Том 1 · Глава 30. Неужели я выгляжу так глупо?
Неужели и для Вас я выгляжу так же глупо, да?
…
Его Величество — глупой. Это Его Величество
Почти силой я заставила смущённого и растерянного Хваама сесть за чайный стол, а сама села напротив и улыбнулась так, словно и не имела в виду ничего дурного.
Итак, вот – эта удивительная женщина: она, ни на миг не задумываясь, вслух говорит гораздо больше, чем ты мог бы и подумать. Настолько больше, что, даже в присутствии незнакомца, она называет самого Императора – глупым. И, если ты всё ещё находишься здесь, то вряд ли тебя можно назвать верным служащим?
Его Величество… Должно быть, Вы сказали что-то такое, чего совсем не имели в виду, леди Есу.
Неужели?
Да. Когда Вы ссоритесь и Ваши эмоции накаляются, разве не бывает так, что Вы говорите то, что и не имеете в виду на самом деле?
Наблюдая за тем, как Хваам пытается меня успокоить, словно протягивает конфету ребёнку, я ещё раз про себя отметила: этот парень явно – не лоялист.
Удивительно, но я даже почувствовала некоторое облегчение, когда услышала слова Хваама: «Всё в порядке!» Хотя верность – это не совсем то, что мне сейчас необходимо.
И я, слегка наклонившись к нему, спросила, всем своим видом показывая, что очень взволнована:
Но зачем Вы пришли навестить меня?
От неожиданности Хваам на мгновение вздрогнул, словно не ожидал такого вопроса. Однако не стал менять тему разговора, а со всей решимостью сразу же заявил о своей цели:
Я пришёл, потому что хотел поделиться с леди Есу своей силой.
Быть может, он думает – я настолько глупа, что не понимаю с первого раза?
Сила? Вы хотите устроить драку?
Сила
Однако, как только я склонила голову, изображая непонимание, Хваам начал объяснять мне более подробно:
Вы знаете, рядом с наложницами Хоран и Сюн-Юн есть такие чиновники, которые им во всём помогают, не так ли?
Хм... конечно.
Леди Есу, Вам тоже нужны такие люди.
Хм.. Но мне совсем не нужны люди для помощи.
После этого я вновь покачала головой и приложила большой палец к губам. При этом на лице Хваама появилась улыбка, которую можно было бы назвать вымученной. А если судить по тому, сколько усилий ему потребовалось лишь для того, чтобы просто улыбнуться, – вряд ли он делал это часто.
Конечно, сейчас Вам это — в будущем?..
Хваам почти изящным жестом откинул назад несколько прядей волос со лба, затем сделал многозначительную паузу и вновь заговорил:
Думаю, Вам точно понадобятся люди, которые смогут помочь Вам. Леди Есу, знаете, Дворец... Куда бы Вы ни пошли, у всех есть какие-то связи. Каким бы великим ни был человек, здесь у него не получится выжить в одиночку. И особенно, если человек
“Невинный”? Вы, наверное, хотели назвать меня
И не думаю, что Вам это может как-то навредить.
Правда?
Да. И я не стану просить у Вас взамен денег или чего-то ещё
Но тогда для Вас…
Я чуть было не продолжила: “Это будет весьма убыточным предприятием”, но вовремя остановилась — замолчала на мгновение, глядя в пустоту. Мне хотелось придумать такой синоним, чтобы это прозвучало достаточно глупо. Не похоже, чтобы “миленькая наложница Есу” использовала такие слова, к примеру, как – “выгодная покупка товара”.
К счастью, Хваам решил, что я настолько глупа, что не могу даже правильно подобрать слова. Поэтому он не стал обращать внимание на моё молчание и ответил сам:
Всё в порядке. Просто возможность помочь прекрасной леди Есу
Эм… Ну, хорошо...
Появился чиновник, который хочет наладить связи с Есу?
Мюнген немедленно вернулся к Императору Ахону, сообщил об утреннем “инциденте”: Есу наконец-то “поймала” Хваама.
В покои Есу Мюнген шёл совершенно с иной целью: Император приказал вручить ей два таинственных мешочка. Но, как только он понял, что в комнате с Есу находится неизвестный чиновник, сразу же удалился, скрыв своё присутствие.
Мюнген в полной мере обладал всеми необходимыми полномочиями: он мог немедленно и отослать Хваама, и выполнить приказ Императора. Однако в его памяти осталось странное выражение лица Ахона, с которым тот говорил Есу о расторжении контракта. И это воспоминание очень беспокоило его. Поэтому он решил пока не вмешиваться в ситуацию, невольным свидетелем которой он сейчас явился, а вернуться и доложить обо всём случившемся Императору.
Потому что вчера вечером Мюнгену показалось, что Императору Ахону совсем не хотелось разрывать контракт с “глупенькой наложницей” Есу…
И такое решение Мюнгена было совершенно верным.
О, Боже… хаа... И я ничего не могу с этим поделать. Теперь у меня нет другого выбора, кроме как продлить этот контракт.
Мюнген мог бы поклясться, что Ахон хочет сказать что-то ещё: уголки рта Императора слегка подёргивались, словно сдерживая какие-то иные слова. И, как противоречие всем произнесённым словам о “трудности выбора”, само выражение лица Императора Ахона стало почти радостным. Точнее – полным сдерживаемой радости.
Император дотронулся до подбородка и спросил о том, что давно должно было прийти к нему в голову:
А как насчёт тех мешочков, которые я просил ей доставить?
Их я не смог вручить: когда пришёл, там уже был Хваам.
Прямо в руки Императора Мюнген передал доверенные ему мешочки: синий и красный.
Синий мешочек было приказано вручить Есу, если она хоть немного раскается. Красный — наоборот, если не будет никаких признаков раскаяния.
И Мюнген точно не знал, что находится там, внутри.
Казалось, Император был даже немного обеспокоен тем, что Мюнген мог увидеть что в них, пока выполнял поручение. Ахон быстро заглянул во внутрь мешочков и положил их — рядом, на стол.
Сэймун, который стоял рядом с Императором и наблюдал за этими манипуляциями, осторожно уточнил:
Итак, Ваше Величество, что Вы имели в виду, когда говорили, что не станете сейчас расторгать контракт с Есу?
С этим теперь ничего нельзя поделать. Расторжение контракта означало бы его полное аннулирование.
На мгновение Мюнген задумался и, сопоставив тон Императора с его взглядом, который сейчас никому не показался бы "неизбежным", учтиво поклонился Ахону и быстро покинул Большой Зал.
Прежде чем вновь заняться мешочками, Ахон жестом отослал и Сэймуна, стоявшего чуть позади трона. И, как только тот удалился, потянулся к таинственным мешочкам — приоткрыл их:
Хмм…
С самым серьёзным выражением лица Ахон смотрел на эти два мешочка, затем почему-то даже огляделся вокруг. Однако, помимо самого Императора, единственным живым существом в Зале был тот самый птенец — подарок от Есу.
Жёлтый цыплёнок весело пищал и без остановки бегал, хлопая крылышками.
Ты
Почти нежно отругав птенца, Ахон открыл синий мешочек — тот, который он велел передать Есу, если она проявит признаки раскаяния. В нём находились маленькие драгоценности, ярко сверкавшие всеми цветами радуги.
Ахон открыл верхний ящик своего стола, достал оттуда небольшую нефритовую шкатулку и переложил в неё драгоценности из этого мешочка.
«Контракт — нет. Необходимости рассказывать тебе об этом
Ахон только хмыкнул и очень решительно захлопнул ящик стола.
Цыплёнок, на этот раз осмелившийся играть уже с императорским плащом, испуганно замер.
Ахон бережно поднял птенца, усадив на подушки, чтобы тот больше не мешал ему, и после этого открыл уже красный мешочек — тот, который должна была получить Есу, если она всё-таки не раскается.
Когда Ахон перевернул мешочек, вытряхивая его содержимое, оттуда выпало шесть бумажных листков. Это были чеки, каждый — на 10 000 золотых монет, выпущенных банком “Ариум”.
Хм?.. Где остальное?
На этом Ахон не стал останавливаться и ещё несколько раз похлопал по мешочку. Наконец-то оттуда выпал ещё один свёрнутый лист бумаги, чуть большего размера.
Это было очень похоже на письмо — на обратной стороне проступали чернильные следы. Покраснев, Ахон какое-то время смотрел на этот сложенный листок.
Ему не было известно, откуда она знала Хорена и хорошими или плохими были их отношения. Ясно было одно: это — настолько сильное, болезненное воспоминание, о котором и сейчас ей не хочется думать. Всех, кто был связан с ним по крови, казнили.
Причина, по которой Ахон чувствовал некоторое сожаление и пытался хоть как-то загладить свою вину после расторжения контракта, заключалась в том, что появилось понимание: он обнажил рану, которая оказалась довольно глубокой. Ведь он и сам слишком хорошо знал — каково это, когда кто-то другой вскрывает твои болезненные раны.
И в это время за дверью послышался звук, возвещающий о чьем-то визите.
Ахон поспешно спрятал чеки и письмо во внутренний карман одежд:
Входите.
Моя догадка, что Мюнгену уже стало известно о визите Хваама, оказалась верной.
Хваам, пожалуйста, приходите и развлеките Есу
С самой любезной и нежной улыбкой я проводила Хваама. А, когда осталась одна, села и начала размышлять — стоит ли мне и дальше продолжать собирать свои вещи? Мои размышления были прерваны внезапно появившимся Мюнгеном с «новостями»: мой контракт — не расторгнут.
Ты всё-таки воздерживайся от ссор с Его Величеством? Что это за поведение такое
После этого последовала пятнадцатиминутная нравоучительная лекция.
Что за поведение? Это
Есу!
И, если по-честному, именно Его Величество спровоцировал меня
Есу!..
Кроме того, а кто приставил кинжал к горлу человека только за то, что тот всего лишь закрыл другому рот рукой? Не вы ли, ребята? Смотри — след от этого кинжала.
И я приподняла голову, показав пальцем на рану — длинную красную линию.
Есу... Характер Его Величества именно такой, какой есть. И в нём не спрятано какое-то особое снисхождение. Береги себя. Хотя бы
Мюнген не стал больше ничего добавлять, только вздохнул, успокоивая меня.
Так я и была смиренной — нет.
Ты была настолько смиренной, что всё это закончилось разрывом контракта, да?
Так я же спасла ваши жизни. Разве это — спасены. Куда уже больше?
И я пожала плечами, улыбнувшись Мюнгену, который только цокнул языком, показывая как всё это ему надоело.
Конечно, я блефовала.
Мне совсем не нравится убивать без причины. Если только мне не угрожает опасность или это — не мой заказ, я, по возможности, воздерживаюсь от лишения жизни другого человека.
Не знаю, происходит ли это от того, что так велит мне моя совесть, или потому, что я не хочу наживать себе врагов, или из-за того, что я видела, как другие — старшие и коллеги — сожалели о таком своём прошлом в самые последние минуты своей жизни? Скорее всего — сочетание всех этих причин.
Но и все эти причины — не так важны. Главное — то, что я ненавижу убийства. И, что ещё важнее, — очень мало людей в этом мире знают, насколько сильно мне ненавистны убийства. Поэтому, когда я говорю вот так, с сарказмом, многие думают, что я — серьёзна. По крайней мере, сейчас выражение лица Мюнгена — не шуточное.
Но пусть это так и останется — моей тайной. Мягкосердечный ассасин, который ненавидит убивать. Раскрытие своей слабой стороны всегда, в конечном итоге, станет — слабостью в реальности. Даже если тебя будут оскорблять и бояться, это лучше — казаться злой, продолжая блефовать.
Мюнген взглянул на часы на стене и тихо вздохнул:
Я лучше пойду.
Почему, братик? Не останешься сегодня на чай?
Да я просто зашёл, на минутку. Не надо собирать вещи.
А на мне уже снова была моя дурацкая маска «глупенькой наложницы»: я, радостно улыбаясь, помахала Мюнгену:
Заходи ещё, братик!
Он молча открыл дверь и вышел.
Что такое? Брат, которого так приглашали заходить, — пришёл.
Была поздняя ночь, я сидела на подоконнике и чистила свой меч.
Едва взглянув на открывающуюся дверь, с большим удивлением обнаружила там самого Императора Ахона. Он стоял со скрещёнными на груди руками и почему-то смущённым выражением лица.
Раз Вам удалось войти без предупреждения, значит, все мои служанки уже ушли?
…
Вы даже не считаете нужным отвечать?..
…
Прекрасно. Не хочешь отвечать — не отвечай. Я замолчала и снова склонила голову, вернувшись к своему занятию. Чистка меча. Блеск...
Теперь Император, словно нехотя, подошёл ко мне и слегка прижал сухую ветошь, которой я начищала меч.
Не боишься порезаться? Но он лишь ткнул пальцем в тряпку, не прикладывая к этому никаких усилий.
Однако, когда я остановилась и подняла на него глаза, Император встретил мой взгляд:
Не думаешь, что Император был бы рад твоему визиту? Особенно
Ах, я вижу, Вы ждали.
Ты действительно хотела, чтобы я дожидался ассасина?
Ах. Значит, всё-таки Вы
Что…!
Вновь Ахон собрался что-то сказать, затем нахмурился и продолжил, словно спорил с кем-то:
Верно. Я ждал. И мне было грустно.
Мне тоже
Это
Конечно.
Тогда у тебя есть намерение показать, что ты была расстроена?
Да, поэтому я буду усердно работать.
…
И я спокойно закончила чистить меч, а затем отложила его в сторону, чтобы он полностью высох.
Выражение лица Императора изменилось.
Неужели ты и правда думал, что я приду благодарить тебя за то, что ты не расторг мой контракт? Ничего себе. Но — почему? Если бы у меня тем утром не появился Хваам, то ты бы точно аннулировал его, верно?
Уф...
Император тихо вздохнул и лёг на кровать. А я вновь в замешательстве наклонила голову и попыталась улыбаться.
Ладно. Со стороны Императора даже странно было ожидать от ассасина — такая красивая?
Простите, что?..
!!!