Том 1 · Глава 48. Обычные будни? (2)
На какое-то мгновение показалось, будто шум проезжающих мимо машин и голоса идущих на учебу школьников отступили на задний план.
В голове крутились лишь слова, которые я только что услышал:
Я тебе нравлюсь?
...Да.
Вслед за этим откровенным ответом повисла тяжелая тишина.
Мы оба молчали.
Но тяжелее всего пауза давалась У Ха На.
Поправив без нужды прядь волос за ухо, девушка тихо добавила:
Неужели это было так заметно?..
...
Определенно, бывали моменты, когда я это замечал.
Но я отмахивался от подобных мыслей, думая: «Да ну, бред... Ха На просто сама по себе такая».
Переводить тему в такой момент казалось неправильным.
Однако, учитывая обстоятельства, приведшие к ее признанию, оставалось кое-что, о чем я был обязан спросить.
И это требовалось прояснить в первую очередь.
Значит, Ли Соль... из-за того, что ты призналась ей в ревности, наговорила мне всего этого и решила оттолкнуть?
Наверное.
Ответ прозвучал скорее осторожно, чем неуверенно, ведь все и так лежало на поверхности.
«Так вот что, оказывается, произошло на Спортивном фестивале...»
Я был настолько выбит из колеи, что ничего вокруг не замечал.
«Хотя погодите-ка...»
Кое-что во всем этом казалось мне полным абсурдом.
Неужели слов подруги о ревности хватило, чтобы повести себя настолько жестко?
Поступить так, словно она решила полностью вычеркнуть меня из своей жизни?
Как бы то ни было, теперь я хотя бы понимал мотивы Ли Соль.
...
На мгновение я замолк, и У Ха На последовала моему примеру. А затем она осторожно нарушила тишину первой:
Я не жду ответа прямо сейчас... Но если бы ты оставался в полном неведении, это выглядело бы еще хуже.
Похоже, Ха На не планировала признаваться так внезапно. Девушка рассказала обо всем в первую очередь из беспокойства: не хотела, чтобы я пострадал или неверно истолковал ситуацию, оставаясь в неведении. Она не пыталась оправдываться, не торопила с ответом и ни к чему не подталкивала.
Если подумать... Я действительно должен был сказать хоть что-то, но нужные слова никак не шли на ум.
Похоже, потому, что дать мгновенный ответ я не мог: над этим требовалось хорошенько поразмыслить.
Учитывая мое положение и кучу других нюансов.
В этот момент У Ха На сделала шаг назад. На ее губах заиграла улыбка: девушка изо всех сил старалась вернуть лицу привычное выражение, но скрыть смущение не могла.
Я пойду вперед.
Куда?
Если мы продолжим идти вместе, тебе ведь будет только тяжелее, правда?
Задав вопрос, она, похоже, не ждала ответа. Бросив на меня быстрый взгляд, Ха На ускорила шаг, словно и вправду намеревалась разминуться.
Не хочу, чтобы все стало еще более неловким, так что... завтра выйду в это же время. А ты?
«Она хочет вести себя как обычно... в этом дело?»
По крайней мере, она просила не делать вид, будто всё, что было между нами, рухнуло из-за ее признания.
«...Но после такого-то признания?»
Разумеется, она рассказала обо всем лишь затем, чтобы помочь мне разобраться в произошедшем на Спортивном фестивале.
Посмотрев на У Ха На еще мгновение, я в конце концов молча кивнул.
Лишь тогда на ее лице расцвела улыбка, полная облегчения.
Тогда до встречи.
Помахав мне на прощание, она развернулась и направилась к школе.
Проводив взглядом ее удаляющийся силуэт, я с задержкой шумно выдохнул.
Кажется, только сейчас ко мне вернулась способность мыслить здраво.
Если подумать, даже в оригинале У Ха На ни с кем не встречалась.
Дело ли в завышенных стандартах или в строгих критериях, из-за которых она никого к себе не подпускала?
Все сходилось: У Ха На, хоть и ладила со всеми, никогда не открывала душу перед кем попало. Даже ведя себя непринужденно и игриво, она всегда держала четкую дистанцию.
И вот эта девушка...
Любит меня.
Стоило этой мысли отчетливо оформиться в голове, как в груди приятно защекотало.
Разве это плохо?
...Да нет, приятно, конечно, но всё же.
Пытаясь сохранить невозмутимый вид, я понял, что тело оказалось куда честнее разума. Кожа ниже шеи горела так сильно, что захотелось прикоснуться к затылку.
«Неужели я смутился?..»
Ощущение казалось в высшей степени непривычным.
С тех пор как моя внешность изменилась, признаний я наслушался сполна. Хватало и тех, кто проявлял поверхностный интерес, и тех, кто лип ко мне исключительно из-за красивого лица.
Но сейчас всё ощущалось иначе, и с легкостью отмахнуться я уже не мог. Ощущения были совершенно иными.
Так что дело не в смущении от банальной симпатии, а в том, что эти слова произнесла именно У Ха На.
Проблема в другом: что делать дальше? Как поступить в подобной ситуации?
Едва я задумался об этом, как в голову закралась другая, чисто практическая проблема.
Прежде всего, я актер — человек, которому нужно строить карьеру. Мне вспомнились слова младшей сестры. Мой образ еще не успел закрепиться, и она предупреждала: в такой период нельзя провоцировать слухи о личной жизни и привлекать ненужное внимание.
Правда, она советовала проявлять осторожность лишь до подписания контракта с агентством, но я присоединился к нему раньше срока, так что...
«Но... неужели людям правда есть дело до моей личной жизни?»
В памяти тут же всплыли комментарии, авторы которых относились ко мне буквально как к айдолу.
«Может, просто спросить в агентстве?»
Пожалуй, так будет проще всего.
В таких раздумьях я и дошел до школы. Так как я пришел рано, в классе сидело от силы пару человек.
Взгляд рефлекторно устремился в одну точку.
У Ха На.
Она уже была там.
Ну конечно, она ведь ушла раньше, чему тут удивляться.
«И почему мне только лезет в голову всякая глупость?»
У Ха На весело болтала и смеялась с одноклассницей. Она всегда умела располагать к себе людей и отличалась жизнерадостным нравом...
«...Но неужели у нее всегда было такое выражение лица?»
Оно казалось непривычным.
В этот момент У Ха На посмотрела на меня. Взгляды встретились.
Обычно я бы просто поздоровался или помахал рукой, но сегодня мы оба замерли в неловком оцепенении. Короткая пауза показалась необычайно долгой.
Затем У Ха На подошла ближе, улыбаясь как ни в чем не бывало:
Пришел?
...Да.
Ответ прозвучал куда более натянуто, чем хотелось бы. Но исправить ничего уже было нельзя.
У Ха На удивленно моргнула, но тут же вновь улыбнулась, сделав вид, будто ничего не заметила.
Чего ты такой зажатый?
Вовсе я не зажатый.
Да ладно тебе?
Подняв обе руки, она коснулась уголков моего рта и мягко потянула их вверх.
...Ты чё творишь?
...Милашка.
Судя по всему, она действительно пыталась вести себя как обычно. Или решила больше не скрывать свои чувства?
Мне даже стало чуточку обидно.
«Как-то это несправедливо».
Неужели всегда такая огромная разница между тем, кто признался, и тем, кто это выслушал?
Конечно, ей тоже потребовалась смелость, да и сейчас она наверняка намеренно вела себя непринужденно. В конце концов, в этом заключалась ее суперсила...
Я намеренно заговорил прежним тоном:
Мне тоже так сделать?
Но ты же испачкаешься в косметике!
Стоило мне приподнять ладони, показывая, что мне плевать, как она со смехом отступила.
Тем временем дверь в класс отворилась. Вошла единственная на весь класс обладательница ярко-рыжего каре.
Ли Соль.
Словно еще из коридора высмотрев, где мы с У Ха На стоим, она направилась к своему месту, даже не удостоив нас взглядом.
Теперь-то я понимал причину ее поведения.
«Что ж, мне казалось, что дружить с ней приятно, но, похоже, я ошибался».
Быть может, я относился к ней слишком легкомысленно. И совершенно не представлял, как теперь уладить возникшее недоразумение.
Мне было безумно интересно, о чем думает Ли Соль... Однако подходить к ней сейчас было неловко: лишние разговоры могли только усугубить ситуацию, да и стала бы она вообще отвечать?
В этот момент У Ха На снова приблизилась ко мне и тихо шепнула:
Я попробую поговорить с ней первой.
...Хорошо.
Я никак не ожидал, что она скажет подобное.
«Из-за того, что она ревнует... она попросила меня не приближаться к тебе?»
Чем больше я об этом думал, тем больше удивлялся. С каких пор я начал так сильно ей нравиться? Она ведь почти не показывала этого... хотя нет, намеков хватало.
Как бы то ни было, сначала нужно разобраться в собственных чувствах, а уж потом решать, как вести себя с ними обеими.
Начался классный час. Стоявший у доски учитель постучал по столу и объявил:
Сегодня мы пересаживаемся.
Э-эх...
Сидевший рядом Чи Хён Су разочарованно вздохнул. И его можно было понять: близким друзьям не так уж часто выпадает шанс сидеть за соседними партами.
Места решили распределить по жребию. В первом классе мы использовали специальную программу, но во втором ребята настояли на бумажках — посчитали, что так веселее.
Когда подошла моя очередь, я вышел к доске и вытянул бумажку.
Номер 22.
Моим соседом должен был стать номер 21... Интересно, кто это?
Не успел я вернуться на место, как ко мне подскочил Чи Хён Су:
Какой у тебя номер?
Посмотрев на мою бумажку, он разочарованно цокнул языком. Я тоже взглянул на его листок: Чи Хён Су вытянул двойку. Первый ряд.
У Со Джэ Хёна оказался пятый номер, так что он тоже попал на первую парту.
Друзьям для счастья много не надо — Чи Хён Су и Со Джэ Хён переглянулись и дружно расхохотались.
В этот момент подошла У Ха На:
Какой номер?
Я показал ей записку точно так же, как до этого Чи Хён Су.
То, что она не сядет рядом, стало понятно по одному лишь изменившемуся лицу девушки. Приподнятые уголки ее губ мгновенно опустились.
Но затем она вновь повеселела. Девушка покачала листочек:
Двадцать восемь. Прямо позади меня.
Наконец-то мы будем сидеть рядышком! До этого мне жутко не везло, хм-ф.
...
Раньше я бы воспринял это как шутку. Посмеялся бы и подыграл... однако она ведь с самого начала подавала сигналы.
Наш разговор прервал голос учителя:
Похоже, все вытянули жребий, рассаживайтесь по номерам.
В классе поднялся шум.
Еще раз взглянув на бумажку, я направился к парте номер 22.
Стоило мне встать у стола, как к соседнему месту кто-то подошел.
Повернувшись, я увидел Юн Со Ха.
О, двадцать первый номер?
...
Юн Со Ха бросила на меня короткий взгляд и молча кивнула.