Том 1 · Глава 272. Вновь накатывает

По изначальному плану Гавейна, Сольдеррин должен был на короткое время остаться во владениях, чтобы снабжать его разведданными о Тифонской империи, а попутно выудить ещё немного сведений о делах Гавейна Сесила тех лет. Но план не поспевал за переменами. Нестабильность барьера Великой Стены заставила всех ощутить кризис. Чтобы скорее уяснить, что же творится у эльфов, Гавейн был вынужден позволить Сольдеррину прежде времени покинуть владения и изыскать способ связаться с той древней империей на юге континента.

Перед уходом Сольдеррина Гавейн разыскал его и спросил о планах эльфийского следопыта:

—Каким путём намерен идти?

Сольдеррин не стал скрывать:

—Пунктов наблюдения за барьером, что Серебряная Империя установила на севере континента, немного. Два ближайших — на западной границе Анзу и близ границы Тифонской империи. По чести, тот, что на западе Анзу, всё же слишком далеко. Я намерен идти в сторону Тифона.

Гавейн глянул на Сольдеррина:

—В твоём нынешнем положении, не прибьют ли тебя, если вернёшься в Тифон?

—Если высокоранговый следопыт не желает быть пойманным, у него найдётся десять тысяч способов вилять влево-вправо под носом у обычных пограничных войск, — с выражением полной само собой разумеющейся и предельной уверенности ответил Сольдеррин. — Да и если даже тот юный Волчий Генерал меня и поймает — я у тебя лишь пробыл какое-то время в плену. Я же не переметнулся. Что она мне сделает? К тому же я всего лишь наёмник, а не тифонец.

Сейчас вокруг никого не было, и перед человеком, что знал тайну его истинной силы, Сольдеррин не особо крепился. Но его столь откровенные речи заставили Гавейна невольно дрогнуть веком:

—Ты уверен, что, прожив у меня с таким удобством, ты всё ещё можешь считаться не переметнувшимся?

—Конечно. Я же пока что официально не вернулся в Легион Сесила, так что, естественно, перемётом это не считается, — выражение лица Сольдеррина было исключительно серьёзным. Видно было, что он ни капли не шутит. — Так у того юного Волчьего Генерала не будет повода осудить меня. Я могу подождать, вернуться из Тифона и тогда уж переметнуться.

Гавейн: «…»

Слова Сольдеррина звучали как чистый софизм, но на деле это вовсе не было шуткой. Всё потому, что эльфийская логика именно такова. В некоторых непостижимых местах ход мыслей эльфов весьма своеобразен.

Однако Легион Зимних Волков Тифона вряд ли признал бы этот прямодушный ход мыслей Сольдеррина. Сольдеррин и сам это знал. Поэтому, высказав своё мнение, он принял серьёзный вид:

—Я постараюсь, насколько возможно, обходить глаза тифонцев. Это нетрудно. Помимо людей из Легиона Зимних Волков, меня там мало кто знает. У меня есть путь, чтобы пересечь границу. Как только доберусь до того опорного пункта серебряных эльфов, что стоит посреди буферной полосы между Тифонской империей и Гондорской Пустошью, буду считаться вступившим на земли Серебряной Империи. Там будет безопасно.

—Хорошо. Раз у тебя есть план, я больше ничего не говорю, — Гавейн глубоко посмотрел на Сольдеррина. — Желаю тебе гладкого пути.

Сольдеррин величаво прижал одну руку к груди и склонился:

—Клянусь именем праотцов эльфов: завершив дело, я непременно вернусь.

Затем он выпрямился и повернулся к двери кабинета. Но в тот самый миг, когда он уже готов был толкнуть дверь, он вдруг остановился. Гавейн же одновременно ощутил, что за дверью возникла аура рыцаря Филиппа.

В следующий миг раздался стук и серьёзный, слегка торопливый голос рыцаря Филиппа:

—Господин, срочное военное донесение.

—Войди, — громко произнёс Гавейн и, едва Филипп вошёл, тут же спросил: — В чём дело?

—Донесение с Наблюдательной башни в Тёмных горах. Это мутанты, — Филипп глянул на стоявшего у двери Сольдеррина и скороговоркой доложил: — Числом около двух тысяч, всё ещё множатся, и среди них появились гигантские особи, каких прежде не видели.

Лицо Гавейна мгновенно омрачилось:

—Гигантские особи? Приблизительное описание? И какова скорость движения врага?

—Предельно раздутые человекоподобные формы, размером от пяти до семи метров. Числом, впрочем, немного — всего четыре-пять. Но мутанты вокруг них явно более резвые и подвижные. Предположительно, это особи вроде командиров. Однако пока что признаков разума не наблюдалось. Что до общей скорости движения — примерно как у прошлых мутантов. До границ владений они доберутся, наверное, за три-четыре дня. Пока что дозорные с первого сторожевого поста отведены — чтобы мутанты, почуяв людской запах, вдруг не ускорили движение. Оставлены только второй и третий посты для наблюдения в подзорные трубы за передвижением врага.

—Похоже, тебе пока что не уйти, — Гавейн глубоко посмотрел на Сольдеррина. — У меня тут неприятности.

—Я понимаю. Ты говорил, что эти твари снова явились в мир, — Сольдеррин, едва услышав от Филиппа слово «мутанты», беззвучно вернулся в центр комнаты, и на лице его теперь проступала лёгкая улыбка. — Наши старые противники, не так ли?

Гавейн тоже чуть улыбнулся:

—Семьсот лет их не били. Не отвыкли руки?

Сольдеррин вскинул руку и проделал в воздухе несколько движений, будто натягивая тетиву:

—Помню ещё чувство семисотлетней давности. Я один уложу по меньшей мере сто штук. Оставшихся тысячу девятьсот оставлю тебе.

—Число уже перевалило за порог. Оно будет только расти. Когда они достигнут линии обороны, их будет далеко не две тысячи, — с улыбкой покачал головой Гавейн. — Но и главной силой в бою будем не ты и не я. Настало время тебе увидеть мощь Сесильского боевого корпуса. Филипп, согласно плану, объявляй тревогу. Выводи загородные части на позиции, отзывай южные строительные команды. Готовь оборону!

Когда рыцарь Филипп удалился, Гавейн обернулся к окну:

—Эмбер!

Тень Эмбер тотчас впрыгнула из окна:

—Здесь, здесь! Всё слышала!

—Иди зови всех, кого следует. Опять работы невпроворот!

.....

Короткое время спустя над городом разнёсся гулкий и непрерывный колокольный звон.

Имеющий особое значение набат отдавался в небе над всем городом. Солдаты — будь то в увольнении или на посту — немедля, следуя ритму колокола и тому, чему их учили на повседневных тренировках, бежали к своим позициям. А на стройках повсюду надзиратели первым делом успокоили рабочих и приказали старшим групп досрочно завершить работу и возвращаться по домам ожидать указаний. Сами же они направились в ближайшие пункты экстренного сбора ждать дальнейших распоряжений.

Так все в одно и то же время мгновенно пришли в движение: кто-то возвращался домой ждать, кто-то направлялся в назначенные места сбора, кто-то прямиком мчался на южную стену. А отряды за отрядами блюстителей порядка выбегали из опорных пунктов в каждом квартале и, перемещаясь по большим и малым улицам, громко зачитывали простые и понятные «Правила на случай чрезвычайного положения». Всё было в точности как на отработанных заранее учениях.

Конечно, при ударе набата некоторые поддались панике. В основном это были последние группы новых жителей, что влились во владения Сесил перед самой зимой. Хотя они и прошли начальное обучение основам, но ещё не застали учений на случай нападения мутантов. Однако их быстро успокоили. Вездесущие отряды блюстителей порядка и намеренно рассредоточенные «старые жители» объясняли этим новым соседям, что происходит. Те, кто пережил битву за новые владения Сесил, в этот миг были самыми спокойными. Они не только не поддавались панике, но и, пользуясь заранее затверждёнными на учениях знаниями, могли по колокольному звону определить текущую обстановку: интервал — два коротких, два длинных. Это означает, что враг ещё далеко и прибудет лишь через несколько дней. Сейчас город будет проводить планомерную подготовку к бою.

Это считается ещё довольно «спокойной» обстановкой.

Определившие по звону обстановку опытные жители начинали объяснять новым соседям, что делать дальше: хранить порядок, ждать приказа господина дома, в любой момент быть готовыми в пределах своих сил помогать оборонным силам владений. Это долг и обязанность, что должен нести каждый сын и дочь Сесила.

С тех самых пор как поставили лагерь на этой пустынной земле, что лежала почти у самой границы человеческой цивилизации, Сесил был неизменно готов к встрече с вызовом. Первая оборонительная битва за Сесил была лишь началом. После неё Гавейн не ослаблял для жителей владений учений по подготовке к войне. В отличие от мирных лет или мирных царств, этот пограничный край должен был быть постоянно готов к всенародной встрече врага. А когда война и впрямь разразится, то, прошли ли жители полную подготовку к обороне, может решить саму жизнь и смерть этих владений. Уж в чём в чём, а в этом он не смел ослаблять бдительности.

Но не все понимали, что происходит во владениях Сесил.

В лагере военнопленных к северу от Рыцарской улицы более десятка тифонских солдат, рыцарей и магов всё ещё сидели в камерах.

Их держали здесь уже несколько дней. Однако, помимо повседневных допросов, этим людям не чинили никаких истязаний. К тому же так называемые камеры были лишь перестроены из крепких старых казарм, и внутри и снаружи к ним добавили лишь магические устройства для сигнала тревоги. Условия жилья ничуть не уступали обычным казармам.

Эти пленённые тифонские солдаты полагали, что, попав в руки легендарного анзуского герцога, они непременно столкнутся с жесточайшими испытаниями. Никак не ожидали, что здесь их не приговорят к виселице, не подвергнут жестоким побоям. Кроме ограничения свободы, они получили обращение, которое можно было почти назвать «великодушным». Поразмыслив так и эдак, они решили, что это, скорее всего, тоже было выхлопотано для них Сольдеррином. Этот эльфийский следопыт явно был старым знакомцем героя-основателя Анзу. Его личные связи и добыли для этих военнопленных, которых следовало бы казнить, невероятно доброе обращение. Перед лицом такого обращения чувства тифонских солдат были исключительно сложны.

Чувства сложны, а заняться нечем. Пленённым тифонским солдатам в обычные дни оставалось лишь размышлять о жизни и обсуждать, долго ли ещё их будут держать взаперти.

За миг до того, как ударил набат, они как раз вели такое обсуждение. Но с ударом набата они немедля умолкли.

Один из тифонских рыцарей резко вскочил и, наклонив голову, вслушался в колокольный звон снаружи. На лице его было удивление:

—Что там снаружи?

—Похоже на тревогу, — один из магов тоже встал и, силясь прижать лицо к умышленно приподнятому окну, забранному частой стальной решёткой, проговорил: — Очень хотелось бы вызвать Око Мага и поглядеть, что снаружи, но в этой камере повсюду руны и ловушки специально для слежки за магами. Просто пошевелить магией — накликать на себя беду. — Я вижу, множество солдат выбегает из казарм!

—Тревога? Солдат поднимают? — опешил первый рыцарь, и на лице его вдруг отразилась радость. — Неужто наши люди прорвались? Война началась раньше срока?!

—Невозможно. Даже если война начнётся, то с линии обороны Восточной Волчьей Крепости. Как армия может за короткое время дойти от границы досюда? — немедленно возразил другой рыцарь. — Может, подавляют рабов… В конце концов, это только что основанное осваиваемое владение.

Третий рыцарь тоже встал и тихо произнёс:

—Это… может быть, наш шанс?

В камере мгновенно воцарилась тишина. Пары глаз беспокойно забегали по сторонам, словно боялись, что даже этот шёпот может донестись до ушей анзуских солдат, что несли стражу снаружи.

—…Шансы на успешный побег невелики, — молчавший до сих пор последний маг наконец прервал молчание. — Здесь повсюду анзусцы. Вы обратили внимание на дисциплину тех солдат снаружи? Даже если обстановка смешается, они не оставят нам ни единого шанса.

Только что говоривший рыцарь не мог смириться:

—Но если сейчас не бежать…

Слова этого рыцаря ещё не были договорены, как их вдруг оборвал голос, донёсшийся от двери:

—Если вы сейчас побежите, вот тогда я и впрямь не смогу вас спасти!

Тифонские солдаты изумлённо вздрогнули. Только теперь они заметили, что Сольдеррин неведомо когда уже стоял у двери. Этот высокоранговый эльфийский следопыт смотрел на своих прежних «подчинённых» и спустя долгое время вздохнул:

—Вообще-то, я не хотел приходить.

(Конец главы)