Том 1 · Глава 2. Пролог: Запечатанная дева

Край света.

Серые пустоши простираются до самого горизонта, насколько хватает глаз. Здесь нет ни единого намека на жизнь, а в иссохшей почве не найти и травинки. Даже в безлюдной пустыне при внимательном наблюдении можно обнаружить редких обитателей и скудную растительность, а если постараться, то и отыскать оазис. Но что же являет собой сие место? Небосвод здесь вечно затянут тусклыми облаками, и на всей земле не ощущается дыхания живых существ. Лишь бескрайняя каменистая пустыня тянется во все стороны.

Ни души, за исключением единственной фигуры. Это юная дева, чьи серебристые волосы сияют подобно жемчугу, а нагое тело открыто всем ветрам.

—...

Она выглядит таинственно. В свете пасмурного неба, напоминающего о полночи, её волосы лучатся естественным блеском, а глаза цвета изумруда обладают более глубоким и ярким оттенком, чем любое из великих морей. То же можно сказать и о её хрупком теле, на котором нет ни нитки. Её кожа, нежная, словно у новорожденного младенца, кажется почти прозрачной и белой, как чистейший фарфор. Несмотря на изящное телосложение, её руки и ноги стройны, а в фигуре уже угадываются мягкие изгибы, свойственные девушке младых годов. На вид можно дать лет пятнадцать или шестнадцать. Однако сие внешнее впечатление кажется совершенно бессмысленным на фоне того, сколь величественную и божественную ауру та источает.

—Где я?.. — дева придерживает рукой пряди волос, развевающиеся под порывами бушующего ветра. Смотрит на облака, закрывающие небесный склон. Её босые стопы касаются холодной, сухой земли, а впереди расстилается бесконечная серая линия горизонта. С отрешенным видом оглядывается по сторонам и внезапно... — ... Апчхи! — раздается её очаровательный чих. — Холодно-то как! Ноги мерзнут, да еще и ветрище такой! Да и вообще, что здесь происходит? Почему стою в посреди ничего совершенно голая? Так, погоди, успокойся и попытайся вспомнить. — скрещивает руки на груди, выставляя свое хрупкое тело на милость пустоши. Однако стоит ей попытаться сосредоточиться на размышлениях, как завывания ветра вокруг становятся слишком громкими, а сам нещадно отнимает тепло её кожи. — Тише. Замолкни.

В следующее же мгновение ветер стихает. Стоило ей произнести лишь пару слов, как яростный вихрь, кружившийся подобно шторму, усмиряется, словно в страхе перед ней. Сама же дева не выказывает ни тени удивления. Для неё это в порядке вещей. С видом человека, для которого укрощение бури одним окриком — дело естественное, прочесывает пальцами волосы на затылке и вскидывает голову к небу, погружаясь в думы.

—... А-а. Точно. Вспомнила. — с её алых губ срывается вздох. — В той битве... так, значит, я... печать... — замолкает на полуслове и какое-то время продолжает смотреть ввысь. Но затем... — Если подумать... ведь давала обещание Эллайну... — её прелестное личико по какой-то причине начинает заливаться краской от растущего возбуждения. Даже сжимает свои маленькие кулачки, которые мелко дрожат. И наконец... — Эллайн... ишь чего удумал: «скоро вызволю тебя из печати»! — дева истошно кричит в небеса, не жалея голоса. — Прошло уже триста лет, а ты так и не пришел, отчего мне в итоге пришлось выбираться самой! Ах ты, б-о-о-льшой лжец!