Глава 2. Человек столь же прекрасный как пейзаж
Судзумэ, закрывающая двери (Новелла) · Том 1 · 0% · ещё ~17 мин

Том 1 · Глава 2. Человек столь же прекрасный как пейзаж

Это было место, куда я все время иду во сне.

Сегодня утром я уже у себя в комнате. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать это, лежа на своем футоне. На окне мягко позвякивает маленький колокольчик. Бриз, несущий свежесть моря, колышет кружевную занавеску. «Ах, этот воздух слишком влажный», — думаю я, уткнувшись щекой в подушку. Оцепенение из-за странной смеси одиночества и счастья еще не до конца рассеялось, оставшись на кончиках пальцев рук и ног. Я все еще кутаюсь в простыню и прикрываю глаза, чтобы насладится этой беспутной избалованностью.

Судзумэ! Ты встала? — раздается с нижнего этажа слегка раздраженный голос.

Я вздыхаю всей грудью и с кряхтением поворачиваюсь, чтобы покричать ответ.

Встала!

И весь привкус недавнего сна окончательно растворяется в воздухе.

«Кюсю накрыло высокое атмосферное давление, и сегодня будет благоприятная ясная погода!» — по каналу Миядзаки улыбающаяся девушка рассказывает о сегодняшней погоде, обводя на карте регион разноцветной указкой, похожей на волшебную палочку.

Спасибо за едууу! — произношу я после того, как соединила ладони и поднесла их к груди. Затем я беру толстый ломоть хлеба и наверх кладу кусок масла. «А мне нравится эта девушка», — думаю я, размазывая масло по хлебу и попутно любуясь ведущей. Этот белоснежный цвет кожи, присущий жителям снежных стран, наводит на мысль, что, скорее всего, она приехала сюда откуда-то с севера.

Когда я с хрустом надкусываю хлеб, нос наполняется нежным ароматом. Как же вкусно. Эта румяная корочка, а внутри нежная мякоть со сладковатым привкусом, и вместе с маслом вкус получается еще более насыщенным. У нас дома принято не экономить на продуктах, поэтому ингредиенты на нашем столе обычно чуть дороже обычной ценовой категории.

«Сегодня столбик термометра поднимется не выше 28 градусов, жара немного спала, и уже, как и должно быть в сентябре, стало комфортно на улице». Интонация и акцент, с которым говорит эта сестрица из телевизора, просто идеальны по всем стандартам японского языка.

Смотри, не забудь опять свое бенто, — раздается слегка обвиняющий голос из кухни.

Хотя, может, только показалось, что меня упрекали… ведь Тамаки-сан говорит на диалекте Миядзаки.

Хорошо, — отвечаю я, особо не раскаиваясь. То бенто, которое Тамаки-сан готовит каждое утро, я действительно иногда забываю взять с собой в школу. Я не специально, просто когда прихожу в школу без него, я чувствую себя свободной от всяких рамок и правил.

Да что ж с тобой делать.

Тамаки-сан надувает губы, накрашенные красным блеском, дальше собирая бенто. Под фартуком на ней стройнящий бежевый костюм, красивые с блеском волосы собраны в короткую прическу, а с аккуратным макияжем, оттеняющим ее глаза, она и вовсебезупречна.

Судзумэ, я сегодня задержусь. Так что не могла бы ты сама что-нибудь приготовить себе на ужин?

А? У Тамаки-сан сегодня свидание?!

Я поспешно пытаюсь проглотить яичницу, которой до этого набила себе щеки.

Все хорошо. Расслабься! Если хочешь, то можешь прийти и после полуночи! Ведь иногда нужно и развлекаться!

Да не свидание это, а сверхурочная работа! — говорит Тамаки-сан, разбив в пух и прах все мои ожидания. — Подготовка к курсам рыбной ловли. Скоро начнется сезон, и надо уже сейчас готовиться. Вот, твое бенто. — И она вручает мне огромную коробку размера L. Сегодня она еще тяжелее, чем обычно.

Как и говорила сестрица из телевизора, на улице ясная и прекрасная погода, а высоко в небе, будто танцуя, гордо летают коршуны. Я съезжаю по склону вдоль моря на велосипеде. Юбка моей школьной формы развевается на ветру, подобно парусу. Небо и море неправдоподобно синие, берег освежающе зеленый, а облако, поднимающееся над горизонтом, белоснежно-белое.

Мне подумалось, что на фоне такого пейзажа я, одетая в школьную форму, едущая в школу на велосипеде, хорошо бы смотрелась в каких-нибудь соцсетях. На фоне старого портового города, сияющего в лучах утреннего солнца, я, в своей школьной форме, кручу педали, съезжая по склону. И я представляю, какая могла бы получиться фотография. На ней девочка едет на розовом велосипеде с волосами, завязанными в высокий конский хвост, который развевается от ветра, дующего с моря. Ваа, вот это была бы фотография! Наверное, собрала бы огромное количество лайков! Бам!.. Неожиданно где-то в глубине души что-то щелкает, и я удивляюсь сама себе. «Хмм… Когда я смотрю на море, я всегда такая беззаботная». Слегка выдохнув, я отрываю взгляд от моря, цвет которого неожиданно поблек, и смотрю только вперед.

«!»

Кто-то идет, взбираясь на склон. Я удивляюсь: встретить гуляющего человека здесь, вдали от городских улиц, весьма необычно. Ведь все взрослые обычно ездят на машинах и подвозят детей, а такие, как я, старшеклассники, ездят на велосипедах или мопедах.

Вроде бы это мужчина. Высокий и стройный, с длинными волосами, одетый в легкую белую длинную рубашку, которая развевается на ветру. Я слегка сжимаю ручной тормоз велосипеда, немного сбавив скорость. Он медленно приближается. Я раньше не видела этого молодого человека, может быть, он путешественник? Он идет большими шагами, в полинявших джинсах и с объемным, как у альпинистов, рюкзаком. Его длинные, чуть волнистые, волосы падают ему на лицо, когда он идет, смотря на море. Я сильнее сжимаю руку на тормозе, и в этот момент дует сильный порыв ветра, который играет с его волосами, открывая лицо, и мы встречаемся взглядом. Я потрясенно вздыхаю и неосознанно шепчу:

Красивый…

Кожа этого молодого человека как будто никогда не видела солнца, настолько она белоснежна, а лицо заостренное и грациозное, с длинными ресницами, которые отбрасывают мягкую тень на скулы. А под левым глазом родинка, которая так безупречно на нем смотрится, как будто она только там и должна быть. Почему же мне всегда так бросаются в глаза детали, как будто я смотрю вблизи? В то же время расстояние между нами уменьшается. Я опускаю голову, звук колес велосипеда и звук его шагов смешиваются. Стук сердца учащается. Вот еще 50 сантиметров, и мы пройдем мимо друг друга. Все окружающие звуки как будто замедляются, мы раньше нигде не…

Эй, ты!

Мягкий и низкий голос. Я останавливаюсь как вкопанная и поворачиваюсь, на секунду пейзаж словно ослепляет. Юноша стоит передо мной и смотрит прямо в глаза.

Не знаешь, тут есть где-нибудь руины?

Р.у.и.н.ы?

Это было слишком неожиданно, и я не сразу понимаю, о чем речь. Что за руины?

Я ищу двери.

Двери? Он имеет в виду двери, которые есть в заброшенных домах?

Я неуверенно отвечаю:

Заброшенное поселение, где давно никто не живет, есть вон там, рядом с горой…

Юноша улыбается… как бы это сказать… такой обворожительной улыбкой, которая как будто делает пейзаж еще красивее, настолько она прекрасна.

Спасибо.

Он просто разворачивается ко мне спиной и торопливо идет в том направлении, куда я показала ему пальцем, так ни разу не оглянувшись.

А?! — непроизвольно вырывается, когда ко мне возвращается голос. В небе протяжно кричит коршун. Эм, не слишком ли короткий у нас получился разговор?

Прямо над головой звенит предупреждающий о поезде сигнал, а я стою перед шлагбаумом со все еще стучащим в груди сердцем. Кто тот человек? Наблюдая за мигающими красными сигналами светофора, я размышляю над этой встречей. Интересно, если в реальной жизни встретиться со знаменитостью или моделью, это будет что-то похожее на то, как я встретилась с ним?

Он слишком красив, до сих пор осталось послевкусие того волнения, которое я испытала… Нет, не так. Совсем не так. Этот человек, он как… Снежный пейзаж, освещенный уличными фонарями; или горная вершина, залитая лучами утреннего солнца; а может, как белоснежное облако, развеваемое ветром на недосягаемой высоте. Он был не просто красивый, а… как бы сказать… он был прекрасен, как пейзаж. И у меня такое ощущение, что когда-то я уже видела этот пейзаж. Точно, это похоже на ту странную ностальгию, которую я испытываю, идя по лугу в том своем сне…

Судзумэ!

Пам! Меня кто-то ударил по плечу.

Доброе утро!

А, Ая. Доброе утро.

Она бежала? Со своей неизменной стрижкой боб, Ая, тяжело дыша, встает рядом со мной.

Мимо проходит поезд, состоящий из двух вагонов, потоком воздуха раскачивая шлагбаум и развевая нам юбки. И я только сейчас замечаю, что вокруг раздается болтовня, а рядом стоят другие ученики, идущие на занятия. Все весело разговаривают, кто-то спрашивает: «Ты смотрел вчера прямую трансляцию?», а кто-то сетует: «Я совсем не выспался».

А? Судзумэ, не слишком ли красное у тебя лицо?

Да ты что? Правда красное? — Я подношу ладони к щекам. Ах, горячо.

Ага, красная как помидор. Что с тобой? — Ая смотрит на меня поверх очков, ее глаза блестят.

Пока я думаю, что ответить, огни светофора прекращают мигать, шлагбаум медленно поднимается, и все ожидающие, как по команде, начинают переходить железнодорожные пути.

Да что с тобой? — спрашивает Ая, оглянувшись на меня. На этот раз в ее голосе звучит беспокойство.

Человек, похожий на пейзаж… Это дежавю. Я хватаюсь покрепче за руль, приподнимая переднее колесо.

Извини, я кое-что забыла!

Развернув велосипед и запрыгнув на него, я несусь в том направлении, откуда приехала.

Э? П… Подожди… Судзумэ, ты так опоздаешь! — несется в спину стремительно удаляющийся голос.

Обливаясь потом под палящим солнцем, я продолжаю крутить педали, теперь уже в сторону горы. Навстречу едет старик на маленьком грузовичке и, как будто не веря глазам, пристально смотрит на меня, в школьной форме, едущую в противоположном направлении от школы.

Я сворачиваю с асфальтированной дороги префектуры на горную, выложенную старым бетоном. В одно мгновение шум моря сменяется стрекотом цикад. Оставляю велосипед в зарослях дикой травы, а сама переступаю через ограждение с болтающейся табличкой «вход воспрещен».

Взбираюсь быстрым шагом по узкой и темной тропе. Она выглядит так, будто ее проложили дикие звери. «Ах… К первому уроку я, похоже, не успею», — отдышавшись, думаю я, взобравшись на гору и оглядывая раскинувшуюся внизу старую деревню с горячими источниками.

В воздухе витает слабый запах серы. С конца эпохи Сёва 1 до начала Хэйсэй 2 здесь располагался большой курортный комплекс. Сейчас трудно представить, но в то время дела тут шли полным ходом, со всех уголков Японии сюда стекалось множество людей. В такое место, в глубине гор, приезжали с семьями, со своими любимыми и просто группами, нежились в горячих источниках, играли в боулинг, кормили лошадей морковками и (может быть, точно не знаю) развлекались в игровых автоматах.

Трудно поверить, но это ранее многолюдное место превратилось в заросшие травой руины, и только раскиданные ржавые автоматы, рваные красные фонари, выцветшая труба горячего источника и обвитые плющом таблички напоминают о былом величии. Вокруг раскиданы пустые банки, некоторые уже вросли в гору, некоторые неправдоподобно новые, а над головой сплетенные провода.

Тут так много разных вещей, что это место не может сравниться ни с какими другими заброшенными местами не то что в моей деревне, но и в окрестностях школы, расположенной в центре города.

Эм… Извините!

Вокруг ни души. Не успели местные жители опомниться, как в какой-то момент иссякли горячие источники, вместе с ними перестали приезжать люди, и тогда иссякли и деньги. Только летнее солнце освещает эти руины, делая это место похожим на музей под открытым небом, но все равно здесь немного жутко.

Эй, красивый человееееек! Ты тут?

Я иду по булыжной дорожке, потрескавшейся от проросшей травы, и кричу громче, чем необходимо. Не зная имени, я могу позвать его только так.

Перейдя маленький каменный мост, я направляюсь к заброшенному отелю, который ранее был центром курорта. Это здание построено в форме круга, оно сразу бросается в глаза.

Простите за вторжение…

Я ступаю в просторный холл отеля. На полу, усыпанном щебнем, стоит несколько диванов, а с окон свисают длинные рваные шторы.

Здравствуйте! Тут кто-нибудь есть?

Смотря по сторонам, иду по темному коридору. Хотя сегодня достаточно жаркий день, меня как будто знобит, и мурашки начинают бегать по спине. Наверное, я переоценила свои силы, придя в такое место одна.

Эм… Я!.. С тобой!.. У меня такое чувство, что мы уже где-то виделись! — я повышаю голос и кричу изо всех сил.

С опозданием осознаю, что мои слова похожи на глупый флирт.

«…Пойду-ка я домой… Какая же я нелепая, почему мне только сейчас стало стыдно? Ну нашла бы его, а что дальше? Если бы за мной по пятам шел какой-нибудь непонятный человек, у которого я просто спросила дорогу, это же было бы ужас как страшно. Да и место это жуткое».

Все, я домой! — кричу я веселым и громким голосом, поворачиваясь на 180 градусов. И тут я цепляюсь краем глаза за нечто, от чего встаю как вкопанная.

Дверь?..

Выйдя из коридора, я оказываюсь во внутреннем дворе отеля. Он такой просторный, что, наверное, тут можно устраивать забеги по стометровке. От купола, накрывающего это место, остался только местами обвалившийся стальной каркас, а земля немного подтоплена прозрачной водой. И прямо посередине двора, в воде, одиноко стоит белая дверь. Среди разбросанного хлама, вроде битых кирпичей и порванных зонтиков, она сильно выделяется, как будто кто-то дал специальное распоряжение, чтобы она стояла именно там, чтобы никто не смел ее ломать.

Тот человек… он вроде говорил что-то про дверь… — словно оправдываясь, бормочу я, направляясь к двери.

Я останавливаюсь на полпути к низким каменным ступенькам, ведущим во двор. Интересно, это дождевая вода? Откуда она вообще могла натечь сюда? Кафельный пол покрыт водой глубиной в 15 сантиметров. Не успела в голове оформиться мысль о том, что хорошо бы не промочить ноги, как тело уже шагает вперед.

Ощущение мокрых ботинок кажется до боли знакомым. Вода ледяная, но через несколько секунд я забываю об этом и иду дальше.

Я не могу отвести глаз от этой двери. Она стоит передо мной, белая, сделанная из старого дерева, обвитая плющом. На некоторых местах краска слезла, обнажив коричневое нутро. Я замечаю, что дверь чуть приоткрыта, где-то на сантиметр, а внутри темнота.

Почему? Почему над головой голубое небо, а за этой дверью так темно? Любопытство пересиливает, и я ничего с собой не могу поделать. До ушей доносится звук легкого дуновения ветра, и я тяну руку к круглой, цвета желтой меди, дверной ручке. Когда я дотрагиваюсь до нее, дверь со скрипом отворяется.

!.. — У меня вырывается беззвучный вздох.

За дверью царствует ночь. Небо кажется неправдоподобно ослепительным из-за невероятного количества звезд. А под ногами расстилается похожий на уходящий в бесконечность луг. Меня охватывает страх. Неужели я уже не различаю, где реальность, а где сон?.. Может, я сошла с ума? Мысли мутным потоком крутятся в голове, не прерываясь ни на секунду.

Я поднимаю левую ногу из воды и ступаю в траву, на полпути в голове всплывает знакомое по сну ощущение ходьбы по лугу и… Плюх!

Мой ботинок снова в воде.

«А?»

Я все еще нахожусь во дворике отеля, на дворе день и вокруг нет никаких звезд и лугов.

«Чего?!»

Я торопливо оглядываюсь вокруг, но ничего не изменилось, это все еще развалины старого отеля. Поворачиваюсь к двери и вижу в ней ночь, как будто отрезанную от лета.

«Почему…»

Пока я думаю, ноги сами собой бегут по направлению к двери, к звездам. Я прыгаю в дверь… но вокруг опять руины. В панике разворачиваюсь и опять бегу к звездному небу, перепрыгивая через порог, но опять я там, где и была, в старом отеле. Я не могу вступить на луг, меня как будто что-то не пускает. Пячусь назад, и ботинком цепляюсь за что-то твердое. Оно издает чистый звон, как колокольчик. Испугавшись, я смотрю под ноги.

«Дзидзо-сама?»3

Голова маленькой каменной статуи выглядывает из-под воды. У нее перевернутое треугольное личико с большими ушами, как у статуи Инари, 4 и длинными, как ниточки, вырезанными глазами.

Статуя словно уставилась на меня, а в ушах начинает звенеть шелест ветра, как будто она разговаривает. Я беру ее двумя руками и начинаю поднимать. Будто морковку из грядки вытаскиваю. На месте статуи образовывается пена.

Держа находку в руках, я смотрю вниз. На дне виднеется отверстие, как будто там было что-то воткнуто. Так значит, статуя просто застряла там?

«Холодная…»

Статуя заледеневшая, и тонкая пленка льда начинает таять под моими пальцами. Откуда? Откуда тут летом взялся лед?

Оглядываюсь на дверь — там все так же простирается луг и звездное небо. Я уверена: глаза меня не обманывают.

БАМ!

Вдруг ладоням становится тепло, я опускаю глаза и вижу, что на руках оказалось маленькое, мягкое и мохнатое существо.

АААА!

Мурашки бегут по всему телу, и я отшвыриваю это от себя! ПЛЮХ! Рядом поднимается столб воды, а когда существо быстро бежит по воде, во все стороны летят брызги. Подобно маленькому четвероногому животному, оно быстро скрылось где-то в глубине двора.

«Чегооооо?»

Это же была каменная статуя!

«Уааа… страшно!»

Не выдержав, я бегу со всех ног. «Это же не может быть правдой? Это же просто сон, да? А может, такие вещи происходят достаточно часто, и просто никто потом не рассказывает об этом? Главное, потом в школе ничего не сболтнуть». С этими мыслями я несусь дальше по тропинке — туда, откуда и пришла.

Примечания

1. (1926 — 1989 годы, период правления императора Хирохито)

2. (1989 — 2019 годы, период правления императора Акихито)

3. (божество, покровитель детей и путников)

4. (синтоистское божество, в храмах которых ставят статуи лисов)

Иллюстрация
Иллюстрация