Том 1 · Глава 357. Новое убежище

Увидев в дверях священника Райта, Гавейн сперва удивился — обычно этот пастырь редко к нему захаживал.

Гавейн и в обычные дни краем глаза приглядывал за деятельностью Райта — как-никак, это был единственный миссионер во владениях, живое воплощение присутствия Церкви Святого Света в Сесиле. И пусть повадки этого священника казались несколько... необычными, уже одна его связь с Церковью Святого Света стоила того, чтобы уделять ему внимание. Однако, понаблюдав за ним некоторое время, Гавейн выяснил, что господин Райт и впрямь оказался человеком, неукоснительно блюдущим древние пастырские заветы: почти вся его повседневная жизнь вертелась вокруг церкви. По утрам он творил молитвы и благословлял святую воду; принимал прихожан, являвшихся в церковь для молитвы; раздавал сладкие лепёшки (хотя, судя по всему, раздавал он их куда реже, чем хотелось бы); после полудня шёл проповедовать в город, и основной формой его проповеди была помощь людям в работе — трудясь бок о бок с горожанами, он рассказывал о пользе близости к Святому Свету, например, что от этого перестают ныть поясница и суставы... За несколько месяцев он таким образом обзавёлся некоторым числом прихожан...

Помимо этого, пастырь не вёл решительно никакой иной деятельности. Из тех считанных раз, что он покидал город, один был связан с вестью о раненых на стройке — тогда он немедленно отправился на подмогу; в остальные же разы он, прослышав, что рабочая столовая хочет улучшить рацион, уходил в западный лес и приносил оттуда полтора десятка медведей. В те дни в посёлке лесорубов даже родилась новая лесная байка: будто бы в чаще завёлся великан, что дни напролёт гоняет медведей по горам и долам...

Припомнив подвиги этого пастыря, Гавейн невольно дёрнул уголком рта, однако, памятуя о том, что он сам только что переусердствовал с игрой в «спутниковую реальность» и теперь едва сдерживал рвотные позывы, он быстро придал лицу нарочито суровое выражение (главным образом потому, что, не напрягись он, его бы и впрямь вырвало) и спокойно спросил, глядя на Райта:

—Господин Райт, вы ко мне по делу?

Райт, разумеется, не догадывался об истинной причине столь сурового выражения лица Гавейна. Он лишь в первую очередь подумал о недавно принятых беженцах и о дошедших, должно быть, до ушей лорда вестях о том, что Церковь Святого Света в Центральных землях притесняет иноверцев, — и тут же увязал оба этих обстоятельства со своим собственным положением. Посему он с готовностью заявил:

—Господин лорд, я пришёл не затем, чтобы просить вас изгнать этих невинных людей.

Гавейн, совершенно не ожидавший такого начала, опешил:

—А?

Райт с пресерьёзнейшим видом пояснил:

—Ваше лицо столь сурово... разве не размышляли вы сейчас о гонениях, что обрушились на этих иноверцев?

Гавейн мысленно выругался: его лицо было суровым, потому что его мутило после «ви-ара», и к гонениям на иноверцев это не имело ни малейшего отношения! Однако он тут же опомнился, с трудом изобразил подобие улыбки и с немалым любопытством взглянул на Райта:

—Вы имеете в виду тех беженцев с равнин Святого Духа, последователей Кровавого Бога и Теней... Вы только что употребили слово «гонения». Похоже, вы далеко не во всём согласны с методами ваших собратьев по церкви на равнинах Святого Духа?

—Я... до сих пор не в силах поверить, что их предубеждённость могла зайти так далеко, — на лице Райта отразилась искренняя скорбь, и его огромные, с добрый кулак, руки медленно сжались. — Я выслушал рассказы этих скитальцев о пережитом. Присущее Святому Свету чутьё подсказывает мне, что эти люди честны и правдивы. И всё же... меня всё ещё гложут сомнения.

—Я слыхал, что реформа божественных искусств позволила нынешнему поколению духовенства куда легче овладевать силой Святого Света, и оттого старые методы стяжания благоволения Света через дотошное соблюдение классических добродетелей постепенно вышли из моды. Святой Свет из веры превратился в ремесло, — откинувшись на спинку кресла, с глубоким взором произнёс Гавейн. — Посему меня ничуть не удивляет та скорость, с какой разлагаются священнослужители Центральных земель — самого процветающего и самого подверженного порче края. Разумеется, я понимаю и твои потрясение и сомнения. Как-никак, ты вскормлен тем же учением Святого Света, что и они, но ты — совершенно иной человек.

Райт, казалось, мгновение колебался, но под пристальным взглядом Гавейна всё же высказал цель своего прихода:

—Господин, я хочу вернуться и увидеть всё собственными глазами.

—Я так и полагал, — бесстрастно произнёс Гавейн. — В таком случае, на кого ты намерен оставить свою церковь?

—Я как раз и пришёл поговорить с вами об этом, — кивнул Райт. — Я обещал тем скитальцам, что они в любое время смогут прийти в церковь за помощью. Но сейчас я просто не в силах более сдерживаться и хочу вернуться на равнины Святого Духа и взглянуть сам. Поэтому я и надеюсь, что вы могли бы кого-нибудь прислать, чтобы временно присмотреть за церковью. Не нужно проводить никаких служб — достаточно, чтобы церковь была открыта и кто-то поддерживал в ней чистоту. Так верующие, желающие помолиться, будут иметь для этого место. К тому же я оставил в церкви достаточный запас амулетов и святой воды. Я вернусь прежде, чем они иссякнут.

Затем пастырь с преисполненным торжественности видом поклонился Гавейну:

—Надеюсь, вы соблаговолите удовлетворить эти мои дерзкие просьбы.

Глядя на преисполненного серьёзности Райта, Гавейн не сдержал лёгкой улыбки и кивнул:

—Поддержание работы церкви — также часть дел владения. Твоя готовность доверить заботу о церкви людям из канцелярии есть свидетельство того, что ты принимаешь законы Сесила. Я даю согласие. Можешь отправляться со спокойным сердцем.

Райт низко склонил голову:

—Благодарю вас за понимание.

Глядя на этого единственного в городе пастыря, чей облик был столь близок ему по духу, Гавейн не удержался от дальнейшего вопроса:

—Когда намерен тронуться в путь? Нуждаешься ли в сопровождении или иной подмоге?

—Благодарю за вашу щедрость. Я отправлюсь в ближайшие два дня, но помощь мне не нужна, — покачал головой Райт. — Каким пришёл сюда, таким и уйду. К тому же прихожане помогли мне собрать денег на дорогу, и я смогу пристроиться к купеческому каравану.

Гавейн небрежным движением выудил из стопки бумаг под рукой чистый бланк, быстро начертал на нём несколько строк и, прикладывая гербовую печать герцога Сесила, произнёс:

—Ступай в торговый квартал, найди тамошнего делопроизводителя. Послезавтра в сторону равнин Святого Духа выступает купеческий караван — он сможет тебя подвезти. Вот твоя подорожная грамота.

Приняв грамоту, Райт ещё раз поклонился в знак признательности и уже собрался было откланяться, но Гавейн вдруг снова окликнул его:

—Владения Сесил будут принимать тех гонимых иноверцев, чья невиновность может быть доказана, — глядя прямо в глаза Райту, произнёс Гавейн. — Ежели они согласны блюсти постановления Сесила о вере и подчиняться законам этой земли, изгнанники смогут найти здесь убежище. Ты… способен это принять?

Райт почти не колебался:

—Так и должно быть. Защита невинных — одна из заповедей самого Святого Света.

Однако тотчас же на лице пастыря отразилась некоторая тревога:

—Но, господин… вы должны понимать, что, как только вы открыто и в больших масштабах станете принимать этих изгнанников, это страшно разозлит Церковь Святого Света. Вы, конечно, уже приняли сейчас небольшую горстку беглецов, но это ещё можно кое-как прикрыть разговорами о «переселенцах». Массовое же принятие изгнанников — это уже совсем иное дело.

—Разумеется, я это понимаю, — с неизменным выражением лица (последствия «ви-ара» понемногу отступали) ответил Гавейн. — Однако я отнюдь не считаю, что Сесилу для приёма беженцев требуется чьё-то дозволение. И я не верю, что изгонявшие их священники ради этого дела попрутся с равнин Святого Духа в такую даль, — если только те беженцы не являются и впрямь какими-то там «избранниками злого бога». А по какой истинной причине были изгнаны эти беженцы, — те священники, что взимали искупительную плату, полагаю, отлично знают и сами.

—Что ж, раз у вас уже есть свой замысел, я не смею более ничего говорить, — глядя на выражение лица Гавейна, Райт проглотил все слова отговорок. Он ещё раз склонился в почтительном поклоне, как подобало последователю Святого Света, развернулся и покинул кабинет.

И лишь после его ухода из тени близ окна постепенно проявился силуэт Эмбер.

—Хоть он и верует в Святой Свет... а всё ж таки этот Райт занятный тип, — с подъёмом в голосе проговорила полуэльфийка.

Гавейн, ещё раньше ощутивший появление Эмбер, ничуть не удивился и лишь покосился в её сторону:

—Убрала?

—Убрала, и, как велит протокол хранения, ворота сокровищницы тоже запечатала, — отмахнулась Эмбер. — Кстати, что ты думаешь о последних переменах в Церкви Святого Света?

—С виду — они будто бы спровоцированы действиями культистов и потому проводят столь яростные «чистки». Однако на деле, полагаю, это лишь хорошо обоснованная, продуманная и спланированная экспансия и захват, — легонько хмыкнул Гавейн. — Со времён подписания Священного Союза все конфессии хранили мир семьсот лет, но не каждый жаждет, чтобы этот мир длился вечно, да и для состоящих из смертных людей церквей вечный мир и сам по себе есть нечто маловероятное. Каждая церковь желает расти, расширять своё влияние, стяжать славу своему божеству, но доступных прозелитов и земель для проповеди — ограниченное число. Противоречия неизбежны. Я уверен, что каждая конфессия втайне лелеет мечту стать единственной под небесами, но Священный Союз, дамокловым мечом нависающий сверху, не позволяет им даже шелохнуться. Однако если представится случай...

—То Церковь Святого Света просто не сдержалась, да? — скривила губы Эмбер. — Ну до чего же простая и понятная последовательность! Хотя, честно говоря, ты и впрямь не боишься разозлить этих тронутых рассудком священников? С ними же дьявольски трудно иметь дело!

Гавейн чуть улыбнулся, встал из-за стола и неспешно подошёл к висевшей на стене кабинета карте Южных Пределов.

—Ну и пусть злятся. Это — Южные Пределы. Род Сесил хоть и пришёл в упадок, но до своего падения он правил этими землями шестьсот лет. Я оставил наказ: церковь не вправе переступать через власть короны. И пусть мои потомки, проявив никчёмность, растеряли былое величие, но, по крайней мере, этот-то наказ они исполняли ещё довольно сносно. Здесь, на Юге, не владычество Церкви Святого Света — и не владычество какой бы то ни было иной церкви!

Эмбер удивлённо заморгала, уставившись на Гавейна на несколько секунд, и лишь потом пробормотала:

—Оказывается, кроме пьяных бредней, что ты нёс во хмелю, бражничая с королём, ты оставил после себя и кое-какие дельные заветы... Но как ты в те годы додумался оставить именно такой наказ? Уже тогда предвидел, что усилившаяся церковь станет угрожать власти на местах?

—Я... в ту пору не обладал столь великим даром предвидения, — с невозмутимым видом чуть усмехнулся Гавейн, но в мыслях его невольно пронеслись картины, увиденные некогда в фонаре грёз: предводители великих конфессий в скафандрах выступают в поход на поиски Небесного Царства, а затем — друиды школы Святого Духа, Церковь Сновидений, Церковь Владыки Штормов обращаются в три великих тёмных культа... Последним же в его сознании возник образ Селены Герфен, ставшей предводительницей еретиков. Он тихонько вздохнул. — Если б ты видела, какие чудовищные потрясения вызвало семьсот лет назад внезапное падение трёх тёмных церквей, ты бы поняла, отчего короли и лорды моего поколения столь настороженно относились к неконтролируемым церковным армиям... Увы, семь столетий спустя королевская власть так и не набралась ума, зато силы всевозможных конфессий крепнут день ото дня — и даже еретические культы становятся день ото дня всё сильнее.

Эмбер немного постояла рядом с Гавейном и тоже вздохнула:

—Э-эх...

—А ты-то чего вздыхаешь?

—А я почём знаю? Ты вздыхаешь, и я с тобой заодно.

—...

Некоторое время спустя — через коммерсантов из Торговой гильдии Сесила, что разъезжали повсюду, и через тайную деятельность сотрудников Управления военной безопасности и разведки — пополз и стал шириться некий слух.

Сперва он распространился по Южным Пределам, а затем, день ото дня, устремился и дальше на север, передаваясь из уст в уста среди тех, кого пустили по миру поборы искупительной платы, трибуналы над еретиками и насильственные обращения:

Владения Сесил — это «Новое убежище»...

(Конец главы)