Том 2 · Глава 19. Суд
Ментальность
Ты же уже знаешь об этом, ведь так?
1
Мои персональные качества не так уж и часто хвалят даже сейчас, но, полагаю, в те времена, когда меня еще называли мальчиком, у меня был весьма и весьма неприятный характер. Было время, когда я считал себя одаренным и очень даже умным, я просто обожал себя и, естественно, свысока смотрел на всех окружающих. Я верил в то, что были вещи, о которых знал лишь я и больше никто, я замечал то, что не замечали другие, и так с каждым годом я становился все высокомерней и высокомерней.
Вероятно, это все и объясняет.
Если мне задавали сложный вопрос, на который я не мог быстро найти ответа, то во мне просыпались страх и беспокойство. Вот насколько я считал себя способным, и такой же правдой было и то, что после того, как я справлялся со всеми своими сомненьями, просто поразмышляв о них, я всегда ощущал, будто достиг чего-то действительно примечательного. Будто тем самым я стал что-то собой представлять.
Однако, пока я блуждал в поисках ответов на группу всплывших тяжелых вопросов – нет, после того как я ответил на каждый из них – я обнаружил, что остался ни с чем.
Все остальные просто наслаждались жизнью, даже не задаваясь чем-то подобным. Они просто счастливо жили, даже не берясь за поиск ответов или, раз уж на то пошло, самих этих вопросов.
Они смеялись, плакали и иногда злились.
Я думал, что причиной этому – их невежество.
Я считал, что они лишь наивно резвятся на минном поле. Я полагал, что настанет день, когда они проклянут узколобость.
Что когда-нибудь они наступят на мину, и для них все закончится, и вот тогда они пожалеют.
Но я ошибался.
Я был всего лишь одиноким парнишкой, который жил в собственном выдуманном мирке, а все вопросы и ответы были нужны лишь для самоудовлетворенья. Я по-настоящему считал, что смогу воспользоваться теорией, чтобы скомпенсировать отсутствие жизненного опыта, и ровно так же я полагал, что при желании, даже такой как я найдет свое счастье.
Я прожил детство не так, как надо.
Как бы то ни было, от этого миру не настал конец.
Игра продолжилась.
Хоть я уже и отстал так сильно, что на победу не было ни малейшего шанса, моя жизнь продолжилась как ни в чем не бывало. Был даже момент, когда я сам подумывал со всем этим покончить, и, по факту, я даже пытался, но, в итоге, не преуспел даже в этом.
На самом деле, быть может, я и наблюдателем то и не был: лишь неудачником.
Я был лишь жалким банальным неудачником.
И так в какой-то момент я уже больше не мог искать ответы на свои вопросы. Не то чтобы я был пассивен, я просто стал апатичен к вопросам.
Ответы не имеют какого-либо значенья.
Они размыты, двузначны и ненадежны, да и без них и так хорошо. А точнее, без них даже лучше.
Возможность вносить настоящие измененья лучше оставить по-настоящему «избранным» выдающимся индивидам, таким как багровый Величайший Представитель Человечества и Синий Савант, на мне же эта ответственность никогда не лежала.
Банальному неудачнику, или же комичному приспешнику, такое было не по плечу.
Не обращать внимания на мины, даже если на одну из них наступил, – вот как надо бы жить.
Даже если ты знал о минах, но притворялся, что совершенно не в курсе об этом этого, однажды ты и впрямь о них забывал.
Вот во что верил я, когда мне уже говорили, что я неизлечим, что это лишь какая-то попытка пойти на компромисс, что я лишь притворяюсь человеком.
Вот о чем думал я, глядя в зеркало, в лицо тому, кто не проиграл.
Разве это было не просто?
Не будь я неудачником, я был бы провалом<1>.
Если быть одержимым убийствами монстром было альтернативой, то быть неудачником не так уж и плохо.
Уверен, он ощущал то же самое.
Что если быть неудачником было для него альтернативой, то быть одержимым убийствами монстром не так уж и плохо.
Оба утверждения были той еще чушью.
Это был нонсенс и в то же время шедевр.
И с этим все было в порядке. Этого было достаточно.
Девушка, спросившая меня, ощущаю ли я себя бракованной вещью. Девушка, сказавшая, что я ей нравлюсь. Парень, предсказавший, что его смерть будет следующей. И ты, назвавшая меня безнадежным.
Ладно.
Может, в мою роль и не входит возможность что-то менять, но ответственность за то, чтобы покончить со всей той кашей, что я заварил, все же на мне.
Так давайте поступим традиционно и положим этому четкий конец.
Маюми-тян.
Запихнув стилет, что одолжил мне Зерозаки, в замочную скважину, я покачал им в разные стороны. Где-то спустя минуту я услышал щелчок открывшейся задвижки. Я потянул за дверную ручку. Так как дверь была на цепочке, то она приоткрылась лишь на несколько сантиметров.
Мое замешательство было недолгим. Просунув нож в этот проем, я срубил эту цепочку. Ее звенья оказались более хрупкими, чем я предполагал, и потому рассыпались во все стороны, одно даже попало мне в лицо. Но мне было все равно. Теперь дверь была освобождена от пут, и я, потянув ее на себя, зашел внутрь.
То, что предстало моим глазам, просто лишило меня слов.
Обои были порваны, а на полу валялись осколки разбитых тарелок. Решив, что снимать ботинки все же не стоит, я, хоть и понимая всю свою грубость, не разуваясь, вошел в квартиру. Глубже в помещение обстановка становилась лишь хуже. Кругом царило чистой воды разрушенье. Вероятно, во всей квартире не было ни одного не сломанного предмета, ни маленького, ни большого. Все, в буквальном смысле все, было разрушено. Одежда была разорвана на конфетти и раскидана повсюду. Сломанная мебель. Распотрошённые книги. Расколотый экран телевизора. С концами разнесенный компьютер. Грязный обляпанный ковер. Зеркало с трещинами, идущими во все стороны от центра. Перевернутая корзина для мусора. Разлетевшиеся по полу осколки электролампочки. Расчлененный хомяк. Вывернутая на изнанку подушка. Полностью изничтоженные овощи, доведенные до такого состояния, что их было уже не узнать. Опрокинутый холодильник. Кондиционер с огромной вмятиной посередине. Чайный столик с нарисованным на нем стремным граффити. Треснувший аквариум и дохлая тропическая рыбка неподалеку. Письменные принадлежности, все до единой сломанные пополам. Больше не работающие часы. Календарь, порванный на лоскутки. Задушенный плюшевый медведь.
И.
«Что ты делаешь?»
Она, скрючившаяся у окна и глядящая в мою сторону проклинающими глазами.
Без каких-либо сомнений, самой поломанной здесь была именно она.
«Маюми-тян»
Нет ответа.
Только устрашающий взгляд, пробивающий меня как ножом.
Ее длинные каштановые спутанные волосы были покромсаны во что-то ужасное.
Приглядевшись, я увидел, что отстриженные волосы были разбросаны по комнате. Хоть я и не был согласен с поговоркой о том, что волосы для девушек все, в этом все же было что-то очень и очень пугающее.
Целиком и полностью это были ее владения. С невероятным трудом уцелевший до сего момента баланс мог сломаться в любую минуту.
В воздухе витали проклятья, и все до единого они были направлены на меня. Помимо смертельного взгляда Маюми-тян было и другое, что пронизывало меня насквозь. Абсолютно все в этой тщательно разрушенной комнате излучало недоброжелательность, враждебность и злобу по отношению ко мне.
Будто весь мир вдруг стал мне врагом.
«Знаешь, я буду рад, если ты прекратишь на меня так пялиться»
«Заткнись»
«Расслабься. Я здесь не с целью тебя спасать или что-то еще. Я не такой уж и хороший парень, а также я и не протагонист»
Расчистив правой ногой небольшой участок пола, я сел напротив Маюми-тян. Рядом со мной валялся ее уничтоженный мобильник.
«Ага. Ясно. Так вот почему Сасаки-сан не смогла с тобою связаться. Она может вскоре прийти прямо сюда. Полагаю, тебе просто некогда вот так вот рассиживаться»
«Зачем ты сюда пришел?»
«Ну, скажем, я уже все разгадал»
«Расценю молчание как «да»». Я ненадолго остановился. «Я смог разобраться со всем тем, что касается твоего нападения на меня. Но почему ты убила Акихару-куна? Вот чего я совершенно не понимаю»
«У тебя не было никаких причин для его убийства»
«Ха»
«Хахахахахахаха»
«Ты, должно быть, еще тот глупец, раз решил сунуться сюда с такими ранениями. Здесь-то тебе уже никто не поможет. Или твой рыцарь в сияющих доспехах поджидает за дверью?»
«Нет, ничего подобного. Стоит начать с того, что появление того парня той ночью само по себе было лишь совпадением. Так что о нем можешь не беспокоиться»
«Поначалу у меня были порядочные сомнению насчет сделанного мной вывода. На лице того человека в черном была вязаная лыжная маска, поэтому его волосы не могли быть длинными. Потому я думал, что это не могла быть ты, но теперь, когда я вижу, что ты срезала свои волосы, этот вопрос отпал. Полагаю, ты остригла их все же не по этой причине, верно?»
«Не льсти себе»
Ну да. Я покачал плечами.
«Ты просто оказался более осторожным, чем я ожидала. Ты заметаешь свои следы. А напасть на тебя в твоей квартире я не могла потому, что твое жилье
«А-а. Идеальная обстановка, хэ?»
Я попытался сымитировать циничный тон Айкавы-сан, но не смог его потянуть.
«Но использовать имя Микоко-тян, чтобы выманить меня, было ай-яй-яй как не правильно. Не самый честный метод»
«Не смей произносить это имя»
«Ну, спасибо»
«Я не желаю с тобой разговаривать, но все же спрошу об одном. Почему ты отверг Микоко?»
«Да не то чтобы я ее отверг…»
«Почему?!» Она изо всех своих сил врезала рукой о стену. Вся комната сотряслась от удара этого безжалостного кулака. Я не ощущал ни малейшей заботы с ее стороны по поводу состояния моего тела. Не то чтобы сейчас она ударила меня, но по всей моей спине пробежались мурашки.
Даже одержимый убийствами монстр представлял собой более приятную компанию, чем эта разрушительница.
«Почему? Почему ты не мог ответить на ее чувства чем-то взаимным? Это же было не так уж и сложно. Почему ты не смог сделать что-то настолько простое? Почему это единственное, что ты не смог сделать?»
«Я задал свой вопрос раньше. И я желаю услышать ответ. Я спрошу снова, и буду повторять это столько, сколько понадобится. Почему ты убила Акихару-куна? Для этого не было никаких причин. Все остальное мне понятно, но ответ на это представляется мне чем-то смутным. Как я и сказал раньше, я знаю, почему ты на меня напала. У тебя были на то причины. И я могу их понять. Но почему после этого ты пошла и убила Акихару-куна?»
«Если я на это отвечу, то ты ответишь на мой вопрос?»
«Я обещаю»
Даже после этого она какое-то время продолжила на меня глазеть.
Несколько минут спустя…
«Все просто»
«Естественным, хэ?»
«Да, он был другом. И он мне нравился. Просто не до такой степени, чтобы я ни при каких обстоятельствах не взяла и не решила его задушить»
В ее словах и жестикуляции не было ни намека на ложь.
«То, что кто-то — это не достаточная причина для того, чтоб его не убить. Дело лишь в порядке приоритетов»
Сузив глаза в ответ на услышанное, я все же медленно кивнул. Приоритеты. Друзья. Порядок. Друзья. Довольно долгое время я разжевывал каждое из произнесенных ею слов у себя в голове. После чего мне пришлось как следует порыться в поиске подходящих слов для ответа.
«Или ты хочешь сказать, что никогда не убьешь собственного друга? Какой бы ни была причина, ты ни за что это не сделаешь?»
«Любого из тех, кого я могу убить, я не считаю за друга»
«Ну, это, мля, просто прекрасно»
«Вероятно, потому что она мне не нравилась»
Я был прямо-таки уверен в том, что она накинется на меня и тут же начнет избивать, но она даже не шелохнулась. Она просто сидела и глазела на меня.
«О»
«И что если это так?»
«Я же говорила тебе раньше, верно? Я уверена, что предупреждала тебя. Что я ни за что тебя не прощу, если ранишь Микоко-тян»
Сузив свои глаза, я наблюдал за тем, как она была уже вот-вот готова взорваться. «Так что тогда насчет тебя? Я не могу это понять. Я понимаю философию твоих поступков, но я не уверен в том, можно ли считать, что они были сделаны ради Микоко-тян»
«Я же сказала тебе не произносить это имя. Не говори о Микоко так, будто ее знаешь! Ты ни хрена не знаешь!»
«Ну, тут все просто»
«Иллюзия. Заблуждение. Обычная ошибка. Просчет. Неверное допущение. Прелестная молодая девушка просто влюбилась в идею о собственной влюбленности. Вероятно, она просто не очень разбиралась в людях»
«Ты закончил?»
Ее гнев было уже невозможно скрыть. Она уже была готова взорваться. Полагаю, один лишь разговор мог довести нас только досюда.
«На самом деле нет, есть еще одна вещь. Обещание, что я дал Микоко-тян, так что лучше бы мне его сдержать. Маюми-тян»
Мой последний вопрос.
Можешь ли ты извинить себя в том, …
«Можешь ли ты оправдать собственное существование как убийцы?»
«Оправдать что?!» И вот она сломалась. "Я не сделала ничего плохого! Ничего! Нет ничего плохого в том, что я сделала ради Микокодель! Я
За справедливость. За веру. За правду.
Чтобы спасти кого-то другого. Ради подруги.
Она убила.
«В отличие от тебя, Микоко-тян была мне важна! А тебе никто не важен, тебе нет дела ни до кого, ты просто живешь, не заботясь ни о чем в этом мире, не так ли?! Ты просто ничегошеньки не можешь сделать ради кого-то еще! Ты просто бракованная вещь! Да в тебе нет ни единой человеческой эмоции! Так захлопни же свой сучий рот!»
Потому что это было ради кого-то.
Не сомневаясь и не задумываясь.
Без какой-либо неуверенности.
Даже не сожалея об этом.
Совершенно не испытывая стыда и не раскаиваясь в содеянном.
Она убила.
«Если бы только тебя не было! Тогда бы Томоэ, Микоко и Акихару были бы живы и счастливы! Если бы не ты! Мы все так ладили! С яслей, а затем в старшей школе и институте! Но как только появился ты, все пошло под откос!»
Потому что они досаждали.
Потому что они мешались. Потому что они путались под ногами. Потому что они надоедали.
Потому что они раздражали. Потому что они не были тверды. Потому что они отталкивали.
Она убила.
«Все это было ради Микоко! Она моя, а я ее! Мы
Потому что это было ради кого-то важного.
Она бы убила кого угодно.
Она бы убила сколько угодно.
Десятки. Сотни людей.
Себя или кого угодно.
Даже лучшего друга.
«Я не ошибаюсь! Я права! Вот почему я буду делать это раз за разом! Даже если бы я могла вернуться назад во времени, я бы все равно поступила бы так же! Микоко меня простит!»
Не применяя излишнюю силу.
Не заходя дальше, чем собиралась.
Словно просто сделав вздох.
Словно крадущийся и будто монстр.
Словно бракованная вещь и будто упустивший свою человечность.
Она убила.
«Я… я прощаю себя!»
«Хэ»
Я наблюдал за ней невероятно спокойным взглядом.
«Ты закончила?»
Она бросила на меня злобный взгляд. Но мне было все равно.
«Ну, тогда этого достаточно. Будь добра, заткнись. Слушать твои крики и смотреть на тебя вредно для здоровья. Значит, ты делаешь, что хочешь, и говоришь, что вздумается. Великолепно. Ты довольна? Ты просто окончательно сломана. Разрушена полностью»
«Разрушена полностью? Я?»
«Что именно ты сделала ради Микоко-тян? Ты просто сваливаешь на нее свою вину, не так ли?»
«А ты будто что-то знаешь?!»
Я видел, что она сдерживает себя от того, чтобы накинуться на меня. Если бы я не произнес имя Микоко, она бы уже так и сделала.
Прямо сейчас Аои Микоко была единственной причиной, по которой Маюми-тян продолжала себя контролировать.
«Ну…»
«Да, я считаю так. Я нисколько к этому не причастен. Те, кто умирают, просто умирают»
«…..»
Я наблюдал, как она бледнеет. Теперь она была уже более чем в ярости. Несмотря на это, я даже не попытался сократить свою речь. Я просто продолжил выдавать слова, словно механизм.
«Я не настолько высокомерен, чтобы вмешиваться в чужие жизни. Люди должны отвечать за собственные поступки. И ты не исключение»
«Да что с тобой не так? Как ты только можешь мыслить подобными категориями? Откуда только у тебя это отвратительное мировоззрение? Да ты сбрендил. Ты не человек»
«Я просто не одобряю то, когда человек настолько цепляется за другого, что прямо-таки его поглощает. Меня раздражают те, кто говорят: «Я сделал это ради этого человека, я сделал это ради этого человека»
Я будто бы смотрел на самого себя. «Я как-то сказала, что ты и Томоэ похожи, но позволь мне внести поправку» - будто проклиная самого дьявола, произнесла Маюми-тян. «Томоэ была просто-таки воплощением комплекса неполноценности и потому держалась на расстоянье от других, но ты… ты просто сама враждебность»
«Ха…»
«Ну, без разницы. Делай что хочешь. Каждому из нас нет дела до другого. У меня никакого желания тебе мешать, но… убить Акихару-куна было плохим решением, Маюми-тян. Скоро тебя придут арестовывать. Не думаю, что Микоко-тян хотела подобного»
«Плевать я хотела на закон. Ну, пусть меня арестуют. Уверена, что так и будет. Но у меня еще есть время. Достаточно времени для того, чтобы заставить тебя страдать. Чтобы тебя убить»
Маюми-тян оперлась на одно колено, тем самым оказавшись на уровне моих глаз. Нож, который она, похоже, какое-то время уже направляла на меня, отразил солнечный свет и тем самым привлек мое вниманье. Тот самый нож, что был тогда в руках у типа в черном. Тот самый нож, что прошелся рядом с моей сонной артерией.
«В этот раз нам ничто не помешает»
«И что будет после того, как ты меня убьешь?»
«На это мне пофиг. Чего бы ты там ни говорил, пришло время понести ответственность за то, что ранил Микоко»
«……»
О, понятно.
Значит, даже ты не поняла, к чему все это было. Ты все трещала и трещала о том, как все твои действия были ради Микоко-тян, что все это было ради Микоко-тян и только ради Микоко-тян, но это лишь отмазка. Предлог. Попытка оправдать себя.
Твои действия вызваны лишь простой завистью ко мне, обычным сожаленьем о том, что случилось с Микоко, и твоим собственным обыденным чувством вины. Вот и все.
«Твой бред не так уж плох, Маюми-тян»
«Верно»
«Да что ты»
Я сжал указательный палец правой руки левой.
«Значит, ты, например, можешь взять и вот так вот сломать мне палец, правильно?»
Звук был такой, будто треснула ветка дерева.
Маюми-тян замерла в шоке.
Пронзительная безумная боль пробежала сквозь мою руку, но, даже не шелохнувшись, я сунул свой сломанный палец Маюми-тян чуть ли не прямо в лицо.
«Довольна?»
Ей нечего было на это сказать.
«Конечно же, не довольна, верно? С чего бы тебе этим довольствоваться? Этого же не достаточно для того, чтоб ты взбодрилась. Ты же ненавидела, так ненавидела, так сильно ненавидела меня, что просто не может быть, что этого уже достаточно. Потому что если это ради Микоко, то моральность, закон и здравый смысл ничегошеньки не значат»
«Ррр. Ррррр»
Она задрожала.
Это был первый раз, когда я видел, как ее трясло от эмоций.
Но на это мне тоже было плевать
«Ну, думаю, следующий — сказал я, схватившись за средний палец.
Я был словно кукла.
Вот почему у меня не было нервов.
Вот почему у меня не было сердца.
Вот почему я мог взять и сломать свои собственные кости.
Хрясь.
«А теперь безымянный?»
Я изогнул свой палец в противоположную сторону.
Чпок.
«Ну и, наконец-то, мизинец?»
Я вывернул свой мизинец под невозможным углом.
Хрясь.
«Ну, моя правая рука полностью поломана. Защищаться у меня теперь тоже особо не получится»
«Ах… ах… ах». Кровь прилила к ее лицу. Это был не просто страх
«Ну что, продолжим и с левой?»
Я направил четыре пальца левой руки к полу, после чего навалился всем своим телом на эту руку.
Хрясь хрясь хрясь хрясь.
Вышел неплохой квартет звуков.
«Почему бы нам их еще не выкрутить посильнее?»
Хрусть. Хрусть хрусть хрусть.
«А теперь давай-ка проверим, смогу ли я ими похлопать…»
«Ч… что ты, черт возьми делаешь?!»
«Я просто тебе помогаю. Ведь никакой разницы от того, сломаешь ли ты их сама, все равно нет. Или, по твоей логике, это равносильно тому, как если бы все это проделала со мной сама Микоко-тян. Верно?»
Я держал свои отвратительные искривленные пальцы прямо перед глазами Маюми-тян. Она же, рефлексивно, отводила свой взгляд в сторону, что говорило о том, что даже в текущем состоянии она не была способна смотреть на что-то настолько отвратное.
«Р… разве это не больно?!»
«Да ну»
«Да что ты…»
«Ты даже не представляешь, как меня все задолбало. Жизнь, окружающие меня люди, не окружающие меня люди, все эти различные намерения, из которых состоит этот мир, и все те, из которых он не состоит, ты, Микоко-тян, да и, собственно, я сам. Все это лишь сплошная гребаная головная боль. Если тут кому-то от чего-то и противно, так мне. Жизнь приносит только боль. Я не вижу в этом никакой ценности. Честно говоря, я клал на то, если вдруг миру настанет конец, как и на то, если меня сегодня убьют. На самом деле, я буду даже рад. Так что от моего убийства не будет никакой пользы. Я бы даже не стал возражать, если б ты убила меня еще тогда.
__________.....!
«Но, все же, уверен, что после того, как убьешь меня, ты успокоишься. Правда, это не будет равноценно тому, что ты совершила месть, или тому, что подобный поступок справедлив и выражает твою преданность подруге. Это будет лишь ради самоуспокоения. Это будет лишь отвлечением от правды. Это тебя взбодрит, но не более. Причинив мне боль, ты избавишься от собственной зависти, заставив меня страдать, ты забудешь об угрызениях совести, а убив меня, ты отбросишь чувство вины, но кроме этого твои действия ничего не принесут»
«Ты ошибаешься!». Она схватилась за голову и стала трясти ей туда и обратно, словно сбрендившая. «Ты ошибаешься! Ты ошибаешься! Ты ошибаешься! Не переворачивай все вот так вот! Ты просто полон дерьма! Я дела ради нее все, но…»
«Ну тогда, давай уже убей меня. Убей меня собственными руками. Земля просто продолжит вращаться»
Лишь ради себя.
Не утверждая, что делаешь это ради кого-то.
Без каких-либо отмаз, предлогов и самооправданий.
Просто убей меня по собственному желанию.
Соверши это бесполезное убийство.
«Ррррррррр… аааааааахаахххх!»
Она подобрала нож. С злорадным, демоническим взглядом она, будто бы сдавливая в себе проклятия, прикусила губу и схватила меня за шею. Другой своей рукой она погрузила лезвие ножа совсем чуть-чуть мне в кожу, прямо рядом с сонной артерией.
А затем заколебалась, приостановилась, засомневалась и задумалась.
«Ррррррррррр!»
И она так и осталась в этом положении.
…..
Я закрыл свои глаза и позволил времени течь.
Но вскоре я устал и от этого.
«Интересно, что же пошло не так»
«И когда это только люди разучились делать что-то ради себя, а, Маюми-тян?»
Они всегда делали что-то из приципа долга или справедливости.
Или потому что это было по-человечески или по-дружески.
«Не кажется ли тебе, что все это
Маюми-тян не ответила. Вообще, я не был уверен в том, что сам имел право спрашивать о чем-то подобном. Я никогда не делал что-то ради кого-то, что уж говорить о том, чтобы сделать что-то ради себя. Я ни разу не сделал хоть что-либо для кого-либо.
«И что?»
Не спрашивай меня об этом.
Это ведет лишь в тупик <2>.
Считать, что можешь сделать что-то ради кого-то, - это лишь наивное заблуждение. Но как только сам понимаешь, что это лишь заблуждение, то тебе нет больше места. Как в случае с Томо-тян и мной, тебе больше нет места. То, что ждет тебя впереди, - это даже не отчаянье, а кромешная пустота.
Это тупик
Но я не собирался говорить ей о том, что мы оба и так знали. И даже если она не знала, я не собирался идти поперек себя и говорить ей об этом.
«Честно говоря» — «я пришел сюда в надежде, что ты меня убьешь. Я мог заставить тебя так сделать. Ты хотела меня убить, а я желал быть убитым. Нас будто бы свели небеса. Так что я думал, что прийдя сюда, со всем покончу. Но я передумал. Не желаю быть убитым кем-то вроде тебя»
«Тогда…»
Словно расслоившаяся и порвавшаяся на части ворсовая нить, она выдавила из себя предложение, облепленное слезами и всхлипами.
«Тогда убей меня»
«Не моя проблема. Умри-ка сама»
2
«Йо. Ну что, это все?»
Прислонившийся к телефонному столбу Зерозаки окликнул меня, когда я выходил из дома Маюми-тян, и помахал мне рукой. Я прошел мимо, даже не остановившись с ним рядом.
«Да, это все»
«Будь я проклят»
«Да, это так»
«Их сломала она? Вот это да, чел, эта Атэмия прям как Ненбуцу но Тецу! Рискованное дело»
«Не, я сломал их сам. Каждую косточку»
«Ты совсем того? Хотя, если подумать, ты же говорил мне, что сам сломал себе большой палец, хэ? Ты — просто гребаный мазохист, что ли? Разве это не больно? Неужели, ты не чувствуешь боли? Тебе, что, делали лоботомию?»
«Это больно просто капец как. Это больно настолько, что я, чуть было, не потерял сознанье. Честно говоря, сейчас я направляюсь в больницу. Мы же рядом с больницей Нишиджин, верно? … На самом деле, я не мазохист, не. Ситуация просто требовала, чтобы я прибегнул к шоковой терапии, вот и все»
«Знаешь, сломанные кости не всегда срастаются нормально. Возможно, в бейсбол тебе больше не поиграть»
«Не волнуйся. Если до этого дойдет, то я просто буду играть в футбол»
«Ты, должно быть, прикалываешься»
«Ну, теперь осталось только за всем этим прибраться. А это уже по части Сасаки-сан и Казухито-сана. Уверен, они справятся с этим как следует. Маюми-тян арестуют, все факты станут явными, и на этом все»
Это, конечно, если Маюми-тян не потеряет к тому моменту рассудок.
Хотя, речь, скорее, о том, будет ли она еще жива.
С разочарованным выражением лица Зерозаки сложил руки за голову. «Ох, чел. Это совсем не драматично. Неужели, в этом нет совсем ни капли романтики?» - сказал он.
«Что поделать? Это реальность»
«Ммм. Полагаю, да. Скажи-ка, чел. Есть ли у тебя родители и прочее?»
Зерозаки неожиданно задал совсем несвязанный вопрос, но у меня уже было предчувствие, что он хотел спросить о чем-то таком, так что удивлен я не был.
«Да, есть. В Кобе. Кажется, они до сих пор живут и бед не наживают»
«Хэ. Так ты признателен им и все такое?»
«Хэ?»
«В плане, что ты к ним чувствуешь?»
«По поводу чего?»
«По поводу того, что они подарили тебе жизнь, черт тебя дери»
«А что насчет тебя, Зерозаки? Полагаю, мне даже спрашивать не надо, верно?»
«Ответ должен быть очевиден»
«Да, это так»
На секунду мы с ним переглянулись.
«Сожалею…»
«Что был рожден»
«Хэ. Похоже, это все же был не Акутагава»
«Я больше всего люблю Мусянокодзи<3> >»
«А что думаешь о Кикути Кане<4>? Я
«Его я не читаю. На самом деле, я не особо люблю читать»
«А, да, ты говорил об этом, верно? … Хэ» По какой-то причине он, соглашаясь, кивнул мне в ответ. «Кстати, как насчет того, чтоб вернуть мне мой нож? Таких у меня не много»
«А, эту штуку? Слушай, Зерозаки. Ты мне ее, наверно, не отдашь, хэ? Она очень полезна. С ее помощью можно без каких-либо хайтек гаджетов взламывать двери»
«Эта штука очень даже дорогая, козел. Готов прямо сейчас заплатить мне за нее полтора миллиона йен?»
«Блин, и почему этот кухонный нож столько стоит?»
«Смирись. Ну так что?»
«Что насчет того, чтоб я выплатил тебе эту сумму взносами в течение года?»
«Знаешь, мы, вероятно, больше уже не встретимся»
«А, верно»
Не имея другого выхода, я с неохотой вернул ему нож. Взяв его за рукоять, он прокрутил его в руке и убрал внутрь жилета. Видимо, ножи были спрятаны по всему его телу. Я задумался о том, что произойдет, если он вдруг возьмет и упадет.
«Ну, может, это ничего и не значит, но тут есть кое-что, что мне все еще непонятно. Как насчет того, чтоб ответить на парочку вопросов?»
«Конечно. На что?»
«Насколько я помню, когда Эмото и та чика Аои были убиты, у Атэмии в обоих случаях было хорошее алиби. В первом случае она была в караоке, а во втором — убийца, после того как детектив сообщила о том, что Усами был убит. И еще, к тому же, ты тогда уже как будто знал, что это именно она напала на тебя в парке Камогава. Откуда, черт возьми, ты об этом узнал? Когда ты это понял?»
«Хмм. Это довольно-таки сложно объяснить»
Зерозаки почесал свою голову в ответ на мои слова. «В смысле? Это была интуиция или что-то подобное? О, или же это было потому, что все, вовлеченные в дело, были убиты, так что по методу исключения это должна была быть Атэмия? Ты, что, Киндаичи<5> >!?»
«Нет. Но мне действительно нужно объяснять? Возможно, мне придется привести порядочно аргументов»
«Эй, да я не против. Давай же, ты заставил меня рассказать тебе обо всех своих подвигах в роли крадущегося. Куда делся принцип «ты — тебе»? Давай же, подари мне парочку хороших воспоминаний напоследок»
«Ты что, умираешь что ли?»
«Могу и умереть. Меня преследует одно красное существо»
Разумеется, подобное было вполне вероятным. Было даже вероятно и то, что в любой момент перед нами могла появиться сама Айкава-сан. Учитывая тот факт, что прямо сейчас жизнь Зерозаки была подобна огню свечи, колеблющемся на ветру,…
«Да, полагаю, ты прав… Ладно, так откуда мне надо начать?»
«С самого начала, конечно же. Как ты узнал о том, что это Атэмия убила Эмото, Аои и Усами, а также напала на тебя?»
«Смотри, вот здесь ты и ошибся»
«Чаво?»
«Она убила Акихару-куна. И напала на меня. Но это все, что она сделала. А, ну и не думаю, что ей теперь понадобится залог за квартиру, но, похоже, его ей уже не вернут»
«Постой-ка»
«Это и впрямь так»
«Погоди-ка. Так чем же тогда я занимался последнюю пару часов, гадая: «Как же Атэмия умудрилась убить тех двоих? Какая любопытная задачка!»?»
«Я же сказал тебе. Я
«Я тебя убью»
«Аои Микоко»
«Так кто тогда убил Аои Микоко? Не может же быть, что в ответ я услышу, что все дело в тебе<6> …»
«Нет. Это было всего лишь самоубийство»
«Самоубийство?»
«Ага. И это объясняет, почему убийца не попал на записи камер наблюдения, верно? Конечно же, объясняет; «убийцы» же не было. Как бы то ни было, Микоко-тян совершила самоубийство, от этого у Маюми-тян поехала крыша, и та убила Акихару-куна и попыталась убить меня. Но вот мне этого не хотелось, поэтому я решил сломать себе руку. Вот тебе и ответ. Ч.т.д..»
«Ты используешь эту фразу неверно»
«Ладно, я объясню, как следует. Эрр, ладно, значит, ты понял, что Микоко-тян убила Томо-тян, правильно? С этим все в порядке?»
«Да. Не, подожди, не в порядке. Разве не ты был тем, кто ручался за алиби Аои? Или, точнее, твоя соседка. Только не говори мне, что ты был с Аои в сообщниках»
«Нет. Почему ты так сильно меня подозреваешь? Той ночью меня лишь тщательно обманули, не более. Да и Миико-сан тоже. Ну, точнее, она не была именно что обманута, она попросту не заметила»
«О чем ты?»
«Подумай-ка об этом сам. Томо-тян была убита Микоко-тян. Если ты знаешь об этом, то остается не так уж и много возможностей»
«А»
«Маловероятно. Это не совпадает с предположительным временем смерти. Так что это должно было случиться ночью»
«Значит, она по-тихому выбралась из квартиры Асано-сан?»
«Не может быть. Миико-сан крайне чутка к шуму. Так что тогда Микоко-тян бы попалась. А у Миико-сан нет ни единой причины, чтобы прикрывать Микоко-тян»
«Тогда, был ли это трюк, связанный с удаленным управлением? Но, опять-таки, у нас тут удушенье, а не убийство в закрытой комнате»
«А значит остался лишь один возможный вариант»
«Что? А он как-нибудь связан с «x над чертой и y под»?»
«Нет. Об этом пока не стоит даже думать. Это как отдельно заказанный картофель фри. Просто отложи пока его в сторону»
«Ну же, просто скажи мне уже. Ты и впрямь умеешь ходить вокруг да около»
«Все просто. После того как мы ушли, Микоко-тян уже не могла ничего сделать с Томо-тян. А значит, она, должно быть, убила ее до того, как мы ушли»
«Хэ? Что это значит?»
«Предположим» — «этого звонка не случалось. Могла ли тогда Микоко-тян быть убийцей?»
«Нет, это все еще невозможно. Вы же покинули квартиру покойной вместе»
«Ага. Мы ушли вместе, но не одновременно. Имел место небольшой временной разрыв. В плане, он был действительно невероятно малым. Но я вышел из комнаты раньше, чем Микоко-тян»
«Чтобы уйти, мне надо было обуться, правильно? Естественно, что в этот момент я не смотрел в комнату. Другими словами, я не смотрел в сторону Микоко-тян и Томо-тян. Мое внимание было обращено на шнурки»
«Минуточку. А как же крик или еще какой-то шум? Даже если это происходило за твоей спиной, ты просто не мог не заметить, что кого-то убили»
«Если бы ее проткнули ножом или начали бить, то может быть. Но человек не может кричать, когда его душат. Я слышал шум, но я ни за что бы не подумал, что в этот момент кого-то убивают. Я подумал, что Микоко-тян споткнулась, ну или еще что-то»
«Аа»
«Погоди. Для того, чтобы завязать шнурки двадцать минут ведь не требуется, верно? Предположим, что сказанное тобой
«Зерозаки, может, ты путаешься из-за того, что сам
«Серьезно?»
«Серьезно. А после этого Микоко-тян с совершенно невинным выражением лица открыла дверь и вышла в коридор. В тот момент я не мог видеть того, что за ней. А затем мы покинули квартиру Томо-тян и вышли из здания»
«Да, все стыкуется…»
«Ты продолжаешь делать бредовые предположения. Конечно же, это не так. Томо-тян умерла тут же. Все гораздо проще. Реально проще. Если просто подумаешь об этом, то до тебя дойдет. Хоть звонили и мне, но звонок был не на мой телефон, верно?»
«Верно… звонок был на мобильный Аои, да? Но разве так было не потому, что покойная не знала твоего номера?»
«Ну, давай-ка ненадолго вернемся к основам. Начнем с банального
«Значит, ты хочешь сказать, что у Аои был сообщник? И тот, воспользовавшись мобильным Эмото, притворился последней?»
«Нет, не было никакого сообщника. Стоит начать с того, что я вполне уверен, что это преступление было спонтанным. Орудие убийства так же отражает сей факт»
«Ты о куске ткани?»
«Да. Наиболее вероятно, что это была ленточка от подарка Акихару-куна. Ленточка вполне подходит для того, чтобы удушить ей кого-то. Она достаточно гибка и хорошо охватывает кожу. Она подходит для подобного акта даже больше чем веревка. Но если учесть, что орудием убийства был предмет, который просто случайно оказался на месте, а не был подготовлен заранее, то относиться к этому, как к спланированному убийству, уже не получится»
«Так кто же тогда сделал звонок?»
«Микоко-тян не был нужен сообщник. Она сделала звонок сама»
«Но разве ты не поговорил с кем-то, после того как взял трубку? Разве она не пыталась тебе сказать что-то, о чем забыла?»
«Да, но это была Микоко-тян. В тот момент я шел впереди нее. Ситуация была аналогична произошедшему в квартире. Я не осознавал того, что прямо позади меня Микоко-тян шептала слова в трубку телефона Томо-тян. А к тому моменту, когда я обернулся, та уже спрятала мобильный обратно к себе в карман»
Метод убийства и метод создания алиби. Оба, несомненно, были крайне рискованными. Если бы мне вдруг захотелось обернуться, все махинации бы тут же раскрылись. Но, если подумать, вероятность подобного была крайне мала. Риск был велик, но и шансы на успех были невероятно огромны. Если взвесить это как следует, то рискнуть и впрямь стоило.
«В любом случае, так у нее появилось алиби. Затем, на следующий день, она отправилась к Томо-тян, вернула туда телефон и позвонила в полицию. Считается, что не следует доверять тому, кто обнаружил тело, но у нее уже было алиби, и она уже спрятала орудие убийства у себя или еще где-то, прежде чем вернуться в квартиру Томо-тян»
Разумеется, что абсолютно все детали были известны только самой Микоко-тян, так что для того, чтобы разобраться во всем досконально, нужно было узнать об этом у нее самой. А этому, конечно же, не бывать. Но общая суть была примерно такой. Может, не каждая из моих догадок была верна, но в целом все звучало более-менее правдоподобно.
Вероятно, Микоко-тян написала те «x над чертой и y под», когда «обнаружила» тело. Предыдущей ночью у нее просто не было ни времени, ни намерения это сделать.
«Ну, подобное описание и впрямь делает из Аои убийцу. Но, это же все еще лишь допущение, верно? В смысле, у тебя же нет никаких доказательств, верно?»
«Ну, да, нет. Это так. Грубо говоря, никаких доказательств нет. Да, разумеется, присутствует и вероятность того, что это был лишь просто грабитель»
«Но что-то ведь быть должно. Какая-то странность или что-то такое»
«В любом случае, это все по делу Томо-тян. Есть еще какие-то вопросы?»
«Да» — сказал он. «Ладно, тогда перейдем к делу Аои. Почему это было именно самоубийство? Ведь даже полиция сказала, что они считают, что это убийство, так ведь?»
«Ну, это представляется долгой историей, но мотив ее самоубийства очевиден, верно? После того как она убила Томо-тян, ее совесть ее же и съела»
«У убийц есть совесть?»
«Не все такие, как ты, знаешь ли»
«А. Ну, если об этом было написано в ее предсмертной записке, то да. Это как минимум доказывает то, что Аои сама решила умереть. Но мне, конечно, этого не понять. Я о самоубийстве. Полагаю, убийцы бывают разные. Но если она собиралась так поступить, то лучше бы она просто не убивала Эмото и все… Эй, погоди, секундочку»
«Хэ? Что?»
«Что значит «предсмертная записка»?»
«Это своего рода эссе или сочинение, которое человек пишет перед тем, как совершить самоубийство, чтобы оставить что-то после себя. Но не стоит путать с посмертной волей или завещанием»
«Спасибо, детектив Коломбо»
«Что ты делаешь? А что если мои пальцы теперь не смогут срастись как следует?»
«Будешь играть в футбол. Так что насчет этой предсмертной записки? Я слышу о ней впервые»
«Да. Видишь ли, до этого… ну, сам подумай. Разве это само по себе не странно?»
«Что само по себе не странно?»
«Ну а ты думаешь что?»
Речь шла именно о том, на что обратила внимание Сасаки-сан.
«Взгляни на меня»
Я - провальный экземпляр представителя рода человеческого, что сломался уже давно. Я – тот, у кого не осталось ни одного уцелевшего нерва. Я – тот, кто желает смерти больше, чем кто бы то ни было.
«Ты, правда, считаешь, что мне станет плохо, если я увижу труп своего задушенного знакомого?»
«А. То есть, ты имеешь в виду, что тебе стало плохо не потому, что это было убийство, а потому, что это оказалось самоубийством?»
«Нет. Труп
Он промолчал.
«Когда я прибыл к Микоко-тян, я нажал на кнопку домофона. Ответа не было. На основе разнообразного жизненного опыта понимая, что, вероятно, это недобрый знак, я поспешил к ней в квартиру. И что же я увидел? Мертвое тело Микоко-тян, что задушила саму себя, лежащее на кровати»
Задушена до смерти.
Вот почему Томо-тян была задушена сзади, а Микоко-тян спереди.
«Она задушила саму себя? Такое вообще возможно?»
«На самом деле, это довольно распространенный метод самоубийства. Что касается случая Микоко-тян, то та, конечно же, вскрыла себе не артерии, а горло. Это безумно мучительный способ покончить с собой. Твое лицо раздувает кровью. Это совсем не красиво»
Чтобы выбрать подобную смерть, надо обладать невероятной решительностью.
А что касается решительности Микоко-тян…
«Итак, рядом с кроватью была предсмертная записка. Адресованная мне. В ней было сказано много о чем. Например, там говорилось о том, как она убила Томо-тян, а также о том, как она хотела, чтобы я поступил после этого»
«И чего она от тебя хотела?»
«Она не хотела, чтобы люди считали, что это был суицид. Она была не против умереть, но она не хотела, чтобы ее считали ужасным человеком, убившим Томо-тян»
«Чего-то я не улавливаю. Давай-ка напрямую, чел»
«Я говорю о том, что она попросила меня избавиться от всех улик. От шейного ремешка, что она украла с места преступления, от самой предсмертной записки, разумеется, и от ленточки, которой она убила Томо-тян, а затем и себя. Ну и была еще пара других вещей»
«А, я понял»
«Да. Но, очевидно, что я не покидал комнату Микоко-тян, иначе попался бы на камеру наблюдения, и, конечно же, тогда мне пришлось бы отчитаться об этом перед полицией. Так чем по-твоему я занимался?»
«И ты говоришь, что тебя обыскали по выходу из квартиры, верно? Хмм… тогда, быть может… ё, чел… неужели ты все съел?»
«Ага»
На данный момент любой бы уже догадался.
Да к тому же, это был сам Хитошики Зерозаки.
«Ты все это съел?»
«Ага. Было вкусно»
«Ты съел эти чертовы улики…»
«Да, несомненно. Я и не говорил, что был в своем уме»
«Но почему ты решил выполнить просьбу Аои? Ты мог бы ее просто проигнорировать, и тогда бы тебе не пришлось пересекать этот, в переносном смысле, чертовски неустойчивый мост»
«Ну, да, полагаю, я и сам задумывался над подобным. Можешь считать это своеобразной формой искупления»
«Но, в противоположность ожиданиям, смерть продолжила шествие, хэ?»
«Ага»
«Так что тогда насчет Атэмии? Почему она убила Усами?»
«Ну, тут только предположения. В это дело я не был вовлечен совершенно. Но у меня есть теория, которая вполне тянет на правду. Это было так называемое обычное, ежедневное убийство»
«Ладно»
«Так что она сделала?»
Ради кого-то еще.
Совсем не ради себя.
«Что она могла сделать ради Микоко-тян? Зерозаки, что бы сделал ты?»
«Ничего. На тот момент Аои уже была мертва»
Разумеется.
Зерозаки не сделал бы ничего даже для того, кто был бы еще жив. Ничего не сделал бы и я. Все было настолько просто.
«Но Маюми-тян попыталась сделать две вещи. Первое — защитить Микоко-тян»
«Под отомстить ты имеешь в виду убить тебя? Ну, полагаю, ты, в конце концов, можно сказать, что отверг Аои. Логично. Разве я не говорил тебе об этом? Что Аои по тебе сохнет?»
«Не веди себя так, будто ты знаток в этой области. Даже я это понял»
«Хочешь сказать, что знал об этом и просто все игнорировал? Чел, тогда ты не имеешь права жаловаться на то, что тебя чуть не убили. Но что ты имеешь в виду под «защитить» ее? Каким боком смерть Усами равносильна акту защиты Аои?»
«Это сродни тому, что сделал я. Маюми-тян пыталась защитить честь Микоко-тян. Случись третье убийство, то никто бы ни за что даже не заподозрил то, что вторая жертва, Микоко-тян, была той, кто в действительности убил Томо-тян, той, кто убил свою близкую подругу»
«Ладно, вполне справедливо. Но почему Усами? Она могла убить кого угодно. Ей не было нужды убивать собственного друга»
«Нет. Она убила его, потому что он был другом. Если бы третья жертва была никак не связана с Микоко-тян и Томоэ-тян, то полиция могла бы и не посчитать это за, так называемый, «третий инцидент». Так что наиболее подходящим кандидатом для следующего убийства был либо Усами Акихару, либо я. И я знаю, о чем ты думаешь, Зерозаки. Почему она тогда просто не убила меня? Конечно. Но когда я говорю, что моя квартира
Через столь тонкие стены в здешних квартирах можно услышать даже то, как кто-то шагает по коридору. Тихо пробраться, устроить драку и убить человека, не привлекши к себе внимания, в моем жилье было попросту невозможно.
«Значит, Усами был лучшим выбором? Но, даже если Атэмия и Аои были близкими друзьями, Усами ведь тоже был другом, верно? Так как она смогла решиться на это?»
«У меня самого были сомнения по этому поводу. Не говоря уже о том, что Томо-тян и Маюми-тян тоже дружили. Я не мог понять, почему Маюми-тян простила того, кто ее убил. Поэтому я спросил ее об этом. И вот что она сказала: дело лишь в «порядке приоритетов». Если проще, для Маюми-тян покойная Микоко-тян представляла собой гораздо больше, чем еще живой Акихару-кун или Томо-тян, погибшая от руки Микоко-тян»
«Это ужасно. По Усами это прошлось сильнее всего»
«Может и так»
Акихару-кун предрек то, что будет следующим, и подтвердил, что умрет с радостью. Как многое он смог разгадать? Это было мне неизвестно. Будет ли чересчур романтично сказать, что он догадался совсем обо всем, но все равно позволил Маюми-тян себя убить? Если дело и впрямь было так, то во всей этой истории Усами Акихару был единственным, кто заслуживал уважения.
Хотя бы за то, что полностью принял своих друзей теми, кто они есть.
«Скажи-ка…»
«Аои оставила за собой предсмертную записку, так что это дело одно. Но в случае с Атэмией надо быть мыслителем в духе Киндаичи или кого-то вроде него Ты разгадал это все лишь после одного телефонного звонка, даже не глядя на улики. Либо ты решил, что раз остались только Атэмия и ты, то это точно должна быть она, либо я ни черта не понимаю, что ты сделал»
«Ты, случаем, не недолюбливаешь Йокомизо<7>?»
Я просто не мог не ощущать своего рода враждебность, что Зерозаки проявлял к Киндаичи, постоянно на него ссылаясь. На это он просто покачал головой.
«Не, не сказал бы»
«А»
«Так это все по этой части?»
«Нет. Подумай-ка. Помнишь, что я спросил у Сасаки-сан?»
«А, верно. Ты спросил насчет того, было ли рядом с телом написано «x над чертой и y под», верно? И? Ты, вроде, говорил, что это не так важно»
«Значение этой метки к делу не относится. На тот момент это был лишь случайный набор символов. У него был смысл только в случае смерти Томо-тян. Но факт того, что та же метка была найдена рядом с телом Акихару-куна, обозначал что-то очень странное»
«Что?»
«То, что на каждом месте преступления присутствовала метка «x над чертой и y под» было секретом. Это было известно только полиции. Сасаки-сан даже не упомянула об этом сначала. Единственные, кто знал об этом еще, были я и ты, так как мы вломились на место преступления, и все те, у кого я спрашивал «что, по-твоему, значит «x над чертой и y под»?»
А именно – Айкава-сан, Микоко-тян и Маюми-тян.
«Но ведь об этом могли знать и много кто еще. Те, кто были связаны с делом, и другие»
«Разумеется. Об этом знал много кто. Но Маюми-тян была единственной, кто восприняла это как «предсмертное послание»»
«А, потому что полиция полагала, что это делал сам преступник. И?»
«В случае Акихару-куна Сасаки-сан сообщила, что улики свидетельствуют о том, что жертва сама написала посланье. И почему так было только в этот раз? Наиболее вероятно потому, что, прежде чем убить, преступник заставил жертву оставить эту метку, чтобы попытаться сымитировать то, что это «третий случай»»
«И она изначально не подумала бы об этом, если бы не считала, что эта метка была предсмертным посланьем, хэ? То есть, Атэмия не знала, что значит «x над чертой и y под»?»
«Скорее всего, нет»
Если бы она знала значение метки, то, вероятно, не стала бы использовать ее таким образом.
«И этого тебе было достаточно, для того чтобы выяснить, что убийца
«Ну, конечно, частично это было лишь предположение. Я просто посчитал, что она больше всего подходила на роль того, кто мог это сделать. Даже я был впечатлен ее преданностью Микоко-тян»
«Не, ты не был этим впечатлен» — чертов лжец»
«Насколько помню, я об этом предупреждал»
«Не пытайся выставить свои ошибки в крутом свете»
«Да, я знаю, что так делать не следует»
«Не самая крутая концовка, но… хаа, как же сказать? Выслушав вот так вот всю эту историю, начинаешь считать, что это еще тот…»
«Шедевр?»
«Нет, нонсенс»
Себя я ощущал как-то примерно так же.
Это было чем-то ужасно гротескным, ужасно извращенным и до ужаса отвратительным. Это было как шутка, как забавный анекдот, отвратительный и невыносимый образ.
В итоге, как бы тебе этого ни хотелось, прекратить думать было просто невозможно. Мозг просто продолжал мыслить на автомате.
Кто был не прав и что было неверно? Вероятно, само по себе это было достаточно просто. Этот исход мог быть понят каждым, и после этого все бы пришли к единогласному согласию и дружно испытали бы к нему симпатию. Что-то близкое нам всем.
Поэтому это и было так неприятно.
Я не знаю.
Если бы я только мог забросить все. Как хорошо бы было.
«Ну, я не буду любопытствовать сверх меры»
«Что? Ты невероятно быстро сдаешься»
«Ну, у меня у самого есть, но скажешь ли ты мне одно, о несущий нонсенс?»
«Что именно, мой дорогой одержимый убийствами монстр?»
«Что ты сам думаешь?»
«Хмм? О чем ты?»
«Я о том, что ты сам чувствуешь по поводу того, что трое тех, кто был с тобой рядом, погибли?»
…..
Это был прямой вопрос, который я вряд ли смог бы задать сам.
Я попытался сложить вместе руки, чтобы изобразить, будто размышляю над этим, чтобы тем самым выиграть немного времени, но мои сломанные пальцы не позволяли сделать даже это.
«Зерозаки, вот что я чувствую касательно этой цепочки событий»
«Ладно, давай-ка узнаем»
«Я говорил слишком много. Мое горло болит чуть ли не так же, как мои пальцы»
…..
Зерозаки замер. Его лицо чуть дернулось, прежде чем он разразился смехом.
«Гахахахахаха! Не сомневаюсь, что так и есть»
«Нет, даже такой как я испытает какой-то шок от смерти друга. Дело лишь в том, что эти люди не успели стать мне друзьями»
Из всей этой компании ближе всего я был к Эмото Томоэ, и, разумеется, именно из-за этой близости она была самой далекой.
Я не смог ответить влечением на влечение Аои Микоко, а агрессивное проявление чувств Атэмии Маюми было мне абсолютно чуждым.
Так же доброта и снисходительность Усами Акихару были тем, чего я лишен.
«Ты живешь искалеченной жизнью»
«Да не сказал бы»
«Нет, это так. Ты ограничиваешь себя»
«Это всяко лучше, чем если бы меня ограничивали остальные. Что именно по-твоему значит быть свободным, а, Зерозаки? Подразумевает ли эта свобода для тебя возможность убивать людей?»
«А, что для меня есть свобода?»
«Да, и мне оно тоже не нравится»
«Хэ, в Японии это слово ведь не имеет за собой какого-либо значимого веса? Люди бросаются им в разновсяческих обсужденьях. Используют его как отговорку. Знаешь, в духе: «у меня что, недостаточно свободы, чтобы покрасить свои волосы?». Это полнейшая чушь. Но, по большей части, я просто делаю то, что хочу, вне зависимости от того, принимать подобное за свободу или нет. К черту эти ограничения, от кого бы они не проистекали
«С этим можно согласиться»
«Значит ли это, что если бы я себя ограничил, то стал бы таким как ты?»
Насколько это непривлекательно.
«Думаю, я обойдусь»
«Да, нет уж, не надо мне этого»
Зерозаки рассмеялся, а я нет.
Пока мы продолжали свою бессмысленную болтовню, в какой-то миг перед нами возникла больница. Вероятно, уже какое-то время мы беседовали, остановившись на месте. Я совсем не заметил этого. К этому моменту я говорил уже и впрямь слишком много.
Затем мы взялись за обсуждение вещей уже никак не связанных с убийствами. За обсуждение того, до чего никому, кроме нас, не было никакого дела. И это затянулось где-то часа на два. Мы прошлись по нелепым вещам, которые не имели никакой ценности в жизни. Мы поговорили о том, что не повлияло бы на мир ни в хорошую, ни в плохую сторону.
Обсудили темы, что были подняты им.
Пообщались о том, о чем завел беседу я.
Если бы нечто могло исполнить три твоих желания, то что бы ты загадал? Если бы ты нашел сто миллионов йен, то как бы их потратил? Что красивее – равнобедренный или равносторонний треугольник? Что больше – километр или килограмм? К какой организации ты хотел бы принадлежать больше – к Герметическому Ордену Золотой Зари или Ордену Розенкрейцеров? Можно ли составить магический квадрат размером 115 на 115? Что это вообще за штука такая – Отелло размерностью Восемьдесят Восемь<8>?
Мы беседовали, словно два закадычных друга.
Но Зерозаки мне другом не был, так же как не был другом ему и я. Вполне может быть, что мы говорили сами с собой. Это была бессмысленная, ничего в себе не несущая болтовня. Я не считал ее ни интересной, ни неинтересной. Это было лишь отражением того, как я прожил эти девятнадцать лет. Отражение света. Зерозаки Хитошики.
Это был от начала и до конца непостижимый промежуток времени, но, разумеется, волшебные стрелки часов все же неспеша добрались до нуля.
«Ну, теперь я спокоен относительно всех своих сомнений»
«Да»
«Было приятно убить на пару с тобою время» — начал он, бросив на меня быстрый взгляд. «Ты вседа собираешься оставаться в Киото?»
«Сложно сказать. Я своего рода скиталец, на самом деле. Полагаю, я буду здесь как миниму пока учусь, но никогда не знаешь, когда тебя могут отчислить»
«Уловил. Ну, а есть ли такое место, в которое ты считаешь, что тебя никогда не занесет?»
«Хмм… Сомневаюсь, что когда-нибудь отправлюсь на Северный или Южный Полюс, это среди прочего»
«Хэ». Он кивнул. «Тогда, я, полагаю, туда и направлюсь»
«Ты знаешь английский?»
«Я учился в средней школе. Ну и, нож способен прорваться сквозь то,через что не могут пробиться слова. Но, конечно же…» — «твой нож скорее всего это не сможет»
Меня слегка передернуло от его острого коментария. «Ну, полагаю, мы больше не встретимся»
«Ну и ничего. Мне и не особо то нравится видеть тебя рядом»
«Да, как-то так оно и есть»
Вероятно, это и впрямь было правдой. Я не испытывал никакого желания видеться с ним, и он не испытывал желания видеть меня. Стоит начать с того, что вероятность подобной встречи была сама по себе нулевой, а потому подобное заключение было вполне логичным.
В итоге, я задал один последний вопрос. Я вытащил из самых глубин себя темнейший фрагмент своего существа и пристально взглянул прямо на него.
«Скажи-ка мне, Зерозаки»
«Что?»
«Есть ли кто-то, кого ты любишь?»
«Черт, конечно же, нет, чел. Разве я выгляжу так, будто у меня кто-то есть? К слову, сильнее всех я ненавижу себя. Или же тебя. А почему ты спрашиваешь?»
«В моем случае этот кто-то есть»
Он выглядел совсем немного удивленным, но затем он злорадно усмехнулся «Я спрашивал тебя об этом раньше, «Хэ. Я даже не знаю» - выплюнул тогда в ответ ты»
«Да, я лгал»
«О»
«Да, полагаю, что так»
«Тогда, думаю, тебе стоит продолжать жить. Не становись таким, как я»
«Тебе того же»
Он повернулся ко мне спиной и зашагал по улице Имадегава. Я повернулся спиной к нему и зашагал в сторону входа в больницу.
Ни один из нас не произнес ни слова, но, уверен, думали мы об одном и том же.
«Ну а теперь…»
Для меня это обозначало конец истории. Но даже если по другую сторону зеркала мир или два встретили свой конец, мне в голову приходили имена еще как минимум двух человек, которые не собирались принимать конец таковым, и что-то касательно этого факта вводило в депрессию.
Может, подобное тоже было видом небесного воздаяния.
«В этом вся эта чертова жизнь, да, Упустивший Человечность?»
Пробормотал это «Брокованная Вещь».
Я говорил сам с собой.