Том 1 · Глава 27. Кто кого: родители или дети?
Первым заговорил Баллак, довольно твердым тоном объясняя:
Элия. Что бы ты ни говорила, я не могу этого позволить. Даже с твоего согласия это невозможно.
И он был абсолютно прав.
Сколько бы ни спасал кто-то Элию, всему есть предел.
Простолюдин, чужак, пусть и мальчишка, но оставаться в доме дочери ему не позволено.
К тому же я уже провел в гостевом флигеле этого особняка несколько дней.
Пусть и ради поимки Лунного оленя, но даже этого с лихвой хватало для незаслуженной привилегии.
Однако упрямство Элии оказалось непреклонным.
Раз я сказала, значит, так и будет.
Подобные вопросы так не решаются. Даже если это твой особняк. Я не могу разрешить этой твари находиться рядом с тобой.
С чего вдруг? Среди бесчисленных слуг, выполняющих самую грязную работу, разве найдется кто-то лучше Иуды?
Они всего лишь слуги. Это другое.
Ладно. Тогда я найму этого паренька своим личным слугой.
……Чего?
Раз он одновременно кандидат, проходящий через тренировочный лагерь, и слуга, разве этого недостаточно?
Э-э…
Кажется, в этом есть смысл…
Стоп, так ведь нельзя?!
Ха… Элия. Ты же прекрасно понимаешь, что сейчас несешь бред. Уж такая умная девочка, как ты, должна это осознавать.
Ничего я не понимаю.
Скрестив руки на груди, Элия ответила с показным безразличием.
Баллак помассировал переносицу с видом человека, у которого жутко болит голова.
Выглядел он точь-в-точь как отец, столкнувшийся с трудным переходным возрастом дочери.
Хоть поступки у него и отвратительные, но с виду — обычный родитель.
Хватит нести чушь!
До сих пор хранившая молчание герцогиня Нарцисса не выдержала:
С какой стати ты несешь этот ребяческий и нелепый бред?!
Ну… вообще-то Элия и есть ребенок…
Слов на языке вертелось много, но я пока промолчал.
Я воспитывала тебя совсем не для того, чтобы ты вела себя подобным образом!
Ох. Верно, маркиз Сардис ведь тоже был «прекрасным» учителем, которого лично отобрала герцогиня.
Нарцисса до крови прикусила губу.
Баллак молча ждал, что ответит герцогиня.
Его поза ясно давала понять: он намеренно выжидает, что она скажет на это.
Я украдкой взглянул на Элию.
Одно лишь упоминание этого имени должно было ранить ее, но на лице расцвела холодная, леденящая улыбка.
Улыбка, словно фальшивый мазок кисти на портрете.
Что до того случая…! Я и сама осознаю свою ошибку, признаю её. Но это дело и то
Если не позволите…
Элия откинулась на спинку стула.
Закинула ногу на ногу и высокомерно скрестила руки на груди.
Хищно улыбнувшись, она задрала подбородок и сверху вниз посмотрела на Нарциссу.
«Эта привычка… она что, с самого детства так делает?»
Именно так Элия всегда держалась, когда испытывала к кому-то презрение.
И что же вы сделаете? Что вообще может сделать герцогиня? Убьете меня?
Ах ты…!
Я же уже говорила, герцогиня. Если будете действовать так беспечно, ничего не добьетесь. Хотя, пожалуй, убивать меня уже немного поздно…
Протянув гласные, Элия с вызовом склонила голову набок.
Её смотрящие снизу вверх зрачки медленно окрашивались в чужеродный оттенок.
Если уж собрались убивать, то сейчас
Огненно-рыжие всполохи вихрем закрутились и заплескались в глубине красных радужек.
А в самом их центре ярко сияли желтые золотистые зрачки.
Элия!
Баллак со стуком опустил кулак на стол и вскочил.
Что ты творишь?!
В его собственных глазах тоже промелькнуло оранжевое свечение.
Два мага смертельным взглядом сверлили друг друга.
Я просто хотела напомнить герцогине, что всему свое время и упущенное не вернуть. Момент, когда меня еще можно было убить, неумолимо ускользает.
Плотно сжав губы, Баллак тяжело выдохнул носом и снова сел.
Хотя выходка Элии жутко его разозлила, на лице читалось глубокое отчаяние.
Мне тоже было не до веселья.
Как бы сильно я ни желал победы Баллаку и Нарциссе, слова Элии резали слух.
Да и вообще, нормально ли мне присутствовать при таком разговоре?
Нарцисса с уязвленным видом поджала губы, а Баллак со вздохом утер лицо ладонью.
Воцарилось короткое молчание.
Я осторожно подал голос:
Госпожа… Прошу прощения, но, кажется, они правы.
…Чего?
Как вы знаете, я простой простолюдин. Нахождение рядом со мной принесет лишь вред вашему доброму имени и репутации. За ту милость, что вы проявили… я безмерно благодарен, но…
Не договорив, я замолчал.
Элия смотрела на меня совершенно бесстрастным взглядом.
От одного её взгляда становилось не по себе, будто острыми иглами кололо.
«Не смотри на меня так своими пробужденными глазами Безумного пламени…! Мне же страшно…!»
Разве нормально бояться какой-то тринадцатилетней девчонки?
Нормально.
Потому что это Элия.
Сила магов не считается с возрастом.
Почему?
Элия резко подалась корпусом ко мне.
И повторила тот же вопрос:
Почему?
Ч-что «почему»?
Я спросила, почему.
Ну, то, что эти двое сказали…
А ты сам что думаешь?
Я…
В голове внезапно вспыхнул образ.
Элия, капризно прильнувшая ко мне.
Не знаю, помнит ли она это вообще, но та её слабая сторона случайно открылась мне.
Что вообще значит то, что в памяти всплывает в первую очередь именно эта картина, а не что-либо еще?
Я очень благодарен за предложение, но для меня это слишком большая честь…
Никакая это не честь.
Элия оборвала меня на полуслове.
И крепко схватила меня за руку.
Её теплая маленькая ручка так бесцеремонно вцепилась в мою ладонь.
Никуда не уходи. Останься.
У меня не хватило духу вырвать руку.
Выражение её лица было обычным — холодным и невозмутимым.
Но сжавшая мою руку хватка казалась на редкость отчаянной.
Специально ли она вложила в это силу?
Или же пальцы сжались сами собой, помимо её воли?
Баллак уставился на наши соединенные руки с таким видом, будто намеревался лично перерезать мне запястье.
Элия. Неужели ты думаешь, что у меня нет других способов достать тебя, кроме как напрямую?
Теперь Баллак перешел к угрозам, играя моим благополучием.
Как бы креветке не раздавить спину в драке китов.
В отличие от меня, у которого от всего этого кругом шла голова, Элия оставалась невозмутимой.
Попробуйте.
Нет-нет, не надо пробовать. Почему это ты за всех решаешь…
Если сможете.
Лучезарно улыбаясь, она снизу вверх посмотрела на Баллака.
Словно говоря: «Сначала попробуй перешагнуть через меня, если хочешь убить его.»
В её глазах по-прежнему бушевало Безумное пламя.
В этот момент Нарцисса неожиданно вмешалась:
И это еще не все! Эта девчонка публично оскорбила меня перед всеми людьми!
Она гневно ткнула в меня пальцем.
Из-за своей занятости я упустила это из виду, но эта тварь должна понести заслуженное наказание! Преступника
Меня мало волнует репутация госпожи…
Послушайте, сколько можно терпеть!
Я перебил Нарциссу.
Вышло так, что мои слова совпали с репликой Элии, но отступать было уже поздно.
Я уже открыл рот.
Вы все «эта тварь», «эта тварь», я вам что, какая-то вещь?! Эй, вы вообще берега видите?
Я резко вскочил со стула.
Трое аристократов уставились на меня с глуповатым выражением лиц.
А я перевел прицел на Нарциссу и выпалил:
И вообще, тетушка. Разве я к вам первый лез? Вы сами вляпались носом в дерьмо, так какого черта перекладываете ответственность на это самое дерьмо?
Ч-что, к-какое еще дерьмо носом…
Да и что это за бред с учителем? Вместо того чтобы молча стоять в углу и стыдливо стоять на голове от чувства вины, вы еще и права качаете? И это та самая женщина, которая поднимала руку на ребенка?!
…!
Глаза Нарциссы округлились.
Словно она никак не могла взять в толк, откуда мне вообще об этом известно.
Баллак же сузил глаза, пристально следя за реакцией Нарциссы.
Похоже, даже он до этого момента не знал об этом.
От этой догадки меня взбесило еще сильнее.
Я отлично знал, как сильно эти высокородные особы презирают внебрачных детей.
И тем не менее, даже не утрудив себя проверить, как живет ребенок, они заявляются сюда и теперь пытаются диктовать свои условия!
А вы, дядя, чего сидите с умным видом, будто вас это не касается?
…?
Теперь настала очередь Баллака.
Этот господин выражал свое удивление куда сдержаннее.
Но перед нами всё-таки Баллак ди Бебель.
В отличие от рядовой с виду Нарциссы, он был опаснейшим магом.
Потенциал Элии, конечно, превосходил его, но в настоящий момент по силе магии Баллак был на голову выше.
В конце концов, именно благодаря этой силе он и занял свое положение.
Для такого простолюдина, как я, даже просто смотреть ему в глаза — уже тягчайшее неуважение.
«Да мне плевать.» И плевать с высокой колокольни.
Плевать мне на герцогов и прочих шишек: если они будут вести себя как сволочи, я тоже не намерен молчать в тряпочку.
Если уж говорить строго по фактам, я вообще-то спас вашу дочь. Пусть я и нижайшего происхождения, но разве можно так по-скотски со мной обращаться?!
Д-да как ты, смеешь…
Я не прошу у вас ни слов благодарности, ни наград. Но раз вы сами можете все обсудить и просто спустить мне сверху свое решение, какого черта вы постоянно впутываете меня в свои разборки и таскаете сюда?! Вот что я хочу спросить!
Баллак и Нарцисса…
Оба уставились на меня с отвисшими челюстями.
На их лицах читалось абсолютное ментальное расстройство.
Но даже эти их тупые физиономии жутко меня раздражали.
В голове снова всплыло то воспоминание.
Эти ублюдки наверняка даже не представляли, что говорила Элия в полусне этой ночью.
И неужели это происходило только вчера? С чего бы вдруг?
Я же пытался убедить себя не лезть.
Как же тяжело и обременительно — брать на себя ответственность за чужую жизнь.
Дешевой жалостью тут тоже не поможешь.
Жалко её, хочется помочь, хочется утешить…
Взять на себя её проблемы, тащить этот груз вместе с ней, давать советы.
Всё это… Я уже через всё это проходил.
Потому что я всегда был идиотом с шилом в заднице, который, стоило кому-то заикнуться, лез на рожон и переворачивал всё вверх дном.
И это касалось не только меня лично.
Стоило мне в очередной раз не сдержать свой паршивый характер, как я ввязывался в драку.
И тогда на собственном опыте усвоил: бессильная мораль — это не более чем позерство.
Она ничем не лучше дешевого лицемерия.
И всё же это плачущее лицо никак не шло из головы, всплывая снова и снова.
Мне было невыносимо слышать, как тринадцатилетний ребенок с совершенно безмятежным видом рассуждает о том, что её можно убить.
В бытность спортсменом я работал в одном спортзале.
Он находился в густонаселенном районе, так что туда захаживали люди самых разных возрастов.
Я проработал там довольно долго и повидал немало народу, среди которых было много детей.
Больше всего мне запомнились дети из неблагополучных семей. Одиночки. Те, кто почему-то всегда держался особняком и был зажат.
Когда сближаешься с ними и начинаешь слушать их истории, ощущения остаются очень странными.
Деньги на посещение спортзала родителям выделить не жалко, а вот на саму заботу о ребенке времени уже нет.
По сути, это чистой воды заброшенность.
И дело тут вовсе не в материальной нужде — скорее, в звенящей эмоциональной пустоте вокруг.
Конечно, не все родители поголовно были монстрами.
Но память услужливо подсовывала именно эти худшие примеры, потому что они так отчетливо перекликались с текущей ситуацией…
«Да нахрена я вообще об этом вспоминаюванные…!»
В голове царил полный кавардак.
Сплошное замешательство.
Элия, которая по малейшему капризу сжигает людей дотла.
И Элия, которая рыдает, уткнувшись мне в грудь.
Два этих совершенно разных образа поднимались со дна памяти легкой дымкой.
То накладываясь друг на друга, то расходясь. Снова и снова.
Какая из них настоящая?
Вам самим не стыдно? Столько лет вам было наплевать, как живет этот ребенок, а теперь вы вдруг решили изобразить из себя любящих родителей? А?
Если бы я не высказал это вслух, то, наверное, в один прекрасный день просто задохнулся бы от накопившейся желчи.
Просто потому, что молча терпеть — это вообще не про меня.
И только высказавшись, я сообразил, что вообще-то только что встал на защиту Элии.
Пф-ф!
В этот момент прямо у меня под боком раздался смешок.
Я скосил глаза и увидел, как Элия, прикрыв рот рукой, заливисто хохочет.
Да так искренне, что в угольках её глаз даже выступили слезинки.
Ох, это просто…
Протирая уголки глаз тыльной стороной ладони, проговорила Элия:
Какое же неожиданное и приятное зрелище.
Она одарила меня сияющей, чистой улыбкой.
Я даже в самых смелых фантазиях не могла представить, что когда-нибудь увижу нечто подобное.
На секунду я даже залюбовался этой искренней, неподдельной улыбкой.
Вы слышали? Светлейший князь. Герцогиня.
Элия повернулась к ним с улыбкой.
От её лица так и веяло абсолютной уверенностью.
Этот паренек теперь мой.
…Чего сдуру?! Какое еще «мой»?
С чего вдруг такие выводы?!
Я вообще-то не вещь…
Проехали. Впрочем, вы ведь наверняка явились сюда из-за вчерашнего инцидента.
Нарцисса все еще пребывала в ступоре, беззвучно открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба.
Но великий герцог выглядел не лучше.
Князь?
Баллак, который всё это время разглядывал меня так, будто увидел какое-то диковинное чудовище, наконец провел ладонью по лицу.
Откашлявшись, он вернул себе привычный голос:
Верно, так и было. Прежде всего, мы собрали множество улик. Если говорить коротко: вина Сардиса полностью доказана. Но…
Во взгляде Баллака вновь проступила жесткость.
Тот факт, что этот сопляк вызывает подозрения, никуда не исчез.
Надо же было такому случиться: именно в тот момент, именно в дальнем флигеле отелился я, и именно я наткнулся на Сардиса.
Даже по моим меркам это было невероятное, из ряда вон выходящее совпадение.
Давайте оперировать не домыслами, а проверяемыми фактами.
Элия загнула один из своих коротких пальчиков, а затем принялась перечислять дальше:
Первое: Сардис пытался причинить мне вред. Второе: Иуда помешал ему. Третье: если бы не Иуда, неизвестно, чем бы все закончилось.
Элия в упор посмотрела на Баллака, словно спрашивая: «Нужны ли тут вообще какие-то еще слова?»
Баллак до боли сжал челюсти.
В тишине послышался неприятный скрежет зубов.
Элия… Неужели ты до конца решила стоять на своем?
Абсолютно.
Ха… Фух…
Баллак молча прикрыл глаза и тяжело, со свистом выдохнул.
Затем медленно поднял веки.
В его погасшем взгляде читалась глубочайшая усталость.
И он процедил сквозь зубы, словно выплевывая слова:
…Объяснениями для гостей займусь я.
Это было равносильно признанию поражения.
Как пожелаете.
Баллак поднялся со стула.
Следом за ним поднялась и Нарцисса.
От них так и разило атмосферой людей, уходящих скрепя сердце.
Они, судя по всему, наконец осознали, что переубедить Элию не получится никаким способом.
Родители, которых не могут победить дети.
И эту народную мудрость я сейчас прочувствовал на собственной шкуре самым нежелательным образом.
Уже уходя, Баллак бросил на меня тяжелый, не предвещающий ничего хорошего взгляд:
Я буду следить за тобой. Запомни это.
И после всего пережитого он все еще продолжает меня задирать?
Я не остался в долгу и тут же парировал:
Завидую вашей феноменальной памяти.
Услышав это, Элия снова расхохоталась.
Её смех был чистым и звонким, как пение птиц весной.
Баллак скривился и повысил голос, в котором послышалось раздражение:
Неужели ты дерзишь мне только потому, что рядом Элия? Считаешь, что эта девчонка послужит тебе надежной крышей?
Какая наглость.
Да я бы душу продал за такую надежную крышу, какая есть у нашей госпожи.
В прошлой жизни я столько раз страдал от отсутствия хоть какого-нибудь покровителя, что и не сосчитать.
Их было бесчисленное множество.
И с чего это он вдруг затянул свою песню?
Я с вызовом уставился на Баллака.
Тот некоторое время злобно буравил меня взглядом, но потом лишь тяжело вздохнул и молча зашагал к выходу.
Видимо, возиться со мной у него уже не оставалось никаких нервов.
Честно говоря, за такую дерзость меня действительно могли прибить на месте, и никто бы слова не сказал.
То, что я до сих пор жив — целиком и полностью заслуга Элии.
Но я огрызался вовсе не потому, что слепо надеялся на её защиту.
Даже если бы её здесь не было, я всё равно сказал бы то, что должен был.
Пусть даже после этого меня бы тут же прикончили.
Странная ты все-таки.
Долго смеявшаяся Элия подперла подбородок рукой и пристально всмотрелась в меня.
Как у тебя получается раз за разом делать именно то, что приносит мне такое удовольствие?
Да что я вообще делаю… с чего она взяла…
Я ведь просто отвечал на их выпады и огрызался на хамство, когда меня пытались задеть…
Ты прямо как человек, которого создали специально для меня.
Слышать такое от ребенка — ни капли не романтично.
Скорее, это звучало предельно высокомерно и по-аристократически надменно.
Но один вопрос все же не давал мне покоя.
Этот особняк. Все эти слуги.
Пусть она и внебрачная дочь, но все они обучались и готовились служить именно ей.
Так почему же она выделила именно меня…
Скажи-ка, у тебя что, несколько жизней?
Ничуть.
Просто меня воротит от людей, которые пытаются вешать на меня ярлыки и помыкать мной.
Вренами я даже позволял себе переносить это отношение на тех, кто казался мне близким.
Иногда — на совершенно незнакомых людей, нуждающихся в помощи.
А теперь…
Тебе так сильно хотелось заполучить такую опору, как я?
…Чего? Какую еще? А?
Тьфу, погоди-ка.
Я ведь совсем не это имел в виду!
Впрочем, мне не сложно.
Я совсем не это хотел сказать…
И вообще, теперь тебе уже не уйти отсюда, даже если захочешь.
Баллак и Нарцисса потерпели поражение.
В конце концов, мне придется плыть по течению воли Элии.
У меня не осталось ни полномочий, ни сил на отказ.
«Даже если не сразу, наверняка представится шанс сбежать. Все равно придется то и дело выбираться наружу в тренировочный лагерь. Если гильдия информации поможет, будет еще проще…»
Пока я мысленно успокаивал себя, Элия в упор уставилась на меня.
Наши взгляды встретились. В её глазах по-прежнему полыхало Безумное пламя.
Она долго сверлила меня взглядом, а затем жутковато улыбнулась.
Словно насмехаясь над моим смирением и попыткой смириться с неизбежным.
Как будто заводила этот разговор вовсе не для того, чтобы подчеркнуть простой факт моего переселения в главный особняк.
Теперь ты будешь жить здесь.
Я рефлекторно сглотнул вязкую слюну.
Тело одеревенело, точно перед глазами ядовитая змея.
Эта улыбка была мне слишком знакома.
Опасная улыбка.
От её мягкого, полного наивного веселья голоска разило смертельным ядом.
Стоит тебе сделать шаг за порог…
Элия поднялась со стула.
Шаг за шагом, спокойно и неторопливо она приближалась ко мне.
Ты.
Остановившись прямо передо мной на расстоянии вытянутой руки, она ослепительно улыбнулась:
Умрешь.
Хрупкий образ несчастной, нуждающейся в защите Элии, который так бережил мои нервы, испарился без следа, будто сожженный дотла.
Маньячка и пироманка.
Прямо передо мной стояла та самая величайшая злодейка Элия, которую я так хорошо знал.
«Какого черта вдруг…?!»
Причин я не знал, но вывод был очевиден.
«Надо делать ноги…!»
…!