Том 1 · Глава 22. Первая съемка (2)
Чон Ю На стала ученицей второго года обучения в старшей школе.
Сначала даже открывать дверь класса и заходить внутрь было непривычно, но теперь у нее появились друзья, с которыми можно было пообедать, и люди, с которыми можно было постоять у окна во время перемены, болтая ни о чем.
В классе всё чаще раздавался дружный смех.
Радость, проистекающая из этой обыденности, была особенной именно потому, что в ней не было ничего особенного.
И всё же, один уголок ее сердца до сих пор не зачерствел окончательно. Поэтому она легко приходила в восторг от сущих пустяков, и так же легко обижалась.
Это было похоже на пребывание в мягком, податливом состоянии, когда даже легкое прикосновение кончиком пальца оставляет заметный след.
Как ни странно, эта хрупкость ничуть не смущала.
Слово «молодость» по-прежнему казалось немного преувеличенным и отчасти кринжовым, чтобы произносить его вслух, но вряд ли нашлось бы другое слово, способное столь причудливо отразить этот период жизни.
Восемнадцатый год жизни Чон Ю Ны протекал более обыденно, но в то же время более ярко, чем она могла себе представить.
И говоря об обыденности, нельзя было не упоминуть об одной вещи.
О романтике.
У Чон Ю Ны до сих пор не было никакого четкого опыта в отношениях. Но это не значило, что слово «романтика» было ей так уж чуждо.
Она бы сказала, что еще ни разу не влюблялась, но определенно топталась где-то на пороге этого чувства.
И такие перемены Чон Ю Ну нисколько не смущали.
Несмотря на звонок, возвещающий о начале урока, Чон Ю На всё еще находилась в коридоре: она возвращалась после того, как отнесла документы в администрацию по поручению своего классного руководителя.
Поскольку большинство учеников уже разошлись по классам, в коридоре стояла тишина.
По какой-то причине эта тишина пришлась Чон Ю Не по душе, и она замедлила шаг, неспешно прогуливаясь.
Внезапно ее взгляд зацепился за кабинет с приоткрытой дверью. Одной лишь раздвижной двери, отличающейся от тех, что были в обычных классах, было достаточно, чтобы понять — это не учебная аудитория, а комната какого-то клуба.
Табличка над дверью гласила: «Арт-клуб».
Чон Ю На уже собиралась пройти мимо, как вдруг, почувствовав что-то неладное, повернула голову.
«А? ...Там кто-то есть?»
Сейчас шли уроки. Разве это не странно, что кто-то остался в клубной комнате, а не на занятиях?
Склонив голову набок, Чон Ю На заглянула в щель приоткрытой двери и увидела его — парня в черном брезентовом фартуке поверх школьной формы, который что-то рисовал.
Его руки, полностью поглощенные работой, были странно черными, и взгляд Чон Ю Ны сам собой переместился с его рук на лицо.
Чон Ю На знала, кто это. Они не были близки, но его имя то и дело доносилось до ее слуха, даже если она не обращала на это внимания.
Ким Юль. Поговаривали, что он невероятно красив, добр и пользуется бешеной популярностью у девушек.
Перед ней предстало лицо, куда более отчетливое, чем тот расплывчатый образ, о котором она лишь слышала в слухах и видела мельком.
Прямой нос с точеным профилем. Слегка опущенные глаза, возможно, из-за концентрации на работе. Лицо, необычайно чистое на фоне перепачканных углем рук.
Этот красавец, которым восхитился бы каждый, был поглощен рисованием.
Не обязательно подсматривать исподтишка. Хочешь зайти посмотреть, если не хочешь идти на урок?
Этот голос заставил Чон Ю Ну, до этого тупо пялившуюся на него, вздрогнуть.
Ей казалось, что он полностью погружен в работу, но, слегка склонив голову, он смотрел прямо на нее...
Стоп! Снято!
Голос режиссера разрезал тишину, и Чон Ю На... точнее, Чи Ын Соль резко повернула голову.
Коридор, в котором она стояла, затаив дыхание, исчез, сменившись попавшими в поле зрения камерами, софитами и снующим туда-сюда стаффом.
Ын Соль, вам что-то доставляет дискомфорт? Нужно время, чтобы передохнуть?
Чи Ын Соль, до этого момента тупо стоявшая с приоткрытым ртом, с запозданием пришла в себя. Ее губы, до этого не шевелившиеся, торопливо задвигались.
Ах, п-простите. Нет, я могу продолжать.
Это ваши первые съемки, так что времени у нас полно. Чувствуйте себя комфортно и не торопитесь.
Д-да...!
Смысл этих слов был предельно ясен. Поскольку это были ее первые съемки, они, естественно, ожидали от нее неловкости, пока она не адаптируется. Поэтому «соберитесь и попробуйте еще раз»... вот что это значило.
И человеком, продемонстрировавшим эту неловкость, была она сама.
Конечно, вряд ли в эти слова вкладывался столь резкий подтекст, но, вернувшись на исходную позицию, Чи Ын Соль придала своему промаху особое значение.
То, что она сейчас чувствовала — это смущение, стыд... и легкое чувство предательства.
А причиной всему был не кто иной, как Ли Мин У. Ведь она растерялась в тот самый миг, когда они обменялись своими первыми репликами.
«...Да он же подготовленный!»
Обмен выражениями лица, зрительный контакт, дыхание, поставленный голос.
Ощущение обученного человека чувствовалось просто невероятно сильно. Причем того, кого обучали «очень хорошо».
Она поняла это с первой же его реплики — плавный диалог, который вообще не походил на игру.
Сколько бы ты ни репетировал, в конечном итоге на реальных съемках все равно всплывут какие-то недочеты. В этом и заключалась суть работы на съемочной площадке.
И человеком, который понимал это лучше кого бы то ни было, была сама Чи Ын Соль. У нее, по крайней мере, имелся реальный опыт съемок.
Именно поэтому она так сильно растерялась. Все те мысли, которые крутились у нее в голове до этого момента, пронеслись перед глазами, словно панорама:
«А? Семнадцать? Нулевой опыт? Ха... видимо, мне, как сонбэ, придется тащить его на себе?»
(Конечно, на самом деле она так не думала, но это было воспоминание, сфабрикованное в разуме Чи Ын Соль.)
И, думая об этом, она оказалась буквально ошеломлена его игрой с первой же сцены, из-за чего и запорола свою реплику.
«...Но разве это не бред какой-то?»
Ей было неприятно вновь возвращаться к этим мыслям, но... ему ведь семнадцать?
Неужели можно играть НАСТОЛЬКО хорошо только благодаря тому, что тебя «хорошо» обучили? В таком юном возрасте?
Это было просто... он настоящий актер. Полноценный актер. Тот самый образ, который она рисовала в своем воображении, когда только начала мечтать об этой профессии.
Затем Чи Ын Соль энергично замотала головой.
«Соберись! Сейчас я Чон Ю На!»
Если она будет ошибаться из-за того, что ее выбила из колеи игра семнадцатилетнего подростки, то... это повергнет ее в пучину ненависти к самой себе. Хотя она уже и так напортачила.
К тому же, это были реальные съемки. Неужели она всерьез думала, что отговорки в духе «я его недооценила» или «я не знала, что он подготовлен» здесь прокатят?
Это вам не шоу талантов в средней или старшей школе.
Чи Ын Соль сделала глубокий вдох. Затем с силой похлопала себя по щекам.
Э-э... Ын Соль, с вами всё в порядке?
Да! Прошу прощения. Я возьму себя в руки и попробую еще раз.
Щеки саднило от пощечин, но и в голове прояснилось настолько же.
Вскоре вновь раздался голос режиссера:
Мотор!
Не обязательно подсматривать исподтишка. Хочешь зайти посмотреть, если не хочешь идти на урок?
Этот голос заставил Чон Ю Ну, до этого тупо пялившуюся на него, вздрогнуть.
Ей казалось, что он полностью погружен в работу, но, слегка склонив голову, он смотрел прямо на нее.
Их взгляды пересеклись.
«...Он заметил?»
Лицо Чон Ю Ны залилось румянцем от мысли о том, что она выглядит так, словно ее поймали за подглядыванием.
Хотя, по сути, разве не так оно и было?
Э-э, ну...
Пока Чон Ю На пыталась подобрать слова, Ким Юль полностью развернулся к ней. На его губах играла нежная улыбка, словно он обращался к другу, с которым виделся постоянно, а не к человеку, которого видел впервые в жизни.
Я всё скажу учителю вместо тебя.
...А разве так можно?
Мне разрешили. Я рисую работу, чтобы отправить ее на конкурс на следующей неделе.
Шаг за шагом Чон Ю На начала продвигаться вглубь комнаты арт-клуба.
Я-ясно...
Было бы странно просто стоять здесь в неловкости, а затем уйти, но перспектива сбежать после того, как ее поймали с поличным, нравилась ей еще меньше.
К тому же, разве это не новый опыт — заниматься подобным во время уроков? Почти как прогул.
«...Хотя это и так прогул».
Когда она полностью вошла в клубную комнату, Ким Юль забавно рассмеялся, затем встал со своего места, принес еще один стул и поставил его рядом с тем, на котором сидел сам.
Похлопав по сиденью, он произнес:
Садись сюда.
«...И у него вообще нет никакой неловкости?» Пригласить человека, которого видишь впервые в жизни, сесть рядом с тобой и наблюдать, как ты рисуешь.
Общительный, но при этом такой бесстыдный. Конечно... он говорил так, словно ее присутствие здесь было чем-то само собой разумеющимся.
Но этому бесстыдству было так трудно отказать.
Нерешительно приблизившись, Чон Ю На подумала:
«И почему я двигаюсь как какой-то робот... Я ведь даже ничего плохого не сделала».
Вскоре она осознала, что ее поведение выглядит донельзя неловким, и тут же сменила линию поведения: быстро подойдя к стулу, она села на него и уставилась на картину, над которой трудился Ким Юль.
«Хорошо. Посмотрим. И насколько же хорошо он рисует, раз уж ради этого пропускает уроки?»
«...Хмм. И впрямь хорошо».
На самом деле, поскольку она совершенно не разбиралась в искусстве, всё, что она могла определить — это хорошо нарисовано или плохо.
В этот момент рядом раздался легкий смешок. Повернув голову, она увидела, что Ким Юль смотрит на нее с приподнятыми уголками губ, а в его глазах пляшут озорные искорки.
Как думаешь, мне стоит здесь что-нибудь исправить?
А? Нет? По-моему, ты отлично нарисовал...
К концу фразы голос Чон Ю Ны заметно стих. Если подумать, с какой стати она вообще оценивает его работу?
Пыл Чон Ю Ны вновь угас, когда она с запозданием осознала свое положение.
Наблюдая за ней, Ким Юль подавил смешок и представился:
Я Ким Юль.
А? О, точно. Я Чон Ю На.
Я и так знал, кто ты.
О-откуда?
Ким Юль ткнул пальцем в то место, где на ее школьной форме красовался бейджик с именем.
Лицо Чон Ю Ны вытянулось.
Если судить по такой логике, то я тоже знала, кто ты.
Да шучу я... Вы ведь дружите с Се Хо?
Се Хо был парнем, который в средней школе ходил в ту же академию, что и Чон Ю На.
В старшей школе они едва ли перекинулись и парой слов.
«Он говорил обо мне Ким Юлю? ...И что же именно он сказал?»
Друзья мы или не друзья, скорее просто знакомые...
Значит, не особо близки?
Ага... Н-но ты только не вздумай ему это говорить.
Думаешь, он обидится? Ладно. Я ему не скажу.
Ким Юль кивнул, словно в этом не было ничего такого.
Немного поколебавшись, Чон Ю На спросила:
...И что же он обо мне рассказывал?
Да так... ничего плохого. Сказал, что есть одна забавная девчонка.
«...Забавная?»
Выражение лица Чон Ю Ны едва уловимо напряглось.
Как ни крути, не похоже, чтобы это было «ничего плохого».
«Какого черта этот Ли Се Хо вообще треплется обо мне? И зачем рассказывать о ком-то другом, да еще и тому, кого ты даже толком не знаешь?»
Пока Чон Ю На щурилась от подозрений, Ким Юль махнул рукой:
Он правда упомянул об этом лишь вскользь.
...И почему он вечно треплется о других людях?
Эм, я скажу ему, чтобы он больше так не делал.
Да при чем тут это...
Чон Ю На нелепо рассмеялась.
Похоже, у нее не было намерений винить во всем Ким Юля, поэтому она решила сменить тему.
А это... могу я спросить, что ты рисуешь?
А, это?
Ким Юль принялся рассказывать о своей картине, и пока она слушала эту историю, неловкость, которую она испытывала буквально пару минут назад, постепенно сошла на нет. Нет, она не просто сошла на нет, она испарилась без следа, словно ее никогда и не было.
Появилось странное ощущение, будто они быстро сблизились.
Время тоже пролетело незаметно — прошла уже половина урока.
Но внезапно Ким Юль замолчал и просто молча уставился на нее.
От вернувшейся неловкости Чон Ю На выпрямила спину и спросила:
...Ч-что такое?
Да нет, у тебя тут что-то...
Он поднял руку, но тут же замялся.
У меня все руки перепачканы...
Кончики пальцев Ким Юля были черными от угля, что было вполне естественно, ведь он всё это время рисовал.
Что там? Я сама...
Секундочку.
Не успела она договорить, как лицо Ким Юля внезапно приблизилось к ней.
Чон Ю На затаила дыхание.
Расстояние между ними сократилось куда сильнее, чем она ожидала, и она даже почувствовала его дыхание, сопровождаемое сладковатым мужским парфюмом.
Его лицо проскользнуло мимо ее лица, а затем он мягко подул ей куда-то за ухо.
О, всё. Там какая-то пылинка застряла или вроде того.
...
По шее пробежало щекочущее ощущение.
Чон Ю На пулей подскочила со стула.
«...Так вот оно что. Вот почему ходят слухи о его популярности среди девушек. Потому что он делает такие вещи с такой легкостью и непринужденностью».
Я ухожу.
Можешь остаться и посмотреть еще.
В следующий раз.
Сама того не ведая, она бросила эти слова каким-то холодным тоном.
...Увидимся.
Когда Чон Ю На развернулась, ей в спину донеслось спокойное прощание Ким Юля.
Грубо махнув рукой, она пулей вылетела из клубной комнаты.
И остановилась прямо перед ней.
У него еще хватает наглости.
«Он делает это неосознанно? Или у него всё просчитано? Думает, что все девчонки сразу же на него западут?»
«Это не значит, что я считаю себя особенной, не такой, как эти пустоголовые дурочки, словно какая-нибудь влюбленная в себя героиня дорамы...»
Нет, если честно, хоть это и было неловко признавать, но она действительно так думала.
Но тут уж ничего не поделаешь. Что она могла поделать, если он заставлял ее так думать?
«Приближать лицо так близко
Чон Ю На широким шагом направилась прочь от арт-клуба, возвращаясь в свой класс.
Когда первая съемка подошла к концу, съемочную площадку ненадолго наполнила атмосфера всеобщего воодушевления.
Чи Ын Соль прекрасно понимала причину: очевидно, потому что съемки прошли так гладко.
Она уже было хотела подойти к Ли Мин У, но замялась.
Увидев, как после окончания съемок Ли Мин У кланяется каждому сотруднику стаффа по очереди, она подумала: «Ох, нет» — и торопливо отвесила поклон в ответ.
Лишь после этого она снова перевела взгляд на него и быстрыми шагами направилась в его сторону. Ей нужно было кое-что ему сказать.
Вы просто невероятно играете.
Ах, нет. Вы отлично потрудились, нуна.
Чи Ын Соль кивнула в ответ Ли Мин У и перешла к сути того, что хотела сказать.
Да-да... Но, эм, вы что, с самого детства изучаете актерское мастерство?
И причину, по которой она подняла эту тему, не нужно было долго искать: было просто поразительно, что от этого парня, который был на четыре года младше нее, исходила такая же аура, какую она чувствовала от опытных актеров.
«...Какие там 17 лет. У меня появилось стойкое ощущение, что я должна перенять у него всё, что смогу, даже если для этого придется расспрашивать его обо всем на свете».
Ах... я не снимался в кино, но играл в театре...
Я так и знала! Вы играли в театре?
...
Выражение лица Ли Мин У внезапно стало каким-то обеспокоенным.
Я... смотрел много театральных постановок.
Конечно, в прошлой жизни Ли Мин У имел опыт работы в театральной труппе. Но поскольку у Ли Мин У не было такого опыта, он не мог об этом рассказать.
...Что? Вы сейчас шутите, да?
«Невозможно так управлять своим дыханием, просто смотря театральные постановки... А, так вот какие они, нынешние подростковые приколы?»
Ха-ха...
Чи Ын Соль через силу выдавила из себя смешок, остро ощущая нехватку навыков общения.