Том 3 · Глава 35. Пролог
Голубое небо.
Белые облака, в которых нельзя было разглядеть никаких образов.
Деревья, качающиеся на ветру.
Куда ни взгляни, всюду горы, будто тюрьма, ничего не происходит, безвкусный пейзаж, застывший во времени.
Именно таким был мир.
Будучи единственной дочерью в семье жрецов, чьи корни уходили в эпоху Хэйан, она с детства училась танцу Кагура, ни в чём не сомневаясь.
В окружении взрослых, она отвечала на приветствие, точно механическая кукла.
Не имея никаких желаний, она просто влачила своё существование в качестве жрицы в Тсукиносе.
И потому мир ужасно скучным и неинтересным.
Потому юной Саки и не нравился этот мир.
Репетиции были строгими, обычно добрая бабушка, отец и вся семья не шли на компромиссы, когда речь касалась танца Кагура, она даже пожаловаться не могла.
Зачем она тренируется?
Для кого танцует?
Как долго это ещё будет продолжаться?
Честно говоря, хотелось всё бросить.
Но ей не разрешили бы.
Да и она сама не знала, как ей жить.
В глазах Саки была всё так же не изменявшаяся деревня.
Мир был выкрашен красками смирения и застоя.
Саки всё чаще ходила, опустив голову.
Это был летний фестиваль.
Тогда Саки впервые исполняла танец на сцене.
Но для неё это не было чем-то особенным.
Это ничем не отличалось от тренировок, просто место другое.
Разница лишь в том, что наряд был красивым.
Смотревшие с высоты взрослые одаривали её комплиментами, но это не трогало её сердце. Скорее наряд казался тяжелее, и в нём было жарче.
Она испытывала раздражение.
Но девочка ничего не могла с этим поделать.
Так что Саки старательно танцевала.
Так она успокаивала чувства.
«Здорово, не только красиво, но и круто!»
«... А?»
Когда она закончила танцевать. Снизу сцены прозвучал голос.
Посмотрев туда, она увидела мальчика с сияющими глазами, который хлопал ей. На его лице была радостная улыбка.
Когда он направил на неё своё восхищение, она не знала, что делать.
Обычно бившееся спокойно сердце бешено заколотилось. Она схватилась за грудь. Почему-то ей стало трудно дышать.
Всё тело пылало, а голова кружилась.
Её словно лихорадило.
Но это не было неприятно.
Саки не понимала саму себя.
«М!»
«А!»
Так что она оставила удивлённого мальчика и убежала.
Что-то непонятное крутилось в её груди.
Она не могла справиться со своими эмоциями.
Но она понимала, что что-то может измениться.
Это пугало, и когда Саки увидела бабушку, она обняла её, точно прося о помощи.
«М!»
С-Саки?! Что случилось?!»
Обнявшая в ответ бабушка была озадачена тем, что Саки тёрлась об неё лбом.
«Саки, что такое?!»
«Что случилось?.. Ты ведь так хорошо танцевала».
Тоже переживая за Саки, к ней подошли и родители, но она лишь вертела головой, прижимаясь к бабушке.
Для них Саки — это просто не доставляющий проблемы ребёнок.
Она редко капризничала, хорошо себя вела, не была эгоистичной, и так хорошо танцевала, что было очевидно, что у неё талант, настоящая гордость родителей.
Но тут Саки вела себя в соответствии с собственным возрастом.
Ничего не в силах сделать, она начала понимать.
В итоге она успокоилась, подняла голову и осмотрелась.
Бабушка, родители и местные жители смотрели на неё с беспокойством.
Это придало немного сил, потому она высказала всё то, что было у неё на душе.
«... Страшно».
«Страшно?»
«Да».
«Что тебя напугало?»
«Тот мальчик».
«Малыш Кирисима? Он тебя обижает?»
«Хм, он сказал, что Кагура красивая и классная...»
«... А?»
«Не знаю почему, но мне стало плохо. Со мной что-то не так»
Она говорила, едва не плача, а на лицах у всех появились улыбки.
Видя такую реакцию, Саки недовольно надулась, но она поняла, что они улыбаются прямо как тот мальчик.
Она широко открыла глаза и прижала кулачок к груди.
А потом посмотрела на небо.
Среди звёзд, напоминающих драгоценные камни, которые выбросили из шкатулки, величественно сияла большая луна.
Скрывающие их облака были тоже великолепным зрелищем.
Подул ветерок.
Листья, на деревьях в горах, запели.
Пейзаж перед ней и лица присутствующих были ей знакомы.
Но она видела такое впервые.
Почему раньше не замечала?
Сердце никак не успокаивалось.
В этот день Саки поняла, что мир наполнен красками.
Тогда ей было всего семь лет.