Том 1 · Глава 24. День шестой и седьмой. Слова того дня
Вот и закончилась эта история о моем путешествии.
Я думаю, что почти все рассказала о своих чувствах, о которых не хочу забывать, и обо всех событиях, которые хочу сохранить в своей памяти. А теперь небольшой рассказ о том, что было дальше, но я не думаю, что его можно будет назвать «эпилогом». Ведь моя жизнь продолжается и будет продолжаться дальше.
После того как я закрыла дверь… Мы с Соутой-саном вернулись на место, где раньше стоял мой дом, и там нас ждал человек, кого мы никак даже не предполагали там увидеть. Это был Серидзава-сан. Он и Тамаки-сан сидели в густой траве и спали, прислонившись к куску бетона. Выражение лица Соуты-сана, когда он его заметил, было тем еще зрелищем: удивление, беспокойство, теплые чувства и растерянность будто смешались воедино.
Он сказал, что приехал за 20.000 йенами, которые ты у него одолжил.
Что? — вообще-то не я у него одолжил, а он у меня.
«Похоже, Серидзава-сан не очень-то и подходит для работы учителем»,
Вскоре эти двое проснулись, мы вчетвером некоторое время обменивались своими глубокими впечатлениями, недоразумениями и оправданиями, после чего сели в машину Серидзавы-сана.
На передней части красного кабриолета была большая вмятина, и он сильнее чем раньше грохотал при каждом переключении передач. А ранее оторванная дверь сейчас была приклеена к кузову липкой лентой. По рассказу Серидзавы-сана, после того как мы с Тамаки-сан уехали, оставив его, он вызвал тех службу, которая вытащила его машину из кювета.
Мы некоторое время ехали по дороге, с которой открывался вид на море, и остановились около станции старой железной дороги, находившейся на полпути к вершине горы. Тамаки-сан и Серидзава-сан остались ждать в машине, а мы с Соутой-саном прошли через турникет на безлюдную станцию.
Но ведь было бы лучше, если бы мы поехали домой все вместе…
Тяжесть людских душ успокоили эту землю. Но все еще остались места, где эта тяжесть сходит на нет, места, где были открыты задние двери,
Послышался гудок и звук колес приближающегося к нам поезда.
По пути в Токио, я закрою открытые двери,
Наверное у меня была надежда, что он сейчас продолжит, и скажет, чтобы я поехала с ним вместе. Но я знала, что он этого не скажет. Ведь у меня есть мир, в который я должна вернуться, а у него была работа, которую он должен был сделать. Короткий поезд, состоящий из одного вагона, на ужасной скорости пронесся и остановился перед нами, открыв двери. Соута-сан безмолвно зашел в вагон.
Эм, Соута-сан!
Он обернулся. Послышался гудок, оповещающий об отбытии.
Эм…
И тут... Он спрыгнул на платформу и заключил меня в объятия.
Судзумэ-сан… Спасибо тебе, что спасла меня,
У меня защипало в носу, и из глаз нелепо полились слезы.
Я обязательно приеду к тебе,
Гудок смолк, двери закрылись, послышалось пение птиц. Я пристально смотрела вслед удаляющемуся все дальше и дальше поезду с Соутой-саном. Подаренная им длинная рубашка, отражала утреннее солнце, отчего казалось, что мое тело ярко сияет.
Потом мы втроем на кабриолете Серидзавы-сана, потратив почти полдня, вернулись в Токио. Хоть и ехать на этой машине было то еще удовольствие (если бы вы были на моем месте и ехали несколько часов на авто, у которого не закрывается крыша, и вас все это время обдувал бы сильный ветер, то вы, наверное, поняли бы, о чем я говорю), было бы слишком цинично если бы мы оставили Серидзаву-сана и поехали на новеньком и удобном скоростном поезде.
Как и ожидалось, не обошлась без приключений: сначала полил дождь, потом нас остановила полиция, а также были проблемы с мотором. Но мы не впадали в отчаяние, а просто наслаждались поездкой. По пути я покупала разные сладости, а потом ела их в машине. А Тамаки-сан поднесла ко рту Серидзавы-сана мороженное, чтобы он не отвлекался от вождения. Он ставил, одну за другой нам разные поп-песни, и, независимо от того знали мы их или нет, мы втроём громко распевали. И совсем не обращали внимания на смотрящих на нас с недоумением водителей проезжающих мимо машин. К вечеру, когда добрались до станции Токио, мы были сильно измотаны. Перед кассами скоростного поезда мы крепко пожали друг другу руки и на этом расстались.
Нам понадобилось два дня, чтобы добраться обратно домой в Миядзаки. Сначала мы заехали в Кобэ и остановились у Руми-сан, потом поехали в Эхиме и остановились в гостевом домике Чики. Тамаки-сан в каждом доме дарила гостинцы, которых она накупила в огромном количестве в Токио, и, кланяясь, рассыпалась в извинениях за свою дочь, доставившую так много неудобств.
Мы помогали обслуживать клиентов в баре и по хозяйству в гостевом доме. Тамаки-сан пользовалась чрезвычайной популярностью в баре, как и у мужчин, так и у женщин, и я была поражена ее этой ранее неведомой мне способности. Руми-сан, Мики-сан и Тамаки-сан вместе со мной громко и душевно пели в караоке (за последние несколько дней я очень хорошо ознакомилась с ассортиментом эпохи Сёва), а с Чикой мы делили одну комнату, и, лежа рядом с друг другом, продолжали болтать с ночи до рассвета.
Потом мы сели на паром в том же порту, из которого я прибыла сюда, и отправились обратно в Миядзаки. Там нас встретил Минору-сан, на что Тамаки-сан скорчила недовольное лицо, но почему-то мне показалось, что у нее проскальзывали нотки радости.
Где бы я ни ехала, в поезде, на пароме или на машине, для меня стало чем-то особенным открывать карту на телефоне и смотреть на свое передвижение.
С того времени прошло несколько месяцев.
Я каждый день ходила в школу и училась намного усерднее, чем раньше, и готовилась к экзамену, который должен пройти в следующем году. Количество пререканий с Тамаки-сан увеличилось, но они были приятны, словно мы просто высказывали друг другу свои мысли. А вот бэнто, которые она мне делала, они все так же неизменно поражали меня своей оригинальностью.
Синее море, которое я видела по дороге в школу, день ото дня становилось все ярче. В моих глазах… по мере того, как зима вступала в свои права: синева моря, серость облаков и черный цвет асфальта, казалось, становились все насыщеннее и ярче. Как будто весь мир при свете дня продолжал меняться.
Это утро февраля с синим ясным небом без единого облака было похоже на день, с которого начался этот мир. Хоть ветер был холоден и силен, прозрачный ясный свет солнца освещал каждый уголок города. А я в школьной форме и в обмотанным на шее толстым теплым шарфом съезжаю по склону вдоль моря на велосипеде. Юбка моей школьной формы развивается на ветру, подобно парусу.
И тут я заметила фигуру человека, идущего по склону. Этот человек был в развевающемся длинном пальто и шел в моем направлении твердым шагом. Я узнала его с первого взгляда. Я подумала о том, что наконец-то скажу ему то, что в тот день мы не смогли друг другу сказать. Он остановился. И я тоже остановилась. И вдохнув полную грудь морского воздуха, сказала:
С возвращением.