Том 3 · Глава 15. Тот, кто выбирает, и тот, кто не выбирает Врата

Что меня действительно интересует, так это был ли у Бога выбор при создании мира.

—Альберт Эйнштейн

Конец июня.

Студенты, сдавшие надоедливые экзамены, за исключением тех, кто ищет подработку, уже в предвкушении летних каникул. Возможно, из-за этого сейчас начинает распространяться лёгкое приподнятое настроение.

Сезон дождей уже закончился, а в Токио его будто и вовсе не было.

На самом деле, когда Шиина Маюри — ученица третьего класса старшей школы, к сожалению, вынужденная сдерживать свои летние радости из-за экзаменов, — вприпрыжку вышла за ворота учебного заведения, по ярко-синему летнему небу уже плыли белые облака.

Вытирая платком пот со лба, щёк и шеи, Маюри с улыбкой посмотрела на небо. «Это облачко похоже на кита~ Было бы здорово на него залезть~» — пробормотала она, словно ребёнок.

—Маюри-чан! Прости, что задержался! — запыхавшись, подбежал к ней один из одноклассников, когда увидел её.

Это популярная красавица — точнее, красавец, Урушибара Рука.

—Рука-кун, туттуру♪ Маюши только закочила, так что всё в порядке~

—Отлично. Вот, это летние курсы, — Рука достал из своей сумки несколько буклетов подготовительных курсов. — Надо быстрее записаться. На июль и первую половину августа мест уже нет. Давай запишемся хотя бы на вторую половину августа.

С этим разговором они дружно направились к станции.

—Рука-кун, ты уже записался?

—Уже давно. Первый курс начинается через день после выпускного.

—Ого~ Здорово! — Маюри с интересом разглядывала буклет, будто это её не касалось. — Хм, но что же делать Маюши? Может, попросить Окарина помочь с учёбой...

С тех пор, как Маюри перешла в третий класс, она почти каждый день навещала Ринтаро и занималась с ним.

Она собиралась поступать в тот же университет, что и Ринтаро, так как была знакома с ним с самого детства. Родители Маюри были совсем не удивлены. Думали, что Ринтаро — отличный помощник в учёбе. Но на деле всё сводилось к тому, что Ринтаро просто писал университетские отчёты, а Маюри сидела рядом и занималась сама.

Узнав об этом, Рука решил, что так не годится, и позвал её на летние курсы.

—Ты сможешь понять уровень других учеников и сдать пробные экзамены, а это поможет тебе во втором семестре. Мне было бы приятно учиться вместе с тобой...

—Поняла. Тогда я поговорю с мамой и папой. Спасибо~ — убрав буклет в сумку, Маюри улыбнулась.

Попрощавшись с Рукой у станции Очаномидзу, она достала мобильный телефон. Обычно в такие дни у Ринтаро нет семинаров и он отдыхает.

Раньше в такие моменты, пойдя в Акихабару, она могла бы встретить его на диване в Лаборатории Гаджетов Будущего, но в последнее время такие встречи довольно редки.

С чувством лёгкой грусти она отправила сообщение:

«Туттуру♪ Это Маюши♪ Могу сегодня прийти позаниматься?»

Однако, даже когда она села в поезд и направилась к станции Икебукуро, где был дом Ринтаро, ответа не было. Наверное, он ещё спал.

—Хм-м~ Окарин слишком долго спит! Маюши тебя проучит! — произнесла про себя Маюри, прибыв на станцию Икебукуро, и лёгким шагом направилась к дому Ринтаро.

Когда речь заходит об Икебукуро, на ум приходят образы огромного терминала со множеством станций метро, коммерческих объектов, вроде Саншайна и магазинов электроники, нового района отаку, сосредоточенного вокруг Отомэ Роуд...

Однако стоит лишь немного отдалиться от центра, в сторону Оцука, Мэджиро, Северного Икебукуро или Зошигай, и можно наткнуться на старые жилые районы.

Более того, в отличие от других мест, где старые торговые улицы были вытеснены крупными супермаркетами и торговыми центрами, в Икебукеуро всё ещё можно найти продолжающие процветать подобного рода места.

Семейный магазин Ринтаро, «Овощи Окабэ», также находился в этом торговом районе, в здании, которому скоро будет сорок лет. Вывеска всё ещё тут.

А хозяин магазина, отец Ринтаро, был настоящим «отцом из эпохи Сёва».

—Эй, Ринтаро! Слышишь?!

Он был мощным мужчиной с крепким телосложением, толстыми руками и ногами, немного низковатым, но с суровым лицом и причёской, подходящей к повязке на лбу.

Его крики были настолько громкими, что даже молодёжь, бродившая по окрестностям и называвшая себя бандами, уважала его.

В то же время Ринтаро был высоким и грациозным, словно модель. «Наверняка Ринтаро такой тонкий и нежный благодаря генам его матери. Повезло же ему», — шептались соседки.

—Ты что, ещё спишь? Маюри пришла!

—Не кричите так, я сама его разбужу!

—Да? Извини, что всегда вот так...

—Ничего страшного! Я вхожу!

Отец Окабэ, просто обожавший Маюри, с лёгкостью впустил её в дом, словно свою собственную дочь.

Маюри открыла раздвижные двери в глубине магазина, ведущей в «дом Окарина», прошла через узкий коридор и поднялась по крутой лестнице, характерной для старых домов.

—Окари-и-ин, туттуру? — тихо позвала она.

Комната Ринтаро, как обычно, не заперта, а окно открыто нараспашку. Поскольку кондиционера тут не было, нужно было обеспечить поток воздуха, чтобы спастись от сильной жары.

В комнате слышался звук вентилятора, что работал изо всех сил.

—Хм-м... подожди... Ещё чуть-чуть... — послышался изнутри сонный голос, и удивлённая Маюри заглянула внутрь.

На кровате в комнате в японском стиле, площадью около восьми татами, Ринтаро, казалось, мучался от жары, постоянно переворачиваясь. Несмотря на то, что жалюзи защищали от прямых солнечных лучей, в комнате было душно и он был весь в поту.

На столе рядом с кроватью лежали учебники по математике и физике, а также несколько пособий по английскому языку. Особенно усердно Ринтаро учит разговорный английский, судя по аудиоплееру между книгами.

Кроме того, рядом находились и книги по нейрологии.

Увидев это, Маюри на мгновение нахмурила брови, но вскоре вернулась к своей привычной улыбке.

—Эхе-хе... Если будешь так долго спать, я тебя накажу... — озорно шепнула она и щёлкнула выключателем вентилятора. Тогда комната превратилась в безветренную теплицу, резко повысив уровень дискомфорта. — Фу-ха-ха-ха. Ну как, жарко? Если хочешь спастись, быстрее вставай. Фу-ха-ха-ха-ха!

Поставив руки на бёдра и выгнув грудь в злодейской позе, Маюри думала, что, если Окарин и правда устал, будет неправильно его будить. Поэтому произнесла это полушёпотом.

Разумеется, Ринтаро не проявлял никаких признаков пробуждения. Ему было всё равно.

—Хм-м? Если сейчас же не встанешь... я, злая Маюри, прилипну к тебе и сделаю ещё жарче. Фу-ха-ха-ха!

Однако, произнеся это, она сама покраснела, словно варёный краб, и вспотела ещё больше, чем Ринтаро.

Будь здесь Дару, он бы наверняка воскликнул: «Два потных — слишком эро! Маюри слишком развратна!»

—Хм, нет... — наконец, почувствовав дискомфорт от жары, Ринтаро застонал.

—Ой-ой-ой, прости, Окарин! Это была шутка! — Маюри быстро сняла наказание и снова включила вентилятор.

Она слегка помахала тетрадкой перед лицом Ринтаро.

Всего где-то минуту.

Так случалось каждый раз, когда «наказание» выходило чересчур уж мягким.

—Ладно... — решив разбудить его позже, Маюри принялась аккуратно прибирать захламлённый стол и подметать разбросанный по полу мусор.

В последнее время у неё вошло в привычку делать небольшую уборку перед пробуждением Ринтаро. И в такие моменты она чувствовала себя на удивление счастливой. Порой она даже ловила себя на мысли: «Будто бы я жена Окарина...» — отчего тут же краснела.

Но... в тот миг, когда из уст спящего Ринтаро вырвалось имя, рука Маюри замерла.

Имя человека, которого Маюри никогда не встречала на этой мировой линии.

—...

Бодрствуя, Ринтаро почти не произносил это имя в её присутствии.

Помнится, около года назад, когда Сузуха впервые явилась в это время, между ними то и дело вспыхивали какие-то тяжёлые споры... И тогда это имя звучало постоянно.

Но в какой-то момент Ринтаро стал избегать конфликтов — особенно при Маюри, — и теперь она его почти не слышит.

Однако отчётливо помнит.

Тот роковой день, когда измождённый Ринтаро выбрался из машины времени, и отчаяныне слова, что тот произнёс с полным безысходности лицом:

«Бесполезно... Бесполезно... Всё напрасно...»

«Я знал... Я знал, что так будет... Я это предвидел...»

«Я устал... Мне... надо отдохнуть... Хватит...»

«Я всё равно не смог спасти Курису».

Маюри застыла и медленно перевела взгляд на его спящее лицо.

—Кристина...

Кто она такая? Сузуха вкратце объяснила. Да и убийство в Радио Кайкан было громким событием — по телевизору показывали её фотографии и записи.

Она была невероятно красивой и удивительной.

И Маюри догадывалась: в сердце Окарина она ещё жива. И он, наверное, любит её так сильно, что не может сдержать этих чувств...

—...

Маюри поспешно протёрла глаза.

—А-ха-ха... Глядя на спящего Окарина, Маюши тоже захотелось зевнуть, — тихо пробормотала она себе под нос, и никто этого не услышал.

Тем временем Ринтаро, блуждавший в неглубоком сне и не подозревавший о чувствах Маюри, видел абсурдный сон.

Он находился в Лаборатории Гаджетов Будущего, сидя в позе лотоса на полу в облике Хооина Кёмы.

А перед ним стояла Макисэ Курису в белом халате, смотрела на него свысока.

Более того, она тыкала пальцами в формулы на доске и читала ему бесконечную нотацию.

—Эй, Окабэ? Ты даже с такой простой задачкой справиться не можешь? Это же уровень старшеклассника!

—Э-это не значит, что я не могу! Я просто ищу более изящное решение!

—Хреновая отмазка.

—Гр-р-р...

—И с такими-то знаниями ты собрался в Университет Виктора Кондрии? Твои чуни-фантазии зашли слишком далеко.

—К-кто это тут чунибьё?! Не смей меня так называть, ассистентка!

—Не называй меня ассистенткой, — Курису придвинулась поближе и сказала ещё строже: — Ты всю жизнь ленился. В этом мире нет гениев. Все добиваются успеха лишь благодаря постоянным усилиям.

—И-и сам знаю! Именно поэтому я изо всех сил пытаюсь наверстать упущенное!

Но увы, как в этом сне, так и в реальности, он всё ещё плохо понимал основы.

—Ты безнадёжен... — Курису почесала затылок. — Если не понимаешь, просто отбрось свою тупую гордость и попроси помочь!

—Будь вокруг меня такие умники, я бы не страдал!

—А как же Хашида?

—Он, конечно, крут в некоторых областях... но его знания слишком узконаправленные.

—Ну, это так, — Курису скрестила руки и задумалась.

Ноги Ринтаро начали затекать, и он, кряхтя, поднялся.

—Эй! Кто тебе разрешал вставать?!

—Погоди, а почему я вообще так сижу?

—Наказание за ноль баллов на тесте по английскому.

—Ч-что?! Да я бы никогда... — но он онемел, увидев перед собой листок с огромной красной «0».

Причём, почему-то, это был тест за среднюю школу, а в графе «Имя» значилось: «Лидер Лаборатории Гаджетов Будущего Хооин Кёма».

Абсурдность, возможная только во сне. Но Ринтаро даже не удивился — такова природа сновидений.

—Х-хорошо... Раз уж так... Кристина.

—Не добавляй "тина". Чего?

—Это унизительно... но я позволю тебе меня учить.

—Чего?!

—Я сказал: ты будешь меня учить! — Ринтаро гордо выпрямился, но Курису лишь сверкнула глазами. — Прости, прости! Перефразирую: пожалуйста, помоги мне с учёбой!

—Отказываюсь.

—Что?! — Ринтаро не ожидал отказа и невольно приблизился к Курису. — Почему отказываешься?

—А... ну...

И вдруг Курису, похоже, потеряла весь запал и замялась.

—Курису?..

—Это... будет плохо для Маюри, да?

—Что? О чём ты? Маюри тот не при чём.

—Ещё как при чём!

—?..

—Потому что... если мы будем вместе, ей будет грустно...

—Почему? Не понимаю.

—В смысле, не понимаешь?

—А?

—Ты и правда дурак! Полный дурак! — Курису всерьёз разозлилась.

Она фыркнула и отвернулась, так больше ничего и не сказав.

Ринтаро не понимал, что происходит, и был в замешательстве. И тогда сцена сменилась: вместо лаборатории они оказались в офисе «Института нейрологии». То самое место, где Ринтаро впервые увидел Амадеус «Курису».

Почему-то он теперь говорил с ней, и она за экраном компьютера недовольно отвернулась.

—Эй?

—...

—Что случилось? Почему?

—Не называй меня так.

Ринтаро изо всех сил пытался достучаться до Курису через экран.

Но та даже не взглянула в его сторону.

—Курису! Почему?

—Потому что Маюри это не понравится. Всё, хватит.

—Объясни нормально! Всё Маюри да Маюри! — Ринтаро тоже разозлился и схватился за край монитора.

Но Курису была внутри экрана, и он не мог её коснуться.

—Эй, Курису!

—Можете уже прекратить? Мешаете.

—Что?

Обернувшись, он увидел маленькую девочку в белом халате, скрестившую руки.

Нет, это была не маленькая девочка. Это была Хияджо Махо.

—Если будете ругаться, делайте это где-то ещё. Я не могу сосредоточиться на исследовании.

Сказав это, Махо протянула чашку.

В ней была куча коричневых бобов. Судя по запаху, наттокиназа.

—А, Хияджо-сан?

—Что?

—Что за исследование?

—Изучение эффекта наттокиназы на лимбическую систему мозга. Я надеюсь получить Нобелевскую премию. Так что, пожалуйста, потише.

—В, вот как. Прости.

Под давлением Махо он извинился. Ринтаро чувствовал, что если будет упрямствовать, получит наттокиназой по голове.

—Кстати, сэнпай! Не говори так грубо. А то Окабэ от тебя убежит!

—Да-да, смешно. Ты всё ещё об этом? Сдохни.

Махо в мире снов, казалось, была уставшей. Если бы реальная Махо это услышала, она, наверное, упала бы от стыда.

—Но ты же и правда в него влюблена!

Но Курису была настойчива.

Это было не просто смущение, а искреннее желание, чтобы её воспринимали как надо, что не могло не разозлить Ринтаро.

—Не отрицай!

—Я должна развеять безосновательные недоразумения.

—Безосновательные... ты... — он не мог сдержаться. — А, вот как, я понял. Для тебя та ночь была лишь лёгким помешательством?

—Верно.

—Что?!

Упомянув «ту ночь», он подразумевал момент, когда они с Курису впервые поцеловались.

Для них это был особенный и важный момент... момент, который они никогда не забудут.

Но Курису просто свела его на нет.

—Ты... и правда так думаешь?!..

И тогда Курису, смотря на него с экрана, вдруг поменяла выражение и грустно улыбнулась.

—А?..

На его закипающие чувства словно вылили ледяную воду.

—Курису?.. Почему?..

Когда он хотел спросить о значении её улыбки, они снова оказались в другом месте.

Они стояли среди множества могил, мир горел в огненном закате. Ни души, лишь Ринтаро и Курису.

Та держала в руках букет хризантем. Под светом заката он сверкал ярко-красным.

—Это...

Это место он хорошо знал.

Бабушка его подруги детства умерла, и та лишилась всех своих чувств. Каждый день она приходила сюда и бездумно смотрела на надгробие.

И вот однажды она, казалось, собиралась подняться к небесам. Увидев это, маленький Окабэ Ринтаро без раздумий подбежал и закричал:

«Уа-ха-ха-ха! Я тебя не отпущу, Маюри! Ты моя заложница!»

—А-а, как... неужели!..

Ринтаро, словно в бреду, пошатываясь, подошёл к надгробию. Там были выгравированы имена людей семьи Шиина.

И среди них было одно новое, белоснежное. Очень чистое и красивое имя — Маюри.

—А-а-а-а! — вырвался крик из уст Ринтаро. — Это мировая линия Альфа? Так ведь?!

—Да. И Маюри всегда будет рядом с нами, так что... — произнесла со слезами Курису, кладя цветы на могилу, — так что я не могу быть с тобой.

—Но... но Маюри не обиделась бы из-за такого!

—Я прекрасно понимаю. Понимаю. Но... Но!.. — на фоне пылающего мира Курису обернулась с растрёпанными красными волосами, — мои чувства не важны... не важны!

—Курису…

—Думаю, мне надо было исчезнуть! Тогда я бы не испытывала таких чувств!

С криком любимого человека мир снов, что их окружал, окрасился из красного в чёрный, а затем утонул во тьме, словно в водовороте.

—Ух...

С ног до головы покрывшись потом, Ринтаро открыл глаза и резко сел.

—Ха-ха-ха...

Тяжело дыша, он осмотрелся и увидел лишь свою комнату. Солнце ещё было высоко, мир ярок, никаких мрачных надгробий вряд. И ужасная жара.

Вентилятор шумно вращался, но ветер, что он создавал, вызывал сомнения, а был ли это вообще вентилятор.

—Чёрт!..

Это был ужасный сон.

Нерешённая математическая задача, с которой он просидел до утра, и невыносимая жара в сумме дали именно его.

Непонятно, при чём тут исследования Махо по поводу натто, но внизу слышались звуки приготовления обеда — для Ринтаро это был завтрак, — и в воздухе витал запах натто, что, видимо, и стало причиной.

—?.. Но мама сегодня...

Она должна была пойти на встречу по поводу летнего фестиваля в торговом районе.

Неужели это отец готовит? Или мама уже вернулась?

Словно пытаясь избавиться от кошмара, Ринтаро резко стянул с себя потные футболку и шорты и спустился вниз в одних трусах.

Он бросил грязное бельё в стиральную машину и заглянул на кухню, откуда и слышались звуки готовки.

—?!..

—А... Окарин, туттуру...

Маюри в фартуке поверх формы попыталась весело поздороваться, но увидев Ринтаро почти что голым, смутилась.

Ринтаро тоже не ожидал увидеть Маюри за готовкой и, появившись перед ней в таком виде, тоже сильно смутился. Повезло, что он не снял трусы.

—Гуах! — пытаясь быстро покинуть кухню, он сильно ударился правым мизинцем об угол двери. Классическое происшествие.

—Ой! Ты в порядке, Окарин?!

—Нет, не в порядке! Почему ты тут готовишь, Маюри? — спросил он, скручиваясь от боли.

Маюри, не зная, можно ли прикасаться к голому Окарину, беспокойно металась вокруг него.