Том 1. Глава 61
В руках Дафны было письмо, казавшееся пропитанным следами времени.
На конверте не было указано ничьё имя.
Но герцог инстинктивно понял: это письмо, оставленное Амилой.
Глаза герцога слегка задрожали.
Как ты это?..
Я нашла его в комнате матери.
!..
Когда Дафна спокойно ответила, герцог невольно сжал трость в руке.
После смерти Амилы герцог приказал сохранить её комнату в
неприкосновенности, не допуская разрушения.
Обычно комнаты усопших было принято тщательно убирать.
Это делалось для предотвращения риска распространения возможной болезни и,
согласно суеверию, для освобождения души путём уборки её вещей.
Но герцог так не поступил и ограничил уборку до минимума.
Прислуга считала, что это вызвано гневом герцога на Амилу Перегрин,
безрассудно забеременевшую.
Он словно хотел удержать душу дочери, чтобы та не могла уйти.
И в этом была доля правды.
В тот момент, когда Амила представила простолюдина как своего
возлюбленного, он впервые разгневался на дочь.
Он не одобрил бы и дворянина, но простолюдин... Да ещё и слуга из его усадьбы!
Отцовское несогласие было естественным.
Ни за что! Столько достойных мужчин готовы лежать у твоих ног, как ты могла
выбрать простолюдина?!
Да, он не дворянин. Но никакие сокровища не смогут сделать меня счастливой
так, как он.
Это лишь потому, что ты не знаешь, что теряешь. На свете столько людей!
Все остальные отворачивались, когда я кашляла, боясь заразиться. Но он
протягивал мне свой платок. А если его не было, без раздумий подставлял свою
руку. Он единственный такой.
И что? Ты настаиваешь на браке с этим человеком?
Отец, пожалуйста!..
Хорошо. Если это твой выбор, что поделать. Я не буду видеться с тобой, пока
ты не одумаешься.
С этими словами герцог холодно отвернулся.
Он думал, что это скоротечное увлечение.
Ведь истории о любви болезненной дворянки и добродушного простолюдина
существовали только в романах.
Но даже тогда он не перестал поддерживать Амилу.
Он верил, что его умная, хоть и слабая здоровьем дочь скоро опомнится и
вернётся.
Однако...
Его встретили известия о рождении внучки... и смерти дочери.
Супруг госпожи герцогини, по-видимому, отправился за целебными травами
для роженицы и погиб...
...
Из-за этого состояние госпожи герцогини ухудшалось, и в конце концов...
Звуки голосов гудели, как видения.
Хоть и говорили, что она успела родить прекрасную дочь, герцог не смог взять
её на руки.
Из-за него этот ребёнок в один миг остался без родителей.
Но Дафна, эта малышка, не отступила и подошла к нему.
Эхарабучи. (Дедушка).
Кто научил тебя так обращаться?
Горничная рассказала. Сказала, что человек с хмурым лицом
Разве ты не эхарабучи?..
В отличие от него, который только старался избегать её, она смотрела на него
чистыми глазами.
И тогда он, возможно, подумал, что сможет исправить свои ошибки.
Но в день церемонии в храме он потерял Дафну. Забыв о достоинстве, он
безумно искал её.
Дафну нашли у Источника богини в центре храма.
К счастью, с ней ничего не случилось, но...
С того дня Дафна стала совершенно другим человеком.
Она стала одержима идеей получить всё, что пожелает. Будь то люди или вещи.
Он пытался и гневаться, и уговаривать.
Но.
Не притворяйтесь теперь семьёй!
Я ненавижу эту беспомощную мать, которая сдохла, и вас, кто только и
делает, что цепляется за мёртвых — вы все идиоты!
Вы мне не семья!
После этих слов Дафны герцог не мог произнести ни слова.
Другие говорили, что герцогиня изменилась после падения в источник, но герцог
думал иначе.
Дафна просто прозрела.
«Дедушка, который не только выпустил её из рук, но и ничего не смог сделать,
когда она упала в источник — не семья».
Примерно тогда же здоровье герцога начало ухудшаться.
Врачи говорили, что причина скорее в его душевном состоянии, и рекомендовали
полный покой.
Но герцог считал, что эти муки — расплата за его грехи.
Поэтому он удалился в усадьбу, где жила Амила.
Тихая жизнь в одиночестве, без общения, до самой смерти.
Он считал это своим наказанием.
Но, возможно, из-за долгих лет его сердце смягчилось, и он начал бродить перед
дверью комнаты Амилы, которую когда-то запер наглухо.
Казалось, если открыть дверь, то дочь будет сидеть на кровати и улыбаться ему.
Наконец, набравшись смелости, он открыл дверь, но...
В комнате, где всё оставалось на своих местах, не было только дочери.
И герцог снова запер комнату Амилы.
Он заточил там свою тоску и раскаяние, которым не будет конца. И больше
никогда не заглядывал туда.
«И вот Дафна вошла в ту комнату».
Более того, она нашла письмо, оставленное Амилой.
Горло герцога болезненно сжалось. Но он не мог попросить показать ему
содержимое.
Боялся, что там окажутся слова глубокого упрёка в его адрес. Теперь, в
последний момент, он снова оказался трусом.
Дафна молча смотрела на онемевшего герцога.
«Она велела слугам найти письмо Амилы из-за сюжета оригинала».
В оригинале, после того как Дафна оказалась в тюрьме, герцог Перегрин начал
медленно угасать.
«Затем в Регарте вспыхнула эпидемия».
Мария приехала в Регарт лечить людей и случайно встретила герцога Перегрина.
Доброта главной героини растопила ледяное сердце герцога, и в итоге она
смогла попасть в усадьбу.
«Типичная история спасения».
Затем Мария случайно обнаружила запертую дверь и нашла там письмо,
оставленное Амилой.
Герцогиня Перегрин, пытавшаяся родить дочь, несмотря на слабое здоровье, и
умершая.
Но письмо, которое она оставила, было полно надежды, что делало его ещё
более трагичным.
Ведь Дафна, рождённая с таким трудом, причиняла людям зло и в конце концов
пала.
Поэтому Дафна лишь намекнула на существование письма, не собираясь искать
его.
«Письмо Амилы стало бы катализатором, подчеркивающим, как глупо вела себя
Дафна всё это время».
Но, увидев глубокое чувство вины в его глазах, её задела совесть.
К тому же комната Амилы была так ухожена, словно её хозяйка вот-вот появится.
«Значит, герцог так заботился о ней».
Изначальный план состоял в том, чтобы просто получить печать и уйти...
Но теперь, когда она это узнала, она не могла просто сделать вид, что ничего не
произошло.
Дафна осторожно заговорила.
Если вы не против, я могу прочитать его вам вслух.
На вопрос Дафны герцог только колеблясь смотрел на неё, не произнося ни
слова и не останавливая её.
Тогда Дафна начала медленно читать письмо.
Дорогой отец. Я бы хотела поговорить с тобой лично, но думаю, что тебе это
не понравится, поэтому пишу письмо.
Голос Дафны, читавшей письмо, был так похож на голос Амилы.
Давно не писала тебе. Прости, что доставляла столько хлопот.
Это создавало иллюзию, будто он разговаривает с Амилой.
Но, отец, я ни о чём не жалею. И не виню тебя.
«Почему?
Я причинял тебе только боль, почему ты не упрекаешь меня?»
Разве семья не такая?
Бывают моменты, когда мы злимся или ненавидим друг друга. Но это
естественно для семьи, ведь ты сам говорил мне так, когда я поссорилась с
братом Лайарсом.
Даже это было смутным воспоминанием.
Но его дочь помнила это и утешала своего глупого отца.
Даже сейчас.
И... когда я подумала, что ребёнок в моём животе может пройти через то же,
что и я... я поняла твои чувства. Ты просто беспокоился за меня.
Но не волнуйся, отец. Я действительно счастлива.
В тот момент, когда он услышал эти слова, перед ним, как видение, возникло
улыбающееся лицо Амилы.
Лицо, улыбающееся от счастья.
Хотела бы написать больше, но пока остановлюсь здесь. Надеюсь, однажды
мы сможем встретиться с тобой вместе с ним.
Я люблю тебя, отец.
С этими словами Дафна замолчала.
В комнате повисла неловкая тишина.
Герцог чувствовал себя так, будто только что проснулся.
Дафна выглядела растерянной.
Тогда герцог наконец пришёл в себя.
Для Дафны, должно быть, было неловко читать такие сентиментальные слова
человеку, которого она даже не любит.
Так что предаваться воспоминаниям было неправильно. Герцог медленно
заговорил.
Чего ты хочешь?
Его низкий голос застыл в воздухе.
Даже после прочтения письма дочери, его давняя холодность не могла исчезнуть
просто так.
Если она хотела получить оттиск печати на документе о расторжении помолвки в
обмен на письмо, он был готов сделать это.
Если бы она потребовала денег, он бы дал ей сколько угодно.
«Нет, раз она хотела стать Святой, то может потребовать те целебные травы,
которые распространял граф Дрейв».
Да. Учитывая, что она раскрыла планы графа Дрейва, это казалось более
вероятным.
Итак...
Тут Дафна медленно заговорила.
Значит, у неё всё-таки была просьба.
Глаза герцога в складках морщин стали суровыми.
Можно мне просто подержать вас за руку?
Хорошо, руку... что?
На обычно невозмутимом лице герцога впервые за долгое время отразилось
замешательство.