Том 1 · Глава 37. Святая и Ведьма (3)

Внутри темницы было темно и сыро.

Сквозь трещины в стенах сочилась грязная вода.

Стоило людям покинуть это место, как тут же появлялись крысы, шурша лапками и тычась своими грязными мордочками во все углы.

В темно-зелёном мху, покрывавшем стены, копошились насекомые.

В одной из камер, прикованная к стене толстыми цепями, висела женщина в грязной одежде.

—Закрой глазки, моя ты соня…

Из-под тугих кандалов, сковывавших её тонкие запястья, сочилась кровь.

—На небе звёздочки зажглись сегодня…

Гной стекал по её израненному телу.

—Луна серебряный свой шлёт привет…

Из-под разорванной одежды виднелись ужасные раны.

—Пусть сны чудесные тебе приснятся…

Из её мутных глаз текли слёзы.

—На простынях, что снегом искрятся…

Она пела тихим, печальным голосом, зная, что её уже никто не услышит.

Колыбельная, которую она не успела допеть, срывалась с её потрескавшихся губ.

—В объятиях моих проснешься вновь…

Она пела о своей утраченной жизни, которая уже никогда не вернётся.

—Моя малышка, моя любовь…

—Спи, моя сладкая малышка… — тихо пела Кана, стоя на белоснежной террасе храма и глядя на залитый лунным светом город.

—Ты моя радость, солнышка улыбка…

—Колыбельная? Та самая, которую пела та женщина? — раздался за её спиной приятный голос.