Том 1. Глава 6

—Ничего страшного, — сказала она. — Я ходила по магазинам с Цин Линь и купила кое-какие учебные материалы. И тебе тоже взяла две книги.

Только тогда Гао Ян заметил высокую девушку с конским хвостом, стоявшую неподалеку от Ли Вэйвэй. Она копалась в телефоне, засунув одну руку в карман — само воплощение крутости.

Ее звали Цин Линь. Ростом один метр шестьдесят семь сантиметров, она поступила в школу как спортсменка-спринтер. Она была лучшей подругой Ли Вэйвэй.

А еще вся школа считала ее богиней.

То, что она была красива, не обсуждалось. Но что возносило ее над миром смертных, так это всегда светлая кожа, каким-то чудом не поддающаяся загару. Благодаря многолетним тренировкам ее точеная фигура имела изгибы именно там, где нужно, и была настолько эстетичной, что ей самое место в художественном музее. Ее длинные, бесконечные ноги могли заставить любого натурала потерять голову.

Интересно, что в отличие от Ли Вэйвэй, которой приходилось отправлять ухажеров во френдзону чуть ли не через день, у Цин Линь почти не было поклонников. Цин Линь никогда не разговаривала с парнями, а точнее, всегда смотрела на них с инстинктивным отвращением, с каким смотрят на назойливую муху.

Со временем все усвоили, что она мужененавистница, и перестали к ней подходить, чтобы не выставлять себя дураками.

Гао Ян, однако, не думал, что Цин Линь ненавидит мужчин. Вполне возможно, что она просто… прекрасная лилия [1], равнодушная к противоположному полу.

[1] Слово «лилия» часто используется для обозначения романтики между женщинами (f/f) во многих восточноазиатских языках.

Похоже, заметив взгляд Гао Яна, Цин Линь убрала телефон и посмотрела ему прямо в глаза. Ее присутствие и нескрываемое отвращение были столь подавляющими, что Гао Ян почувствовал себя не просто мухой, а мухой, кружащей над кучей дерьма.

—Ты пойдешь с нами, Цин Линь? — громко спросила Ли Вэйвэй.

Цин Линь одарила подругу ангельской улыбкой:

—Нет, спасибо. Развлекайтесь.

Двойные стандарты! Какие вопиющие двойные стандарты она демонстрировала!

.......

Гао Ян и Ли Вэйвэй провели день, попивая чай с молоком, сходили в кино и поели в барбекю-ресторане. В общем и целом, это был веселый и насыщенный день, совсем не похожий на будни ботаников, живущих в своей реальности.

Глубокой ночью Гао Ян провожал Ли Вэйвэй домой. Она шла впереди по тихой улице, где они были совсем одни. Вдруг она резко обернулась и спросила:

—Эй, ты пожалел об этом?

—О чем?

Ли Вэйвэй покраснела:

—Пожалел, что признался мне.

—Вэйвэй, я…

—Я думала, ты обрадуешься, когда я приму твои чувства, — она склонила голову, взгляд ее стал неуверенным. — Но кто знает. Разве парни не теряют интерес к девушке, которой добивались, после того как она говорит «да»? Потому что понимают, что на самом деле она им не так уж и нравилась?

—Нет. То сообщение…

—Гао Ян, — Ли Вэйвэй уставилась на него, прищурившись от раздражения. — Что с тобой сегодня? Ты что-то скрываешь от меня?

—…Это так заметно?

—Еще как! — пожаловалась Ли Вэйвэй. — Ты весь день был сам не свой.

Она была права. Гао Ян был рассеян. Он хотел отвлечься от случившегося, отправившись на это свидание, но попытка не думать о чем-то ничем не отличалась от постоянных мыслей об этом.

Поспорив с самим собой, Гао Ян заговорил:

—Можно задать тебе вопрос, Ли Вэйвэй?

—Спрашивай.

—Твоя бабушка умерла от кровоизлияния в мозг, когда мы учились в третьем классе средней школы, верно?

—Да.

—Ты видела ее в последний раз?

После паузы Ли Вэйвэй удивленно моргнула:

—Что ты имеешь в виду?

—Я имею в виду, видела ли ты ее тело?

—Ну, я была в школе. Когда я вернулась домой, родители уже отправили тело на кремацию.

—А…

«Ну разумеется», — подумал Гао Ян.

—А что в этом такого? — удивилась Ли Вэйвэй.

—Ничего… — протянул Гао Ян.

Хотя Гао Ян попал в этот мир, когда ему было всего шесть, он присутствовал на похоронах директора приюта в своей прошлой жизни. Осознанно или нет, он заметил несколько отличий между своим родным миром и этим.

Например, здесь было принято кремировать людей сразу после смерти, отказываясь от любых церемоний прощания с усопшим.

Это делалось в такой спешке, словно кто-то заметал следы. Как в случае с дедом Гао Яна, так и с бабушкой Ли Вэйвэй.

Сердце Гао Яна упало.

Это не укрылось от Ли Вэйвэй.

—Что случилось?.. Ты плохо выглядишь.

Немного подумав, Гао Ян спросил:

—Ли Вэйвэй, ты никогда не думала, что, возможно, наш мир полон опасностей?

Ли Вэйвэй тут же напряглась:

—К чему ты клонишь? Не надо, не пугай меня…

—Ты ведь знаешь, что прошлой ночью я столкнулся с душевнобольным?

—Я слышала об этом. Хорошо, что полиция его застрелила и ты не пострадал. Я очень волновалась за тебя. — Ее лицо залилось румянцем. — На самом деле, именно поэтому я решила принять твое признание.

Гао Ян покачал головой:

—Все не так. Он не хотел причинить мне боль. Он предупреждал меня.

—Предупреждал? — Ли Вэйвэй выглядела растерянной. — О чем?

Гао Ян вкратце пересказал случившееся и поведал ей о смерти своего деда, когда ему было пять лет.

Страх подступал к горлу, и Ли Вэйвэй, сама того не замечая, прижалась к Гао Яну, ее упругая грудь коснулась его руки.

—Разве это был не сон? Ты же был маленьким…

—Нет, это не был сон! — уверенно заявил Гао Ян.

—Ты действительно думаешь… что твой дедушка… — Ли Вэйвэй не смогла закончить фразу.

Гао Ян покачал головой:

—Не обязательно. Но что-то здесь нечисто.

—А ты не заглядывал в комнату? Что ты увидел?

Гао Ян промолчал. Во сне он действительно видел нечто, сотканное из его воспоминаний, но даже он сам не мог быть уверен, что это не плод его воображения.

—На самом деле…

—Ах, забудь! Проехали… — Ли Вэйвэй опустила голову. — Пойдем уже домой.

Гао Ян схватил ее за руку:

—Ты мне не веришь, Ли Вэйвэй?

[1] Слово «лилия» часто используется для обозначения романтики между женщинами (f/f) во многих восточно-азиатских языках.