Том 1 · Глава 466. Чёрная Ловушка

Честно говоря, когда Тиль внезапно высунулась из воды, Гавейн и впрямь вздрогнул. Морские девы, судя по всему, по сути своей были элементалями, и этот морской мохнатый червь, таясь под водой, не испускал ни малейшего дуновения. А тут она вдруг вынырнула с шумом и плеском — окажись у Гавейна в руках кирпич, он бы, верно, уже запустил им в неё…

Немного придя в себя, он посмотрел на плавающую туда-сюда Тиль:

—Что это ты в такой поздний час мокнешь в реке?

—А где мне ещё быть, как не в реке? На берегу? — с полной уверенностью отозвалась Тиль. — Я морская дева, водный элементаль.

—…В этом, пожалуй, есть резон… — пробормотал Гавейн, потирая подбородок, но тут же почуял неладное. — Постой-ка. Если мне не изменяет память, сейчас ты должна быть на верфи, давать указания рабочим?

Тиль теперь числилась на его землях советницей по корабельному делу. И пусть она при любой возможности норовила урвать время на дрёму, судя по донесениям подчинённых, этот морской мохнатый червь на верфи и впрямь трудился на совесть.

Как и большинство предприятий в его владениях, верфь работала в три смены. Мастеровые, сверхурочно чинившие корабли, захваченные у южных господ, — чтобы справиться с растущим, как снежный ком, напряжением речных перевозок во время великой послевоенной стройки на Южном Пределе, — в то же время под водительством Тиль усердно изучали технику мореплавания морских дев и бились над созданием новых судов. И сейчас, если Гавейн не ошибался, ей как раз полагалось быть на верфи…

—Ах… Нынче всю работу по росписанию переделали, сейчас они там проверяют прочность разных материалов, это не требует моего присмотра, да я и не больно-то разбираюсь в ваших сухопутных материалах, — Тиль подплыла ближе к берегу, и звёздный свет, падая на её мокрые, длинные волосы, придавал им диковинное мерцание. — Вот я и вышла пораньше…

Гавейн на миг потерял дар речи:

—Так это же всё равно что сбежала…

—Никто и не заметил, — беззаботно мотнула головой Тиль. — Я потихоньку утекла по водосточной трубе…

Гавейн: «…»

Этот морской мохнатый червь вовсе не осознаёт, что перед ней — самый главный её наниматель? Выкладывать перед ним, как она сбежала с работы, — и ни капли душевного смятения…

Невольно в душе Гавейна вспыхнуло острое любопытство к общественному укладу и обычаям морских дев. Он присел на корточки и посмотрел на негуящуюся в воде Тиль:

—Вы, морские девы, что, все такие беспечные, как ты? У вас вообще бывает… о чём тревожиться?

—Беспечные? Не сказала бы… Но, наверное, в ваших глазах это выглядит так, — Тиль с силой хлестнула хвостом, выпрыгнула из воды и, точно снулая рыбина, шлёпнулась на землю рядом с Гавейном, и тут же захлопала хвостом по камням. — Понимаешь, наша раса… мы живём очень долго и многое пережили. Слишком многое перевидали, оттого и кажемся вам странными. По сравнению с нами даже ваши так называемые долгоживущие эльфы — ещё совсем юный народ… Ох ты ж, наконец-то перевернулась.

Гавейн покосился на эту снулую рыбину, которая добрую минуту хлопала хвостом, прежде чем перевернуться, и решительно не мог узреть в столь комичном создании ни «глубины», ни «ауры» так называемой «древней расы пучины». Но он понимал, что Тиль говорит чистую правду: как древняя раса, воочию наблюдавшая расцвет и гибель одного поколения сухопутных цивилизаций за другим, эти глубоководные снулые рыбы имели полное право смотреть на любые сухопутные виды как на «детей».

В этом, пожалуй, лишь он сам в своей ипостаси спутникового духа мог потягаться с глубоководными снулыми рыбами.

Но разводить с Тиль дискуссию о древности происхождения он не собирался и перевёл взгляд на берега Белой реки, освещённые кристаллическими лампами. Помолчав, спросил:

—Ты прожила здесь больше года. Каким тебе видится это место?

—Развивается бурно, порядок неплох, много всяких диковин. Хоть оно и не назовёшь передовым, но ваш технический путь всё же может кое в чём меня просветить, — Тиль, приподнявшись на хвосте, изрекала очень взвешенные оценки. — Однако и скрытых угроз немало, и почти все они — от чрезмерно быстрого роста.

Гавейн с интересом глянул на Тиль:

—А если поконкретнее?

—Если не боишься резких слов, скажу, — она безразлично хлопнула хвостом. — Ты шагнул так далеко вперёд, что лишь считанные люди по-настоящему поспевают за твоим шагом. Из тех, кого ты поставил в правящие органы, добрая половина знает, что делать, но понятия не имеет, зачем. Твоё население и земли раздуваются слишком быстро — на окраинах неминуемо воцарится хаос, и пока ты не вырастишь достаточно годных управленцев, хаос этот не исцелить. Твоя армия сильна, но ей недостаёт настоящей закалки: она ещё не нюхала вдоволь крови и нуждается в новых боевых крещениях. Твои владения растут с дикой скоростью, но рано или поздно рост замедлится, и как только он замедлится, те отрасли, что живут за счёт дивидендов быстрого роста, столкнутся с бедой. Вот лишь то, что видно мне…

—Не ожидал, что ты втихомолку столько всего подмечаешь… — с некоторым изумлением произнёс Гавейн.

—Я всего лишь ленива, а не слепа. К тому же я постоянно читаю газету, хоть вечно мочить её и доставляет неудобства, — сказала Тиль и бросила взгляд на Гавейна. — Впрочем, говоря по правде… эти беды и самому тебе ведомы.

—Как им быть неведомыми, — с горькой усмешкой признал Гавейн её правоту. — Но с угрозами или без — развиваться надо. Остановка грозит не просто отдельными бедами — крахом державы и гибелью народа.

—Всё равно ты уже взял Крепость Скалы и тем обрёл основу, чтобы залатать эти прорехи. Если станешь спокойно расти и переваривать, все слабые места со временем подтянутся.

Гавейн не думал, что эта глубоководная снулая рыба станет так серьёзно вникать в дело и так всерьёз это с ним обсуждать, но он понимал: так Тиль проявляет «искренность». Последнее время эта глубоководная снулая рыба почти каждый день наведывалась в разные исследовательские отделы и ради этого даже сильно урезала время своего сна. Очевидно, технология управления арканной энергией, стоявшая за «радужной пушкой», была и впрямь крайне важна для морских дев, упёршихся в технический тупик. Когда на кону стояли интересы всей расы, даже ленивая почти до летаргии Тиль делалась надёжной.

—Хорошо, если это время у нас будет, — невольно прошептал Гавейн и с любопытством задал вопрос: — Скажи, меня давно занимает одна вещь: за долгие века, что вы, морские девы, наблюдали сухопутные цивилизации, поколения культур рождались и умирали, — неужто ни одной не удалось выстоять перед Магическим Приливом?

Вопрос был слишком важен. Гавейн действительно отчаянно хотел выяснить: неужто Магический Прилив для смертных и впрямь абсолютен?

С тех пор как морские девы начали свои наблюдения, сменилось больше десятка генераций цивилизаций, и на этом континенте подвизалось множество то мудрых, то отважных народов — неужто все они до единого были стёрты Магическим Приливом?

При этом вопросе на лице Тиль проступила редкостная для неё тень колебания.

Гавейн уловил мимолётную перемену в её выражении:

—Тут что-то недоговаривают?

—Пожалуй, это и не недоговорка, просто есть одно обстоятельство, которого мы пока не можем подтвердить, — Тиль легонько постучала хвостом по скале, на которой лежала. — Ты, я вижу, человек рассудочный и хладнокровный, так что я, пожалуй, расскажу тебе об одном явлении, которое мы наблюдали.

Гавейн сделался предельно серьёзен и весь обратился в слух.

Первая же фраза Тиль вызвала у него изумление:

—…На самом деле далеко не все цивилизации были истреблены Магическим Приливом. Одни по разным причинам самоликвидировались ещё до его прихода. Другие… исчезли внезапно после того, как Прилив пережили. Я говорю об истинном Великом Приливе.

По словам Тиль, Магический Прилив бывал двух родов. То, что семьсот лет назад обрушилось на Гондорскую Империю, было лишь мелкой «рябью». А когда приходил истинный Великий Прилив, весь мир переворачивался до основания, и вот он-то был поистине неотразим.

Поэтому Гавейн тотчас же изумлённо переспросил:

—Были те, кто успешно пережил Великий Прилив?

—Были, и не единожды, — со всей серьёзностью кивнула Тиль. — Они открывали защитные технологии, способные противостоять Приливу, либо находили законы его цикла и заранее возводили безопасные зоны. Одна раса даже успела полностью преобразовать жизненную форму всего своего вида до прихода Прилива. Все они пережили Великий Прилив, и мы сперва думали, что с этими цивилизациями уж точно всё обойдётся… Но в итоге все они, вскоре после окончания Прилива, внезапно погибли.

—Внезапно погибли? — Гавейн расслышал в её словах глубокий подтекст. — То есть вы сами не знаете причину?

—С виду — внезапно разражались огромные войны, но нельзя было разобрать, с кем они сражаются. Наши наблюдатели пробовали высаживаться и вести разведку, но архивы сухопутных цивилизаций почти всегда оказывались уничтожены. Если же и находили что-то, то лишь бессвязный бред сумасшедших. Ещё нам доводилось видеть сверхмасштабные акты коллективного самоубийства и обрядового погребения… объяснений этому нет вовсе.

Брови Гавейна сошлись к переносице. О таком он прежде даже не задумывался. Но смутно припоминал… что когда висел в небе в обличье спутникового духа, и впрямь порой наблюдал пламя войны, охватывавшее целый континент, войны, достаточные, чтобы уничтожить все государства на материке…

Пусть в те времена его наблюдения были уже сильно отрывочны и из хаоса картинок нельзя было сложить единого хода событий, само существование таких образов подтверждало, что Тиль не лжёт.

Цивилизации на континенте истреблял не один только Магический Прилив.

—Наши возможности наблюдения за сушей ограничены, ведь Прилив отчасти влияет и на нас. Морские девы не гибнут от Прилива, но наше оборудование страдает очень сильно, сам океан делается чрезвычайно опасен и неподвластен. Поэтому мы не знаем в точности, что́ именно творится перед Приливом и сразу после него. Единственное, в чём мы уверены: всякая сухопутная цивилизация, стоит ей развиться до известной черты, неминуемо сталкивается с истребляющим бедствием. Там, впереди, стоит некий незримый предел. И предел этот… судя по всему, возникает после окончания Прилива.

Предел. Незримый предел. Или, вернее… ловушка.

—Очень похоже на ловушку, верно? — раздался сбоку голос Тиль, угадавшей мысли Гавейна. Госпожа морская дева приподнялась на хвосте и задрала голову к усыпанному звёздами небу. — Целые цивилизации точно корабли, плывущие во тьме. Мы, морские девы, смотрели издалека, как их огни мерцают во мраке. Одни поглотила буря, другие погасли ещё до неё. А те, кому посчастливилось одолеть грозу… не успевали мы приблизиться с поздравлениями, как и они вдруг гасли. Это поистине ужасный мир. Кажется, будто в чёрной океанской воде таится незримый водоворот, что в один миг затягивает неосторожного морехода. Вот мы и назвали это загадочное и чудовищное явление…

—Мы зовём его «Чёрная Ловушка». Западня посреди моря тьмы.

(Конец главы)