Чувства Кагуразки-сэмпай ко мне были ясны как день с самого начала.

—Забудь, для меня это не новость. Это только ты мог такое не заметить.

—Э-э-э…

Пожалуй, я просто пропущу уроки. Как мне в глаза другим смотреть?

Я вдруг коснулся синтезатора рядом со мной.

Но так нельзя.

Чиаки присела напротив меня, рядом с чехлом синтезатора. Казалось, что меня захватят её наполненные энергией глаза, стоит мне поднять голову, поэтому я продолжил дальше разглядывать свои руки.

—Как и ожидалось, сэмпай очень сильная, — пробормотала Чиаки. — Хотя я не могу понять, почему она выбрала такое неподходящее время.

Это же самое… и я не мог понять. Вот поэтому я сейчас будто выпотрошен.

—…Я так не могу. Я была потрясена, когда узнала об этом.

Верно. Чиаки тоже любит сэмпай. Черта с два она будет вести себя так, будто ничего не произошло.

—Эм, ну, извини.

—У тебя нет права извиняться передо мной, так что заткнись.

Я чуть не опрокинулся, когда Чиаки огрызнулась с ожесточенной улыбкой на лице.

—Я в порядке. Я не такая сильная, как сэмпай, поэтому у меня в голове включается странный механизм и говорит не заморачиваться — чтобы все оставалось по-старому.

—…Разве это не значит быть сильным?

—Это значит быть слабым. Тебе, Нао, это тяжело осознать. Ты наверно ничего не поймешь, даже если я тебе объясню на пальцах.

Я промолчал, когда Чиаки указала пальцем на мой нос. Это вполне может оказаться правдой.

Хотя в одном я был абсолютно уверен: улыбка Чиаки была более беспросветной, чем скрытый тучами рассвет в начале декабря.

—Итак, пропустив вчерашнюю репетицию и поведя всю ночь в размышлениях, ты решил, что будешь делать?

Что буду делать? Куда буду убегать? Что предприму, начиная с этого момента?

Я медленно кивнул.

—…Я модифицировал фланжер, который в теории должен реагировать лишь на определенные ноты синтезатора.

—Погоди секундочку, ты о чем вообще?

—Об аранжировке, разумеется.

Я постучал по синтезатору.

—Я сам сделал для него пресет. Гитары сэмпай и Мафую будут связаны через синтезатор, а эффект с задержкой будет звучать на их фоне. Это также сгладит неровности тембров.

Чиаки от недоумения чуть приподнялась. Она помолчала какое-то время.

—Это… это то, над чем ты работал без сна?

—Я ничего не мог поделать.

Мне удавалось отвлечься, если я сосредотачивал все внимание на музыке. Так что я сфокусировал сознание и пальцы на паяльнике, отвертке и плоскогубцах, погрузившись в работу по модификации. Я подключил фланжер, бас и компьютер к синтезатору, и начал вносить изменения в прошивку, постоянно сверяя звучание.

И это мой ответ. Черная коробка, которая лежала в кармашке чехла от синтезатора.

Чиаки разразилась смехом. Сначала она схватилась за живот и подалась вперед, но когда услышала мое беспокойное «Чиаки?», то закрыла лицо руками и прогоготала:

—Постой, прости… А-ха-ха-ха, ха, Нао, ты правда…

—Я с-сказал что-то странное?

Чиаки, сдерживая смех, замотала головой и утерла слезы с уголков глаз.

—Сейчас я сама выгляжу как дура. Если бы только я могла быть как ты.

Нет, я просто отодвинул проблемы в сторону…

Я все равно буду видеться с сэмпай в школе. Я даже не представляю, как мне себя вести, когда мы встретимся. Однако, когда в дело вступит музыка, то она прорвет тишину и заполнит все независимо от безнадежности ситуации.

Объявление оповестило о прибывающем поезде, который, промчав мимо нас, отчего наши волосы взмыли в воздух, остановился напротив платформы — на этом разговор закончился.

Придя в школу, мы удивились, что ключей от кабинета практики в ящике не оказалось. Кто-то тут побывал раньше нас. Чиаки и я обменялись взглядами, после чего направились в репетиционную, расположенную на заднем дворе спорткомплекса.

—Насколько близки вы с молодым человеком? Что-то вроде этого?

—Э? А, э…

—Он не лез к тебе обниматься? Там было не так много места, верно?

—Наоми не сделал бы подобного…

—Но на улице холодно, так что он хотя бы вот так сделал, верно?

—Я-а-а! Кёко, хватит!

—Чем вы двое занимались…

Я лишился дара речи, когда открыл дверь. Кагуразака-сэмпай и Мафую сидели на партах, сдвинутых вместе, причем сэмпай обвила рукой Мафую за талию. Судя по всему, сэмпай сексуально домогалась к Мафую.

—Блин, сэмпай! А я-то гадала, почему ты сегодня появилась так рано!

Чиаки отпихнула меня в сторону и ворвалась внутрь. Затем она сцепила руки на шее сэмпай, чтобы обезопасить Мафую. С растрепанными волосами и мятой формой Мафую с испугом в глазах спряталась за спиной Чиаки.

—Она и молодой человек вели любовные беседы на водонапорной башне, вот я и устроила допрос с пристрастием. Как глава кружка могу ли я оставаться в неведении, когда речь заходит о служебных отношениях?

—Это никак не связано с тем, что ты глава кружка, не так ли? И совсем необязательно было снимать свой галстук.

—Но все забыли о том, что я также люблю девушек, потому-то и захотела еще раз подчеркнуть сей факт.

Все было бы нормально и без всяких подчеркиваний. Черт, она просто… Я случайно переглянулся с Мафую, когда она повернулась ко мне. Её лицо было окрашено в цвет закатного солнца. Я невольно отвел взгляд в сторону.

Я уже представлял мысленно, что и с каким выражением я должен произнести, когда столкнусь с сэмпай или Мафую. Но, судя по всему, мои потуги пропали впустую. Да кто бы ожидал застать сцену сексуального домогательства, заходя в комнату для репетиций? Я вздохнул и сложил багаж вдоль стены.

—Так ты еще и синтезатор прихватил? Ты собирался поэкспериментировать с аранжировкой? Я подумывала о гитарной битве с Мафую. В этом случае…

Сэмпай нагнулась над моим плечом и посмотрела на мои руки. Она плотно прижалась грудью к моей и спине и уперлась подбородком на мое плечо, из-за чего я замер, наполовину вытащив синтезатор из чехла. Мое тело пронзили колючие взгляды Мафую и Чиаки.

—Эм-м, ну, я собираюсь вытащить синтезатор. По-пожалуйста, отойди.

Никто не проронил ни слова, пока я цеплял все провода. По сравнению с мудреной установкой и настройкой синтезатора с фланжером, подготовка их инструментов гораздо проще.

Когда я протянул свободный конец провода от синтезатора сэмпай, она одарила меня мягкой улыбкой и спросила:

—Это твой ответ?

Что? Что ты имеешь в виду под «ответом»?

Ответ на вчерашнее громкое, неудержимое и напитанное болью признание сэмпай?

Разве это возможно? У меня не нашлось ни слова, ни мысли, которыми мог бы ей ответить. Просто потому что я не представлял, каким образом можно вернуть нормальный порядок вещей…

Сэмай воткнула шнур в Les Paul, не дожидаясь моего ответа. Я по прежнему не мог заставить себя взглянуть на Мафую, когда передавал ей провод, поэтому я вместо этого сфокусировал взгляд на контрольной панели эффектора. Шкалы на экране пришли в движение, означая, что обе гитары подцеплены к устройству.

—Чиаки, ты начинаешь с хай-хэта. Сэмпай, будь добра присоединиться во втором припеве. Мафую исполнит соло во время первого.

В комнате царила тишина, но какая-то разгоряченная. Я начал постукивать по корпусу гитары, давая отсчет. Словно мимолетное эхо перезвона бубенцов появилось в снежном небе — это Чиаки начала слабо нажимать на педаль.

Я не сказал им название песни, которую собирался исполнить. В этом не было нужды. Нам нужно лишь вдохнуть, и мы перенесемся в безмолвную рождественскую ночь, когда падающие снежинки покрывают всё — будь то солдаты, окопы, трупы или оружие.

Словно выпустив воздух из легких, Стратокастер Мафую начал петь.

И вот незаметно

Пришло Рождество к нам,

Минувший добавился

К прожитым годам.

«С Рождеством».

Отголоски красиво оформленной темы основной мелодии наложилась на светлый гимн органа и рассыпалась брызгами. Я услышал, как кто-то сглотнул… Никто не касался клавиш. Всё создавалось одним пресетом, который непосредственно обрабатывал гитару Мафую. Ему удалось гармонично связать её гитару с моим басом.

Казалось, будто еще одна Мафую стоит здесь. Но когда я поднял голову, то иллюзия бесследно исчезла. Напротив меня сидела Чиаки за барабанной установкой, извлекая звук падающих снежинок; там же стояла Мафую, её глаза смотрели вниз, пока она выводила песню своим Стратокастером; и наконец, Кагуразака-сэмпай, крепко стиснув в руках Les Paul, глядела на обрывки иллюзии вместе со мной.

Я пересекся с ней взглядами. Её глаза блестели словно тающий снег. Она сделала резкий взмах медиатором по струнам, накрыв шепот Стратокастера Мафую простым, но мощным ударом. Я сумел расслышать детское пение, молящее о мире. Война закончится, только пожелайте, война закончится тут же…

Мне удалось различить слабую разницу в тонах. Ярко загремели струнные и мурашки пробежали по моему телу. Действительно ли нас всего четверо? Действительно ли музыка создавалась лишь сердцем и крыльями Feketerigó? Хотя никто из нас не проронил ни слова, я слышал голос Джона Леннона и хор тысяч детей; я слышал даже вой бомбардировщиков, разрывы фугасов, плач сирот, а также яростные крики людей.

Чиаки ворвалась словно молния, которая, поразив ночное небо, увлекла всех нас в темп рока. Гимн вырвался из лап Джона Леннона и детей. Поддерживаемый крыльями Кагуразаки-сэмпай и Мафую, он превратился в сложную вариацию, которая спиралью вилась вверх с ослепительной скоростью. Она вобрала всю глубину звука синтезатора, выстрелила в ночное небо и там разорвалась. Стоило мне замешкаться на долю секунды с басом, гармония бы расстроилась и рассыпалась, закрыв собой сверкающие в небе звезды. Рассеянные частички света обжигали меня. Я должен был положиться лишь на слабые колебания, ощутимые лишь кончиками пальцев, чтобы непрерывно качать кровь к крыльям Feketerigó.

Никто не остановился.

В итоге, тем, что помешало сэмпай и Мафую продолжить, стал звон, раздавшийся издалека.

Когда я наконец остановил свои уставшие пальцы, темное небо растворилось. Ритм Чиаки значительно замедлился, гитары сэмпай и Мафую сдерживали друг друга, переставая петь, и следили за неотступным эхом, которое породил их двойник.

Никто из нас долгое время ничего не говорил, даже когда закончил трезвонить оповещающий звонок. Комната была наполнена приятным оцепенением.

—…Лучше мы еще никогда не играли, верно? — прошептала сэмпай, разгорячено дыша. Её глаза были увлажненными.

—Прослушивание, само выступление и даже больше. Это все достижимо, не так ли?

Я понятия не имею, кто был первым, но мы все кивнули. Даже синтезатор и фланжер — показалось, словно они ответили удовлетворенным отблеском.

Вместе с постепенно стихающим звуком усилителя задержавшийся жар наконец отстал от наших тел и сменился обычным воздухом, ощущавшимся кожей.

Это была действительно ужасающая сцена.

Когда я вспоминаю об этом, то осознаю, что уже тогда Feketerigó должна была распасться.

Но даже в этом случае мы были крепко связаны воедино устройством, которое я подключил, и музыкой. Несмотря на тот факт, что я не ответил ни на чувства сэмпай, ни на собственные вопросы.

И это была моя первая ошибка.