Том 4 · Глава 61. Магазин на краю света
Чем выше я поднимался по склону поля, тем сильнее становился запах травы. Солнечные лучи грели землю. Откуда-то издали доносился шум волн.
Когда я зашел в лес, тропа стала немного ровнее. Отбрасывающие тень верхушки деревьев нежно защищали меня от солнца. Слава богу, солнечно, подумал я. В прошлый раз, когда я был здесь, шел ливень, и в придачу стояла непроглядная тьма. Сколько раз я тогда спотыкался о корни.
Грузовики проделали в лесу тропу. Растения под деревьями уже распустились. С моего последнего визита прошло два года.
Меня постепенно начала охватывать тревога. Она все еще там? Позволяет ли волшебная долина еще посещать ее людям?
Остановившись, я прислонился к дереву и достал из заднего кармана джинсов потрепанную книгу с голубым корешком — отличительный знак издательства «Фантастика Хаякавы». На обложке была изображена овца посреди песчаной бури.
«Нордстралия».
Это история о юноше, который заполучил все богатство мира. Не понимая, чего он по-настоящему хочет, он возвращается на Землю в поисках ответа. Там он встречает красивую женщину-кошку и отправляется в поддельный подземный город. На углу копии парижского рынка воров располагается магазин повелителя кошек. Старое торговое помещение, умеющее распознавать истинные желания посетителей. И называется оно «Магазин сокровенных желаний».
Я сверился с заложенным в книге флаером. Все сходится. Это предназначенное для меня послание от Мафую? И если то волшебство еще не исчезло…
Я запихнул книгу обратно в карман и пошел дальше, ступая по твердой земле. Влажный воздух, раскаты волн и шелест веток напоминали дождик за окном. Птица раскрыла крылья и улетела прочь, оставив позади лишь проносящиеся мимо меня крики. Я шагал, не переставая молиться.
Деревья начали редеть. Лес был окутан густым туманом. Я ускорил шаг, затем пустился в бег, ногами подбрасывая листья в воздух. Музыки не было слышно. Я выбежал из леса, и солнце ударило в глаза. Посреди широкой долины возвышалась гора из несусветного количества мусора. Заброшенные машины без колес и дверей, ржавые велосипеды, покрытые перегноем холодильники, выцветшие шкафы — это нагромождение находилось в шатком равновесии и понемногу росло, замедляя вокруг себя время.
Шум океана, чириканье птиц, звуки насекомых — ничего из этого я не слышал, даже завываний ветра. Я стоял у входа в долину. Это край мира. Дальше я пойти не мог.
Я медленно подошел к дюне, стараясь не издать ни звука. Чтобы добраться до верхушки мусорной горы, я залез на капот машины, ухватился за кусок кровли и встал на погнутый дорожный знак. Запах ржавчины, запах застоявшейся воды и запах прошедших лет ударил мне в нос.
Я добрался до места, напоминавшего кратер вулкана. От моих ног до низины в середине горы шел крутой спуск. Я опустился на колени на раскуроченный шкафчик и обвел взглядом низину. Приступ головокружения настиг меня. Я едва не рухнул из-за этого.
Вокруг никого. Палящее солнце высушивало остатки моих надежд и мечтаний. Я здесь один. И…
Фортепиано не было.
Фортепиано, что тесно связало меня и Мафую, нигде не было видно.
Я встал ослабевшими дрожащими ногами на металлическую полку и начал медленно спускаться. Когда я достиг края низины, то увидел черный отблеск между старым торговым автоматом и таксофоном. Я рванул туда, по пути несколько раз спотыкаясь и едва не падая.
Фортепиано было погребено под различным крупногабаритным хламом. Я мог разглядеть только часть клавиатуры, выглядывавшую из мусора, точно айсберг. Отодвинув деревянный стеллаж, я обнаружил, что почти все струны рояля лопнули. Ножки тоже были сломаны.
Прошло два года — не удивительно, что сваленные здесь предметы продолжают разрушаться, и в один прекрасный момент доходят до состояния, когда их уже не спасти.
Я присел на корточки на покрытую вмятинами оцинкованную сталь и посмотрел время на мобильнике. Третий час пополудни — время выступления, указанное на флаере.
Почему я такой тупой? Никакое это не послание. Вполне возможно, что в Париже действительно есть концертный зал с названием «Рынок воров». Я потерял то, потерю чего не вынесу, но у меня не хватает смелости вернуть это — что же я за ничтожество: проехал на поезде несколько часов до края мира, только чтобы выяснить, что она ко мне не вернется. Наверное, это просто совпадение. Солнце бережно грело мне уши, но слезы не текли, а мир тем временем замер.
Я нежно прошелся ладонью по боку фортепиано, которое, казалось, погружалось в землю. Оно было теплым от впитанных солнечных лучей. Это фортепиано когда-то принадлежало матери Мафую. Фортепиано, которое помогло мне найти фрагменты себя, равно как и мое сокровенное желание.
Но теперь оно сломано и никогда больше не сможет сыграть ни одной ноты. Остались лишь еле-еле отдававшиеся в ушах отголоски звуков далекого прошлого.
Как же сильно я хочу увидеть Мафую. От нахлынувших чувств жгло горло.
Так почему просто не отправиться и не увидеться с ней?
Точно.
Полететь в страну, что по ту сторону океана.
И на этот раз я должен сказать ей.
Я встал и прогнал воспоминания о звуках фортепиано, эхом отдававшихся в моей иллюзии. Когда я повернул вспять…
На вершине горы из мусора показался белый силуэт.
Окутывавшее долину волшебство начало медленно исчезать. Белоснежное платье и каштановые волосы танцевали на ветру, порывами проносившегося меж гор.
Я не мог издать ни звука. Это не иллюзия. Волшебство уже исчезло. Но у меня прямо перед глазами, в реальности, Мафую стояла так близко, что я мог дотянуться до нее рукой.
Мафую здесь.
Я хотел выкрикнуть ее имя, но получилось лишь неразборчиво прохрипеть. Я увидел, как ее сапфировые глаза округлились. Я перепрыгнул через грязный скутер и бросился к ней, сминая под собой коробки и пластиковые бутылки. Добравшись до склона, я принялся карабкаться что было сил, наплевав на опасность обвала.
Мафую!
На сей раз мой голос обрел силу. Это Мафую. Это правда она! Она пришла. Мы наконец встретились. Мы наконец увидели друг друга!
Нао…ми.
Ошарашенная Мафую что-то слабо пробормотала. Но вскоре она пришла в себя, нагнулась и, еле-еле оттолкнувшись, спрыгнула на стоявшую чуть ниже парту. Затем она повернулась ко мне. Она собралась спуститься до самого низа.
Нет, с-стой, опасно…
Пока я выбирал подходящие слова, ящик, за который держалась Мафую, накренился.
…Кья!
Мусор начал обваливаться с поверхности склона. Холодильник у меня под ногами пошатнулся, и я упал вперед. Прочно встав на ноги и вытянув изо всех сил руки, мне удалось поймать белое перышко, спорхнувшее вниз, и прижать к себе.
Я врезался во что-то спиной, наверное, в багажник внедорожника, и, так как на меня навалилась еще и Мафую, возникло ощущение, будто из моего тела выдавили весь воздух. Спину и затылок пронзила боль. Мышцы шеи подергивались от зубодробительного скрежета продолжавшего падать хлама. Это было опасно…
…П-прости!
Мафую сидела на моем животе посреди оседавшей вокруг пыли.
Э-эм, я была так ошарашена, что…
Ничего, все в порядке.
Хотя, окажись подо мной что-то острое, я точно был бы трупом. Я не мог двигаться, но не из-за боли — скорее из-за смешанных горько-сладких чувств. Я продолжал лежа смотреть на Мафую. На ее лицо, обрамленное волосами, казавшимися янтарными под весенним солнцем. На обложках альбомов она, может, выглядит и взросло, но сейчас о ней этого совсем не скажешь. Эти слегка влажные, похожие на сапфиры глаза принадлежали той, с кем я очень хорошо знаком — девочке, которую легко рассердить и довести до слез.
Я думал, что никогда больше не увижу ее. У меня дрожали губы от застрявших в горле слов и кипящих чувств.
…Я не ожидал… что ты придешь сюда.
Это единственное, что я мог сказать. Лицо Мафую медленно залилось краской.
П-почему? — Если ты здесь, значит, ты видел его, так? Мое расписание выступлений. Так что…
Э? А, м-м-м.
Мне нужно было лишь верить.
Но на флаере сказано «два часа». Когда я пришел, здесь никого не было, и…
Мафую покраснела до самых ушей.
Э-э-это… Это… по французскому времени,
Французское время… То есть по местному это получается шесть утра?
А, эм…
…Ты снова потерялась?
Я не потерялась!
Она забарабанила кулаками мне по груди. А, ладно. Она опоздала всего на 20–30 минут.
Я опоздал на все два года. Но Мафую все равно пришла.
Я, я тоже… — хотела позвонить тебе или написать столько раз. Но я не была уверена… что…
Я почувствовал непреодолимую боль в груди, там, куда прижала руки Мафую.
Поэтому, если бы ты не заметил, я собиралась… забыть тебя. С перерывами у меня сложно, и я не знала, когда смогу вернуться в Японию, так что пришлось молить рекламный отдел, чтобы они немного изменили флаер. Н-но что, если бы ты не увидел его? Не заметил бы? Что мне тогда было бы делать? Я подумала… может не надо было всего этого? Можно просто было позвонить тебе, но так как… ты ни разу не пытался связаться со мной… Я боялась, я так боялась, но все равно
Голос Мафую вот-вот утонет в слезах. Я положил ладонь поверх ее рук, лежавших на моей груди.
…А, п-прости.
Мафую встала. Ее тепло покинуло меня. Я медленно сел. Она не хочет, чтобы я видел, как она плачет? Заметив мой взгляд, Мафую тут же отвернулась и вытерла слезы. Затем она спрыгнула с багажника внедорожника.
…Мамино фортепиано…
Пошатываясь, Мафую пошла по неровной земле к середине свалки. Ее спина казалась иллюзорной — такое ощущение, что она в мгновение ока исчезнет в лучах солнца, стоит мне хоть на миг отвести взгляд.
Мафую села на колени перед погребенным фортепиано. Она не шелохнулась, даже когда я подошел к ней сзади. Она дрожала.
…На нем… уже не сыграешь…
Голос беспомощности.
Здесь больше нет музыки. Связывавшая нас магия исчезла. Картина реальности вернулась на окраину мира, и этому месту предстоит встретить очередной год. Время тянулось. Кроме меня и Мафую здесь никого не было.
Поэтому я вымолвил имя Мафую.
Она посмотрела на меня, на мою протянутую руку.
Ее изящные пальцы переплелись с моими. Я помог ей подняться. Ее сапфировые глаза были в считаных сантиметрах.
…Именно здесь… ты помогла мне найти мою бас-гитару.
Я медленно подбирал каждое слово.
Ты играла «Blackbird» на рассвете после того, как кончился дождь. Ты помнишь?
Мафую посмотрела мне прямо в глаза и кивнула.
Именно в тот момент… я влюбился в тебя.
Я медленно передавал смысл слов Мафую подобно тому, как передают земле тепло солнечные лучи, проделав в вакууме путь в 150 миллионов километров. Ее голубые глаза напоминали океан. Ее розовые губы дрожали каждый раз, когда она пыталась что-то сказать.
Я, я… тоже…
Мафую в очередной раз покраснела. Хотя мое лицо, наверное, было таким же.
Я влюбилась в тебя… задолго до этого.
Когда именно?
Мой голос дрожал. Что за идиотский вопрос?
Я не знаю.
Мафую закрыла глаза и прокричала мне в грудь:
Не успела я опомниться, как уже влюбилась в тебя. В такого человека, как ты!
…Эм, ну извини.
Почему ты извиняешься?
Мафую несколько раз ударила меня в грудь кулаками, один раз даже головой. На самом деле было довольно больно, и я поднял руки, планируя остановить ее…
И прежде, чем я осознал это, я уже крепко обнимал Мафую.
Мои пальцы утопали в ее волосах. Мафую прижалась щекой к моей груди. Она наверняка слышала бешеный стук моего сердца. Я понимал, что делаю нечто невероятное, но отпускать ее я не собирался.
Наконец… Мафую тоже обняла меня.
Дурачок,
Я ждала тебя все это время.
М-м-м.
Я не сказал «прости». Мне больше не нужно было ничего говорить. Потому что она здесь, в моих объятьях. Я ощущал исходившее от Мафую тепло.
Будет здорово, если мы теперь останемся вместе навсегда.
Мы покинули долину, держась за руки. Зайдя в лес, я почувствовал, словно место позади нас снова поглотило останавливающее время волшебство. Но ни я, ни она не обернулись.
Лесной воздух был влажным, будто после ливня. Наверное, из-за слез Мафую. Доносилось чириканье птиц — должно быть, переговариваются где-то в листве. Музыка снова вернулась к нам.
Пока мы шли по лесу и возвращались к маленькой тропинке между полями, ни я, ни Мафую не обронили ни слова. Я был необычайно счастлив просто ощущая ее руку, тесно сцепленную с моей. Я боялся, что скажу что-нибудь глупое, если заговорю. Большая часть внимания уходила на украдчивые взгляды на Мафую. Когда наши взгляды пересеклись, она смущенно опустила голову. Она, наверное, думает о том же, о чем и я.
Мы спускались по склону, как вдруг раздались звуки ансамбля оркестра. Мафую вскрикнула и прижала руки к сумочке, висевшей на уровне пояса. Входящий звонок. «Концерт для фортепиано № 2 в си-бемоль мажор» Бетховена.
…Тебе звонят? Ты не поднимешь трубку?
Мафую замотала головой.
Это папа, так что все в порядке.
Правда? Мелодия продолжала играть, пока не оборвалась на основной теме.
Он, наверное, хочет, чтобы я как можно быстрее вернулась в Токио.
График действительно загруженный, да?
Все хорошо. Я все равно не хочу посещать эти скучные вечеринки.
Мафую снова взяла меня за руку.
…Сегодня все, чего я хочу… это быть с тобой, Наоми.
Мое сердце дико стучало. Сильно захотелось побежать вниз, потянув за собой Мафую. Моё сердце никак не хотело униматься.
Эм, значит сейчас у тебя перерыв? Надолго?
Я возвращаюсь в Чикаго на следующей неделе,
Затем она снова подняла голову и посмотрела на меня.
Н-но, эм, ну, я еще приеду на неделю в начале мая. Еще я буду в Японии летом, когда будет проходить запись. Тогда мы сможем увидеться еще раз.
Я закивал и сильнее сжал руку Мафую.
Кстати о начале мая: мы планируем дать трехдневный концерт. Ты придешь?
Живое выступление?
Глаза Мафую наполнились беспокойством, и она спросила:
…Feketerigó?
Ага.
Подняв мою руку до уровня груди, Мафую пробормотала:
…Чиаки и Кёко… злятся на меня?
Чиаки немного сердится.
Подняв глаза, Мафую взглянула на меня. Я рассмеялся и принялся качать ее руки из стороны в сторону.
Не переживай, они обе очень соскучились по тебе. Группа до сих пор жива, и недавно мы даже пригласили нескольких гостевых выступающих. Ты еще помнишь Фурукаву? Гитариста с очень яростным взглядом. Помнишь, как он говорил, что не станет выступать с такой паршивой группой как наша? Он, наконец, не против выступать с нами.
Поэтому не надо переживать. Даже если мы были в разлуке, даже если кое-что поменялось, даже если мы что-то потеряли…
Нет ничего, что мы не смогли бы вернуть.
Ч-что-ж.
Больше Мафую ничего не сказала. Склон кончился, и мы подошли к бетонным улицам. После того как мы немного прогулялись по жилому району, она, наконец, заговорила:
Э-эм, я купила новую гитару.
Я удивленно посмотрел на Мафую.
В Калифорнии я познакомилась с человеком из фирмы «Fender» и попросила его сделать гитару на заказ.
Гитара на заказ, значит. Экстравагантно, однако. Нет, стоп, гитара? Она только что сказала «гитара»?
Так это означает…
Она на нашей вилле. Хочешь посмотреть?
Еще бы! Н-нет, постой, посмотреть я хочу, но, эм…
Звучит жестковато. Мне больше по душе звук гитары Юри. Надеюсь, ты сможешь мне помочь.
Я ожесточенно кивнул.
И еще.
Мафую подняла свою и мою руку и уставилась на наши пальцы.
Не думаю, что стала хуже играть… так что надеюсь, Чиаки и Кёко согласятся послушать. Хорошо?
Конечно!
Я схватил руку Мафую двумя своими.
Эм, ну, хочешь поиграть в студии на нашей репетиции? Нет? А, но, м-м-м, если ты ни с того ни с сего появишься в мае на сцене, это будет просто… В любом случае, я позвоню сэмпай…
Нет!
Мафую схватила меня за запястье, когда я уже доставал телефон. Наши взгляды пересеклись. Она слегка отвернула в сторону красное лицо.
Эм, в принципе можно, но… давай потом… А сегодня я хочу лишь…
Побыть с тобой… — то, что она сказала после, я не услышал.
Когда мы добрались до станции, солнце уже почти село. Мы миновали автобусную стоянку, спустились вниз по переходу и прошли сквозь турникеты.
Подходя к платформе, мы увидели маленькую серую точку посреди зеленых гор. Мы остановились у края и молча смотрели на край мира — магазин, где останавливается время.
Серая поверхность вдруг разорвалась, рассыпавшись по зеленоватым склонам бесчисленными осколками, которые затем взмыли к небу.
Это была стая птиц.
Они меняли формацию, выискивая нужные воздушные потоки. Несмотря на значительное расстояние, отделявшее нас от птиц, мне показалось, что я слышал их крики.
Сжимавшие мою руку пальцы Мафую нащупывали несуществующие шесть струн. Начиная с постоянно повторяющейся ноты соль на открытой струне, голос Пола Маккартни стал сливаться с закатом. Я ничего не слышал, но я знал.
Разумеется, такая птица не обитает в этой стране.
Перо, что я крепко сжимаю, перо, что наконец-то вернулось сюда, снова полетит через океан. Ничего уже не будет как прежде.
Но даже так…
Эй, Мафую.
…Да?
Никогда больше не исчезай.
В ответ Мафую сильнее сжала мою руку.
Иллюзорные шесть струн исчезли. Отдававшие эхом в сердце отрывки песни «Blackbird» рассеялись в воздухе.
Стая птиц покружила по небу и под затухающие звуки полетела далеко-далеко. Обернувшись, я увидел крохотные тени птиц между горизонтом и четкой границей двух разных оттенков голубого.
«Не возвращайтесь, расправьте крылья и летите прочь»,