Том 12 · Глава 392. Самая сильная команда из двух человек

Юй Вэй смотрела на Цзи Нина, подперев рукой подбородок, на ее лице играла бессознательная улыбка.

Было очень тихо.

Они были одни здесь, под светом луны. Она и ее младший брат-ученик. Она смотрела него... и все казалось таким совершенным.

......

Площадь императорской цитадели.

«Чтооо?» — Нортсон уставился на образы Цзи Нина и Юй Вэй в рамке небесной Диаграммы. Юй Вэй сидела, уткнув подбородок в сложенные руки и пристально глядя на Нин. «Может ли такое быть, что старшая сестра-ученица Юй Вэй влюбилась в старшего брата-ученика Цзи Нина? Боже мой!»

Маленькая Цин, обернутая вокруг руки Нортсона, тоже пристально наблюдала за ними.

Бросив единственный взгляд на лицо Юй Вэй, любой, у кого наличествовал хоть малейший интеллект, мог догадаться, что она питает чувства к Цзи Нину.

«Эта девочка Юй Вэй и Цзи Нин...?» — Бессмертный Пять Маний усмехнулся. На его взгляд, поскольку и Юй Вэй, и Цзи Нин были необыкновенными талантами черно-белого колледжа, они вполне подходили друг другу.

......

«Посмотрите, посмотрите, смотрите на выражение лица той девчонки! Я же говорил вам! Я уже говорил, что девчонка, должно быть, влюблена в брата Цзи Нина», — Лу Дунбинь указал на Диаграмму, говоря Императору Ся, Верховному Хао и остальным: «Я ведь предлагал вам сделать ставку, но никто из вас не захотел».

«Вы — Мудрец Любви, легендарный сводник, Старейшина Луны... кто посмеет спорить с вами в таком вопросе?» — засмеялся Истинный Бессмертный Чистого Янь, Даоист, одетый в черное одеяние, на котором были вышита диаграмма Тайцзи цвета крови.

«Истинный Владыка, я не мудрец в любви; у меня даже нет Дао-Компаньона. И я определенно не Старейшина Луны; у Небесного Двора уже есть назначенный Старейшина Луны», — поспешно сказал Лу Дунбинь.

Буффонады и шутки; бесстыдство и толстокожесть; мастерство притворства.

Короче говоря, где бы ни появлялся Лу Дунбинь - там возникал смех. Вот почему у него было так много друзей в Трех Царствах. Он был невероятно добродушен, имел сильных сторонников и был очень силен в своем собственном праве. Как же такому не иметь бесчисленных друзей?

......

Девятилотос, сидящая за Праотцом Дуньянь, вцепилась в край одежды, глядя на массивную Диаграмму, кусая губы, сложное чувство было в ее глазах: «Старшая сестра-ученица Юй Вэй... и Цзи Нин, вы...»

Раньше она волновалась лишь слегка. Хотя за последние несколько месяцев Цзи Нин и Юй Вэй стали довольно близки, но они все поддерживали приятельские отношения, Девятилотос думала, это потому, что они были учениками одной и той той же школы. Но, увидев этот взгляд... она больше не имела никаких сомнений!

«Я сделала свой выбор».

«Без сожалений».

Девятилотос закусила губу, мысленно читая мантру успокоения.

Юй Вэй смотрела на Нина, полностью поглощенная своим собственным маленьким миром. Она совершенно забыла, что внешний мир существует.

После некоторого периода времени вокруг Нин начали появляться язычки пламени, которые росли и расширялись в цветок лотоса. Этот цветок, вначале с кулак размером, тоже начал увеличиваться, до огромного пылающего лотоса высотой в десятки метров. Нин остался в самом центре среди лепестков, когда пришла вибрация Дао.

«Э?» — Юй Вэй внезапно опомнилась.

«Неплохо!» — но вдруг чувствовала беспокойство: «Из внешнего мира можно увидеть все, что происходит внутри Диаграммы Яркой Луны Гор и Рек! Кто-то мог заметить меня!»

Она перестала скрывать свои эмоции, когда увидела, что Нин полностью погрузился в медитацию на Дао. Она и забыла, что другие наблюдают за ней! Это заставило Юй Вэй почувствовать невероятное смущение.

«Старшая сестра-ученица», — Нин открыл глаза, а потом сказал с довольной улыбкой: «Я преодолел последнюю преграду. Я, наконец, овладел Дао Преисподней».

Юй Вэй поспешно вернулась к реальности, а потом радостным тоном ответила: «Это замечательно. Младший брат-ученик, вы уже освоили Дао Дождя. Теперь, когда вы овладели Дао Преисподней, а также... подпитывая свой Дао Меча огнем и водой… Должно быть, ваша сила значительно возросла».

«Да», — кивнул Нин, наполнившись нетерпением.

Два полных Дао-Пути. Он также добрался до Области Великого Дао в Дао Меча. Теперь он чувствовал себя еще более уверенным. Хотя некоторые из самых великих гениев среди сотен тысяч конкурентов в Конклаве, возможно, уже начали обучение в собственном Великом Дао, некоторые из них просто не понимали, что делать дальше, в то время как другие просто поняли свои собственные сердца. Только очень немногие достигли области Великого Дао, как Нин.

«Младший брат-ученик, вам нужно воспользоваться возможностью потренироваться в вашей Багровая Диаграмме Девяти Небес», — назидательно сказала Юй Вэй: «Вы только на одиннадцатой стадии. В этом Конклаве будет участвовать много практикующих Багровую Диаграмму Девяти Небес, и большинство из них достигло двенадцатого этапа».

«Понял», — Нин кивнул. Да, это была его слабость. Прошли бесчисленные годы на Ласточкиной Горе, прежде чем появился гений, способный к обучению в Багровой Диаграмме Девяти Небес, но в Командорстве Неподвижных Вод у Черно-Белого колледжа таких было немало. Что касается участников Конклава, многие обучались в Багровой Диаграмме Девяти Небес. Быть на одиннадцатом этапе — действительно не впечатляет.

Однако у него была мощная душа и Меч Бессмертия, а также прием Звездная рука. Он не боялся сразиться с кем-либо из них.

......

Всего через полмесяца после того, как Нин овладел Дао Преисподней.

Массивный юноша в фиолетовых одеждах и юноша с несколько варварской внешностью путешествовали плечом к плечу среди горных лесов, простирая свое божественное устремление на расстояние в десять километров.

«Цану Цзю, сколько у вас талисманов?» — спросил Сяман Цзышань.

«Всего чуть больше тысячи. А у вас?» — ответил Цану Цзю.

«У вас уже более тысячи? Я убил больше людей, чем вы, но у меня всего 989!» — потрясенно уставился на него Сяман Цзышань.

«Это потому, что вы глупы. Вы не обязательно получите много талисманов, убив множество людей. Некоторые люди имеют много талисманов; у некоторых их меньше. Дело сводится к тому, что надо уметь рассуждать... и совершенно ясно, что ваша способность к рассуждению значительно уступает моей», — презрительно сказал Цану Цзю.