Том 1. Глава 12

Гао Ян потерял дар речи. Он был в шаге от того, чтобы дать Ван Дзыкаю пинка под зад. Но таков уж был Ван Дзыкай. Что бы ни вылетало из его рта, нормальный человек такого бы никогда не сказал.

—Увидимся! — Ван Дзыкай убежал, махая рукой на прощание, исчезнув так же внезапно, как и появился.

…….

Похоронное бюро, район Шаньцин. Семь часов вечера.

Вместе с более чем десятью одноклассниками и классным руководителем Гао Ян пришел на прощание с Ли Вэйвэй.

С одной стороны, Ли Вэйвэй была ему небезразлична. Хоть она и превратилась вчера в монстра, он все равно хотел проводить ее в последний путь. С другой стороны, его мучил вопрос, почему Ли Вэйвэй не кремировали сразу после смерти, что противоречило его знаниям об этом мире.

В траурном зале было сумрачно и торжественно. На алтаре стояла фотография Ли Вэйвэй, запечатлевшая ее лучезарную улыбку. Тело покоилось в стеклянном гробу-холодильнике, утопая в море белых цветов.

Родители Ли Вэйвэй стояли у гроба в черном костюме и черном платье соответственно. Они кланялись каждому, кто подходил выразить соболезнования.

Мать Ли Вэйвэй не переставала плакать, а отец поддерживал жену с лицом, искаженным скорбью.

Классный руководитель подвел учеников, чтобы те взяли ароматические палочки и помолились за Ли Вэйвэй. Затем они один за другим пожимали руки родителям и обходили вокруг стеклянного гроба, завершая церемонию.

Гао Ян был среди учеников. Он воспользовался возможностью осмотреть тело Ли Вэйвэй. Она была одета в черный погребальный саван, макияж вернул краски ее лицу. Она выглядела так же, как и при жизни, словно просто уснула.

И все же это была та самая девушка, которая вчера чуть не раздавила ему голову. Страх волной поднялся от ног, заставляя волосы на теле встать дыбом.

Учитель подошел к родителям Ли Вэйвэй, чтобы поговорить. У Гао Яна пересохло в горле. Он отошел от собравшихся и направился в комнату отдыха сбоку от траурного зала, чтобы выпить воды.

Когда он открыл дверь, там была Цин Линь.

Гао Ян отвел взгляд и налил воды, не желая ее беспокоить, но Цин Линь подошла к нему и спросила:

—О чем тебя спрашивала полиция?

—Ни о чем.

—Рассказывай все, — приказала Цин Линь.

Гао Ян огляделся, убеждаясь, что они одни, и прямо спросил:

—А теперь ты перестала играть?

После паузы Цин Линь переспросила:

—Играть?

—То, что ты устроила утром, — сказал Гао Ян с ноткой злости. — Разве это не был спектакль?

Глаза Цин Линь дрогнули:

—Ты встретил ее?

—О чем ты говоришь?

—Мою другую личность.

Гао Ян опешил, но быстро сообразил, что она имеет в виду.

—Ты хочешь сказать, что… у тебя диссоциативное расстройство личности?

—Да.

Гао Ян промолчал.

Цин Линь осторожно закрыла дверь.

—Чтобы выжить в этом мире, нужно уметь обманывать даже самого себя. Со временем появилась моя вторая личность. Я считаю ее своей сестрой и называю Маленькая Цин Линь [1]. Большую часть времени я главная, но она периодически выходит наружу сама по себе. Смерть Ли Вэйвэй сильно на нее повлияла.

[1] В оригинале знакомая нам Цин Лин пишется как 青灵, а ее другая личность писалась как 青翎. Иероглифы 灵 и 翎 произносятся одинаково [líng], но первый означает «дух», а второй — «птичье перо».

Гао Ян не терял бдительности:

—Я больше не могу понять, где у тебя кончается правда и начинается ложь.

—Мне все равно.

—Дай мне повод доверять тебе.

—Повод? — Цин Линь приподняла бровь. Почти незаметным движением пальца, обхватившего одноразовый стаканчик, она метнула лезвие, тонкое, как крыло цикады, из нагрудного кармана, и клинок прижался к шее Гао Яна.

—Я могу убить тебя еще легче, чем это могла бы сделать Ли Вэйвэй. Это достаточно веская причина?

—Вполне…

Пока гора стоит, дрова найдутся. Выживание всегда было приоритетом.

Гао Ян вкратце пересказал свой разговор с офицером Хуаном.

Цин Линь задумалась.

—Ты достаточно умен, чтобы не выдать себя.

—Это всего лишь один коп, — подначил ее Гао Ян. — Думаешь, я не справлюсь?

Цин Линь усмехнулась:

—Тебе еще многому предстоит научиться. Ты знаешь, сколько монстров только в одном этом городе?

—Сколько?

—Соотношение десять тысяч к одному.

—Один монстр на десять тысяч человек, — рассудил Гао Ян. — Это довольно много.

—Нет. Один человек на десять тысяч монстров.

—Что?! — Гао Ян чуть не закричал. — Ты… разыгрываешь меня?

—Нет.

—Это невозможно! — Гао Яну было трудно в это поверить. Это было настолько абсурдно, что он почувствовал, как немеет кожа на голове.

—Такова реальность. Теперь понимаешь?

Руки Гао Яна задрожали.

—Это уже чудо, что в нашей школе нашлось двое людей. — Цин Линь сделала шаг к нему, ее взгляд стал стальным. — Твоя семья, твои друзья, твои соседи, 99,99% всех людей, которых ты встречал и встретишь в своей жизни — большинство из них монстры в том или ином обличье.

Гао Ян стоял как вкопанный. Страх сжимал его кольцами, словно ядовитая змея.

Бабушка, папа, мама, сестра, а также учитель, одноклассники и друзья… Все могут оказаться монстрами, и Гао Ян жил среди них двенадцать лет с момента своего переселения!

Желудок скрутило. Он почувствовал, как желчь подступает к горлу.

—Буду с тобой откровенна. Ты третий человек, которого я встретила. Двое других были сильнее меня, но оба погибли.

Гао Ян цеплялся за остатки надежды:

—Это не имеет смысла. Если бы я был окружен монстрами… я должен был бы уже умереть.

—Это потому, что ты не знал о них. Монстры никогда не трогают не пробудившихся людей. Они охотятся только на таких, как мы — пробужденных.

—Почему?

—Я не уверена, — Цин Линь покачала головой. — Кажется, они играют по своим правилам. Я мало о них знаю…

—О чем вы говорите?

Гао Ян и Цин Линь одновременно вздрогнули.

Дверь в комнату открылась. Офицер Хуан стоял прямо за порогом, широко улыбаясь.

—Что вы имеете в виду под «монстрами»?

[1] В оригинале знакомая нам Цин Лин пишется как 青灵, а ее другая личность писалась как 青翎. Иероглифы 灵 и 翎 произносятся одинаково [líng], но первый означает «дух», а второй — «птичье перо».