Том 1 · Глава 18. Перед съемками (3)
У Ха На страдала еще сильнее оттого, что причиной ее терзаний... да, по-другому и не скажешь, назовем это ревностью... стала именно Ли Соль.
Если не брать в расчет Ли Мин У, Ли Соль была не из тех, кто легко открывает душу первому встречному. Пусть внешне она и казалась равнодушной да беззаботной, глубоко внутри прятала раны, о которых никому и никогда не рассказывала.
И хотя со средней школы они не были неразлучными подругами, они делились друг с другом сокровенным чаще, чем с кем-либо еще, поэтому Ха На прекрасно все понимала.
Осознание этого лишь усиливало ее отвращение к самой себе, заставляя вести себя подобным образом вопреки здравому смыслу.
«Соль определенно все заметила...»
Внезапно мысли У Ха На устремились в другое русло, словно она отчаянно пыталась убежать от собственных страданий.
Раз уж все и без того всё поняли... стоило ли теперь осторожничать?
Если всё продолжится в том же духе, в отношениях с Ли Мин У возникнет лишь еще большая неловкость, и тогда не получится ни сделать шаг вперед, ни отступить назад.
У Ха На отчетливо осознавала эту тенденцию.
К тому же она была не из тех, кто станет безвольно топтаться в этой серой зоне неопределенности.
«Хочешь, я покажу тебе, что такое настоящий флирт?»
У Ха На шумно выдохнула через нос.
Она колебалась вовсе не из-за нехватки уверенности в себе на фоне остальных девушек.
Просто Ли Мин У казался неприступным, точно железная крепость.
Но так ли уж он был неприступен на самом деле?
...Хотя он ведь чертовски хорош собой. Разве нет?
В собственной внешности она тоже не сомневалась.
«Ай, ладно... Хватит забивать себе голову лишними мыслями».
Разве не избыток размышлений привел ее к нынешнему тупику?
Возможно, для человека со столь сложным характером, как у Ли Мин У, простой подход сработал бы куда лучше...
От этих мыслей ей на душе стало немного легче.
К слову, это ведь как-то было связано с Ли Соль и кружком рисования...
Едва она собралась из любопытства расспросить Ли Соль поподробнее...
В ящике стола завибрировал телефон.
У Ха На незаметно достала мобильный.
На экране высветилось превью сообщения.
[Мама]: Поговорим дома, дрянь такая.
Ее губы, едва успевшие приподняться в улыбке, мгновенно опустились.
А взгляд сделался ледяным.
Если бы я сказал, что собираюсь тайно встретиться с Ли Соль после уроков... это прозвучало бы довольно странно. Но так оно и было.
Разумеется, никаких грязных помыслов я не преследовал, и мы оба прекрасно это понимали.
Мне требовалась исключительно ее помощь.
Когда классный час завершился и ученики хлынули наружу бурным потоком, в школе быстро воцарилась тишина.
Я встретил Ли Соль в опустевшем коридоре.
С самой первой секунды нашей встречи ее глаза так и горели от любопытства.
Мне так интересно. Прямо умираю от любопытства...
Ее интерес вполне можно было понять, ведь я ни с того ни с сего попросил показать мне кружок рисования.
И все же она выражала свои эмоции слишком открыто, словно безмолвно вопрошая: «Мне же безумно интересно, неужели ты ничего не расскажешь?»
Конечно, вряд ли она делала это намеренно, просто в силу своего характера не умела сдерживаться.
Насколько я помнил, она всегда была такой, пусть мои знания и основывались скорее на нескольких строчках из текста, нежели на личном общении и опыте.
Как бы то ни было, притворившись, будто ничего не заметил, я молча последовал за ней.
К счастью, расспросами она докучать не стала. Несмотря на столь явное нетерпение, она, похоже, изо всех сил старалась держать себя в руках, искренне желая отплатить мне за оказанную ранее услугу.
Ты ведь говорил, что задержишься здесь ненадолго?
Кружок делился на две части: комнату отдыха и мастерскую. Ли Соль решила начать с первой.
Стоило мне переступить порог, как в нос ударил отчетливый запах краски, дерева и чего-то еще. Хм, эти ароматы мне тоже стоило запомнить.
Не просто ненадолго... Скажи, я смогу приходить сюда почаще?
Хочешь, чтобы я устроила тебе еще несколько экскурсий?
Да.
Включив свет в комнате отдыха, она посторонилась, безмолвно предлагая мне осмотреться.
Я даже выпросила ключ у президента кружка ради этого... Ой, только не подумай, что я тут хвастаюсь.
Хорошо, спасибо.
...Я же сказала, что не хвастаюсь.
Знаю.
Стоило мне ответить ей в тон, как она недовольно закатила глаза.
Я окинул взглядом открывшееся за ее спиной помещение.
По размерам эта комната мало чем отличалась от раздевалки футбольного клуба, где я уже бывал, однако порядка здесь определенно наблюдалось куда больше.
По словам Ли Соль, это место служило не столько для работы, сколько для хранения инвентаря, коротких собраний и отдыха, поэтому обстановка здесь была скромной: шкафы вдоль стены, столы да стулья.
О чем ты хотел спросить?
Что члены кружка делают в первую очередь, когда приходят сюда?
Ну, здесь мы в основном только храним инструменты...
Значит, надолго тут никто не задерживается?
Верно. Вся работа кипит в мастерской, а это скорее подготовительная комната.
Ли Соль терпеливо и подробно отвечала на все мои вопросы.
Я внимательно осмотрел комнату, касаясь некоторых вещей руками и тщательно изучая детали, после чего мы направились в саму мастерскую.
Кажется, именно в этот момент до Ли Соль начало что-то доходить.
Ты что, снимаешься в чем-то? Будешь играть роль?
Да.
Скрывать очевидное дальше не имело смысла, поэтому я ответил утвердительно.
В классе при посторонних я не мог об этом распространяться, но сейчас обстановка располагала к откровениям. Раз уж человек вызвался помочь, ему лучше было знать истинную цель, чтобы его советы оказались более точными.
Ого... правда?
Только не говори остальным ребятам.
Ладно. Представляю, какой шум они поднимут, если узнают. Но можно спросить, кого именно ты играешь?
Ученика, который занимается рисованием.
После моего лаконичного ответа Ли Соль на мгновение смерила меня оценивающим взглядом.
...Что ж, смотри сколько угодно.
На самом деле у меня оставалось еще немало вопросов. Увидев комнату отдыха и мастерскую воочию, я почувствовал, как во мне просыпается азарт, ведь просто знать о месте и уметь правильно двигаться в нем — совершенно разные вещи.
Не могла бы ты обучить меня кое-каким тонкостям?
Каким именно?
Проявив неподдельный интерес, она заметно оживилась.
Я знал, что родители Ли Соль были актерами, и помнил, как сильно она недолюбливала эту профессию. Но, возможно, сама мысль о том, что ее сверстник пробует себя на этом поприще, показалась ей любопытной?
Размышляя о ее мотивах, я ответил первое, что пришло в голову:
Я хочу попробовать... порисовать.
...
Несколько секунд она молча смотрела на меня, а затем прыснула со смеху.
...Чего ты смеешься?
Да так, просто ты сейчас выглядел очень забавно. Рисовать-то ты и сам можешь.
...Что греха таить, мой ответ и правда прозвучал глуповато.
Быстро справившись со смехом, она ненадолго задумалась и произнесла:
Но я поняла, к чему ты клонишь. Тебе нужно красиво сидеть перед мольбертом... ну, чтобы атмосфера была соответствующая, верно?
Да. Но раз ты все поняла, зачем тогда смеялась?
А мне уже и посмеяться нельзя?
...Когда ты говоришь с таким серьезным видом, мне даже ответить нечего.
Да ладно тебе, просто забавно вышло.
Слегка хлопнув меня по плечу, она добавила:
Будем считать, что я согласилась... Так что присаживайся пока куда-нибудь.
К счастью, она оказалась не против дать мне пару уроков. Если я освою хотя бы азы, то смогу тренироваться дома самостоятельно.
Придется, конечно, прикупить художественные принадлежности... но разве я зря откладывал деньги с подработки? С этим проблем возникнуть не должно было.
В полученном мной сценарии у Ким Юля была сцена, где он в одиночестве рисовал в художественном кружке. Она появлялась уже в первой серии, знаменуя его самый первый выход на экран.
Я прекрасно понимал, что способность глубоко погружаться в роль — это бесценный дар для любого начинающего актера, но даже он не являлся всесильным. Напротив, разумная осторожность и подготовка принесли бы куда больше пользы в будущем.
И дело тут вовсе не в лекциях моего профессора из прошлой жизни, который скептически относился к методу Станиславского. Речь шла об элементарном стремлении узнать как можно больше.
Как бы то ни было, мастерская представляла собой просторный кабинет, откуда вынесли все парты и стулья. Вместо них повсюду стояли мольберты и маленькие круглые табуреты, а вдоль стены выстроился целый ряд гипсовых бюстов.
Пахло здесь совсем иначе, нежели в комнате отдыха. Наверное, это был запах масляных красок?
Я устроился перед одним из мольбертов — единственным, на котором был закреплен холст.
Ли Соль подошла ближе, собираясь что-то объяснить, но внезапно тихонько прыснула.
Ты что, собрался рисовать голыми руками?
...Ах. Точно, надо было захватить инструменты из той комнаты.
С опозданием осознав свою оплошность, я только собрался приподняться, как Ли Соль легонько помахала перед моим носом небольшой сумкой-пеналом.
И когда только успела прихватить?
Я знала, что так и будет, поэтому взяла ее с собой. Ну как тебе моя предусмотрительность?
Признаю, впечатляет.
Хе-хе.
Оставшись довольной моим ответом, Ли Соль протянула мне пенал.
Открывай давай.
Я расстегнул молнию и достал оттуда карандаш.
Однако теперь, оказавшись один на один с чистым холстом, я засомневался, стоит ли мне вообще что-то изображать.
Может, для начала просто порепетировать позу?
Да рисуй ты, не бойся.
Правда?
Я же сказала, что возьму вину на себя, если что. Боже... ну и трусишка же ты.
Ты... Стоило нам прийти на твою территорию, как ты тут же начала держать меня за дурака.
Ну, судя по твоему поведению, ты и есть дурачок.
Ли Соль явно вошла во вкус, забавляясь моей неприкрытой растерянностью.
Поделать с этим я ничего не мог, ведь в изобразительном искусстве я действительно не смыслил абсолютно ничего.
...Но разве это не сулило мне серьезных проблем?
Съемки должны были начаться уже через месяц.
Конечно, операторы вряд ли стали бы крупным планом фиксировать мои неуклюжие движения, выбрав более удачные ракурсы.
Однако полагаться исключительно на это я не мог. Как я уже говорил, все упиралось в отношение к делу.
Я принялся сосредоточенно размышлять о Ким Юле.
По задумке авторов, Ким Юль особенно преуспевал в портретной живописи.
Среди его реплик была фраза о том, что человек на холсте порой выглядит куда искреннее, чем в реальной жизни.
Размышляя о его семейных обстоятельствах... Родители вечно пропадали на работе. Точнее, у него были мачеха и отец, а сам он рос единственным ребенком.
Семья ни в чем не нуждалась, однако душевного тепла мальчику катастрофически не хватало.
Родная мать умерла от болезни, когда ему исполнилось девять, а появившаяся позже мачеха и родной отец попросту не умели проявлять к нему нежность.
С самого детства Ким Юль рос неразговорчивым ребенком, проводя долгие часы в одиночестве и наблюдая за окружающими.
Сближаться со сверстниками он начал лишь после того, как резко вытянулся и возмужал, обретя выразительные черты лица. Не научившись у родителей отдавать тепло, он привык лишь безответно принимать его от друзей.
Разумеется, в общении он неизбежно проявлял некую неловкость, которую в дораме преподносили зрителю под соусом загадочности.
Именно поэтому внешность играла ключевую роль... об этом мне поведал сценарист во время нашей личной беседы.
Момент, послуживший толчком к началу его общения с людьми, во многом перекликался с моей собственной историей, а поиск подобных точек соприкосновения всегда помогал мне лучше вжиться в образ.
Если спросить, трудно ли мне погружаться в роль без таких ухищрений... пожалуй, да. Но это всего лишь дело практики.
Никто не знал, как все сложится перед объективом настоящей камеры, и если в нужный момент я не смогу выдать нужную эмоцию, винить будет некого.
Метод, к которому я прибегал сейчас, отличался практичностью — именно его я использовал в прошлой жизни.
Чем же было рисование для Ким Юля... побегом от реальности? Или способом понять людей?
...Чего это ты вдруг так посерьезнел?
...Репетирую. Раз уж ты взялась меня учить, я должен выложиться на полную.
...
К счастью, Ли Соль больше не стала подшучивать.
Не держи карандаш вот так...
Сделав шаг ближе, она мягко поправила мою позу.