Том 1. Глава 16

Сера Уиго.

Актриса простолюдинского происхождения, она была самой популярной женщиной столицы.

Пьеса, в которой она играла главную роль, «Смерть Хельги», всего за месяц после премьеры уже собрала более пяти тысяч зрителей.

—О, Симон. Моё солнце, моя луна. Моё дыхание, всё моё время. Даже смерть не способна погасить моё стремление к тебе.

Весь зал затаил дыхание и смотрел только на Серу Уиго, стоявшую на сцене.

Произнесшая последнюю реплику, Сера Уиго вонзила кинжал в собственную грудь, и, исказив лицо от боли, упала на пол.

«Хо-о, и правда отлично играет».

Меня поразила её реплика, наполненная эмоциями, но сцена самоубийства в финале — действительно была потрясающей, как и говорили.

«Прямо кровь закипает!»

С детства я была актрисой — начала с ролей ребёнка и прожила в профессии больше половины своей короткой жизни.

В шоу-бизнес я попала из-за своего особенного вида и красоты, типичных для метисов, но как бы там ни было, актёрство — моё истинное призвание. Невозможно не взволноваться, видя такую актёрскую игру, особенно после долгого перерыва.

Похоже, не только меня это тронуло — весь зрительный зал сидел в тишине, погружённый в послевкусие финала.

—Правда ведь, великолепная игра?

—Ну, так себе.

Отец, сидевший рядом, кивнул с равнодушным видом.

«Вот ведь, такая талантливая актриса, а в юном возрасте покончила с собой. Всё же оборотная сторона шоу-бизнеса одинакова и в этом мире, и в том».

Я с раздражением прикусила язык, глядя на тёмную сцену.

Гениальная актриса Сера Уиго покончит с собой всего через несколько лет — ещё до тридцати — как и её героиня в пьесе.

Любители сплетен выдвигали самые разные догадки, обсуждая причины её самоубийства, но никто точно не знал, почему она сделала такой выбор.

«А я знаю. О, как же я хорошо это понимаю».

После сегодняшнего спектакля я окончательно убедилась.

«Не смогла больше заниматься любимым делом, а жила той жизнью, которой не хотела — само собой, захотелось умереть».

В разгар своей карьеры, на пике популярности, Сера Уиго стала содержанкой некоего старого графа и ушла со сцены.

Для красивых простолюдинок в столице, особенно актрис, было обычным делом — выйти на покой, став любовницей богатого аристократа.

Так что, когда Сера объявила об уходе со сцены, став фавориткой дворянина, её поклонники лишь вздохнули с сожалением, но никто не усомнился в её решении. Ведь это был привычный путь для всех знаменитых актрис.

«Но сомневаюсь, что она сделала это по доброй воле. Скорее, её наполовину принудили. И сейчас таких приставал, предлагающих ей «содержанство», наверняка не один и не два».

Я сама была актрисой, и достаточно одного взгляда на игру Серы, чтобы понять: она — настоящая, влюблённая в свою работу актриса, которая гордилась своим ремеслом.

Увы, в этом аристократическом обществе, прекрасной актрисе-простолюдинке не так-то просто свободно заниматься любимым делом.

«Вот и пусть теперь, в этой жизни, сыграет столько, сколько душа пожелает».

Я вскочила, полная решимости действовать. Отец, полулежавший на кресле с безразличным видом, посмотрел на меня.

—Папа, подожди немного здесь. Я хочу взять автограф у Серы Уиго.

—Что? Погоди-ка…

Оставив отца в растерянности, я направилась за сцену — к актёрским гримёркам. Уже перед дверью стояла толпа, желающая хотя бы прикоснуться к Сере Уиго.

Я слегка подтолкнула локтем мужчину в конце очереди, говоря:

—Можешь немного подвинуться?

Все тут же обернулись, услышав тонкий девичий голос. Пользуясь замешательством, я прошла вперёд и остановилась перед администратором театра.

—Я — Рубетрия Диолус. Давняя поклонница Серы Уиго. Надеялась, что сегодня смогу взглянуть на неё лично.

—А!

Узнав моё имя, мужчина изумлённо раскрыл глаза.

Через минуту он вернулся изнутри и, поклонившись, произнёс:

—Леди Диолус, для нас огромная честь. Пожалуйста, проходите.

—Спасибо.

Власть — это всё.

Оставив позади завистливые взгляды остальных зрителей, я вошла в гримёрку. Внутри, вдоль стены, стояли туалетные столики с зеркалами. Сера Уиго скромно сидела у одного из них.

Она встала и слегка растерянно поклонилась.

—Для меня огромная честь, миледи, что вы пришли.

«Ух ты. Вблизи она ещё красивее. Не зря считается самой знаменитой».

Начало третьего десятилетия — самый расцвет красоты. Сера была редкой красавицей с роскошными светлыми волосами и прозрачной кожей.

С интересом разглядывая её выразительные черты лица, я заговорила:

—Рада встрече. Знаю, что вот так внезапно явиться — не самая вежливая выходка, но я так хотела увидеть тебя, что не смогла удержаться. Прости меня за дерзость.

Услышав мою уважительную речь, Сера удивлённо распахнула глаза. Как бы она ни была знаменита, простолюдинка остаётся простолюдинкой. К тому же, к актёрам относились просто как к красивым шутам, развлекающим аристократов.

Поэтому неудивительно, что её смутила подобная вежливость со стороны дворянки. Ошеломлённо уставившись на меня, Сера поспешно замахала руками.

—Нет-нет, миледи! Это для меня огромная честь. Приходите в любое время. Прошу, садитесь сюда…

—Благодарю. А игра сегодня была потрясающей. Особенно монолог Хельги в середине — просто восхитительно.

Я села на предложенное место и продолжила:

—Хельга — героиня, которая страдает, потому что понимает: должна отказаться от чувств к Симону, но всё же её желание быть с ним оказывается сильнее. Я считаю, что в «Смерти Хельги» именно это — ключевая сцена.

Сера напротив меня на мгновение замерла.

—Все в восторге от финальной сцены самоубийства, но лично для меня кульминация — это исповедь Хельги, когда она решает остаться рядом с Симоном, несмотря на то, что считает свои чувства эгоизмом.

—……

—Может, я ошибаюсь, но мне показалось, что ты тоже считала эту часть самой важной. Эмоции в твоём лице были просто невероятны.

На лице Серы впервые появился живой интерес. Её глаза засияли.

—…Да! Хельга — персонаж с глубокими внутренними переживаниями. Когда я впервые получила сценарий, именно этот монолог произвёл на меня самое сильное впечатление. Любить — значит отпустить, и она это понимает, но… всё равно не может. И эта боль, что её рвёт изнутри…

Слушая, как Сера, будто рыба, оказавшаяся в воде, говорит с воодушевлением, я почувствовала горечь.

«Настоящая актриса, влюблённая в своё дело… А в итоге, в молодом возрасте была вынуждена бросить сцену и стать игрушкой какого-то старого аристократа…»

—А сцена, когда Хельга сталкивает невесту Симона, Изабель, с лестницы — тоже отличная. Все зрители смотрели, как Изабель катится вниз, но я обратила внимание на другой момент.

—До этого?.. Неужели…

—На мгновение до того, как она толкает. Внутреннее колебание Хельги. Там перемешались и ненависть к Изабель, и чувство вины. Этот внутренний конфликт был так тонко передан… что я даже не обратила внимания на падение Изабель.

Глаза Серы расширились.

—Это правда! Если не проработать тот момент, то Хельга может показаться просто ослеплённой любовью злодейкой. Одномерной.

—Вот именно.

—Хоть она и совершает грех, но мне хотелось, чтобы зрители могли её хоть немного понять. Поэтому я раз за разом репетировала эту сцену перед сном.

Воодушевлённая Сера, заметив, как я с улыбкой на неё смотрю, с восхищением заговорила:

—Я слышала много отзывов, но ваше мнение, миледи, — совершенно особенное. Вы заметили именно те моменты, над которыми я больше всего размышляла и работала…

С заметной радостью и лёгким удивлением она добавила:

—Уже одно ваше посещение — огромная честь. Но я и представить не могла, что вы так хорошо разбираетесь в театре. Поэтому я сейчас очень счастлива. Спасибо вам за такие добрые слова.

—Пустяки. Это я должна благодарить тебя за прекрасную игру.

С шестилетнего возраста я была актрисой, и если бы смотрела спектакли так же, как обычные зрители — это было бы странно.

Сера, явно довольная тем, что наконец-то встретила собеседницу, с которой может говорить на равных, оживлённо продолжила:

—Миледи… если это не покажется вам слишком смелым, позвольте мне угостить вас обедом. Мне бы очень хотелось побеседовать ещё…

Но тут…

В дверь гримёрки постучали, и за ней послышался взволнованный голос администратора:

—Се-Сера… Сейчас идёт граф Эргети…

На лице Серы тут же промелькнула тень.

Граф Эргети. Тот самый старый дворянин, который в прошлой жизни сделал Серу своей содержанкой.

«Скорее всего, именно он и стал причиной её самоубийства».

Сера, с помрачневшим лицом, встала и направилась к двери. И в этот момент её резко распахнули.

—Сера!

—Г-граф…

Граф Эргети, ворвавшийся без всякой церемонии, выглядел старше моего отца лет на двадцать. Он, с похотливой ухмылкой, резко прижал Серу к себе и уткнулся лицом ей в шею.

«Ты что, совсем больной?..»

Я мгновенно вскочила и подбежала к ним.

—П-пожалуйста, не надо… У меня тут гостья…

На лице Серы было ясно видно отвращение и брезгливость, скрыть их не получалось.

Только после этих слов граф заметил меня и пробормотал с недовольным видом, будто бы ему кто-то помешал:

—…Что за…

А его липкие руки всё ещё держали Серу за руку.

Меня передёрнуло от отвращения. Я со всей силы хлопнула по его руке веером, что держала.

—Ах!

—Эт-то что за…!

Граф отпрянул, ошеломлённый, а Сера затаила дыхание.

Я, не скрывая раздражения, бросила:

—Уберите от неё руки.

Команда — RoseFable.

Переводчик — TheWindRose.