Том 1. Глава 60

Вскоре они вошли в лес. Солнечный свет пробивался сквозь кроны деревьев, разбрасывая на них мерцающие золотые пятна. Когда они только вошли, дул легкий ветерок, но на полпути к цели ветер стих.

Офицер Хуан остановился:

—Здесь.

Гао Ян посмотрел вперед. Они были в двадцати метрах от выхода из леса на асфальтированную дорогу, ведущую в город.

—Ваша патрульная машина должна быть припаркована у дороги, но ее нет, — заметил Гао Ян. — Это действительно не та же самая деревня.

—Есть кое-что еще, — офицер Хуан указал на дорогу за лесом. — Иди вперед.

Гао Ян так и сделал и внезапно ощутил странное чувство.

Воздух вокруг него потяжелел, и сила тяжести, тянущая вниз, как-то странно сместилась. Хотя он продолжал идти вперед, опушка леса все время оставалась от него примерно в двадцати метрах, хотя ему потребовалось бы всего десять секунд, чтобы выйти. Это было похоже на горизонт. Сколько ни иди, ты всегда приближаешься к нему, но никогда не достигаешь.

Солнце стояло высоко в небе, но по спине Гао Яна пробежал холодок, и все волосы на теле встали дыбом. Он глубоко вздохнул и ускорил шаг, долго бежал вперед без остановки.

Ничего не изменилось.

Он все еще был в двадцати метрах от дороги. Гао Ян обернулся и увидел офицера Хуана прямо за спиной, словно тот следовал за ним.

—Вы…

—Клянусь, я и шагу не сделал, — сказал офицер Хуан.

Гао Ян спросил:

—Казалось ли вам, что я двигаюсь?

—Ты двигался, но… как бы это сказать? — офицер Хуан причмокнул губами, пытаясь объяснить более научно. — Ты знаешь, что такое перспектива в искусстве? То, что используют художники и фотографы.

Гао Ян кивнул.

—В моих глазах соотношение между тобой и пейзажем передо мной не оставалось постоянным. Перспектива нарушилась. Хотя ты шел вперед, через мгновение казалось, что ты совсем не сдвинулся с места…

Гао Ян сделал несколько шагов назад, и на этот раз легко вернулся к офицеру Хуану. Он растерянно спросил:

—Как такое возможно?

—Не знаю, — ответил офицер Хуан. — Мы бы никогда не заметили этот сверхъестественный барьер, если бы Толстяк Цзюнь не умолял уйти.

Офицеру Хуану и Гао Яну потребовалось несколько минут, чтобы вернуться ко входу в деревню, и вскоре с западной стороны вернулись Ван Дзыкай, Толстяк Цзюнь и Цин Линь.

—Ну что? — спросил офицер Хуан.

—Мы не можем выйти! Черт, это безумие! — лицо Ван Дзыкая сияло от возбуждения без признаков нервозности или страха.

—Там река на краю деревни. Что бы мы ни делали, мы не могли ее пересечь, — слабым голосом сказал Толстяк Цзюнь, бледный как полотно. — Нас, должно быть, поймали духи, офицер Хуан.

Как человек, не верящий в суеверия, офицер Хуан не стал это комментировать.

—Я ухожу, — заявила Цин Линь. Ей не нравились вещи, которые она не могла ни понять, ни контролировать.

—Как? Отсюда просто так не выбраться. Мы обречены… — Толстяк Цзюнь становился все более пессимистичным. — Я же говорил вам, что лучше повернуть назад, но никто меня не слушал…

—Трус, — фыркнул Ван Дзыкай. — Какая разница, с чем мы столкнемся? Если это бог, мы убьем бога; если будда — убьем будду!

—Все в порядке, — успокоил Гао Ян. — У каждого пространства есть выход. Дверь, если хотите. Нам просто нужно найти ключ, чтобы ее открыть.

—Верно, — согласился офицер Хуан и ободряюще добавил: — Не теряйте самообладания, народ. Это может быть еще одним тестом от организации.

Гао Ян не думал, что «Двенадцать Знаков Зодиака» зайдут так далеко ради проверки, но оставил это при себе.

—Тогда… что нам делать? — с тревогой спросил Толстяк Цзюнь.

—В чужой монастырь со своим уставом не ходят. Поступим, как местные, — сказал Гао Ян и посмотрел на храм предков на холме. — Выразим свои соболезнования.

—Погнали! — первым согласился Ван Дзыкай.

Цин Линь и офицер Хуан тоже не возражали, и Толстяк Цзюнь, хоть и неохотно, в конце концов кивнул.

Они собрались с духом и поднялись по дороге на холм, вскоре достигнув поминального шатра перед храмом предков.

Снаружи шатра стоял стол, за которым сидели двое мужчин. Один был стройным молодым человеком, одетым как ученый, другой — седовласым стариком в старомодных очках в черной оправе и белой рубашке в стиле 80-х, с белым цветком на груди. Молодой человек записывал имена в учетную книгу кистью с тушью.

—Гу Гуйлунь, пять юаней. Гу Сяньфан, десять юаней. Гу Минсюэ, шесть юаней. — Половина лица старика была покрыта пятнами витилиго. Он зачитывал имена, вскрывая белые конверты [Прим. переводчика: На традиционных похоронах принято давать семье покойного белый конверт с деньгами, подобно тому, как дарят деньги в красном конверте на свадьбу. Обычно ведут учет, кто сколько дал, чтобы знать, сколько подарить в ответ на свадьбу или похороны с их стороны.].

Старик поднял глаза и прищурился на них:

—Вы… друзья Хуа-цзы?

Офицер Хуан собирался притвориться другом семьи, но купюры на столе были тридцатилетней давности. Ему не стоило использовать новые стоюаневые банкноты из своего бумажника.

Поэтому он показал полицейский значок.

—Я из полицейского участка Шаньцин. Прибыл для расследования убийства.

—Разве вы уже не приходили несколько раз? Неужели нельзя оставить мертвых в покое во время похорон? — старик с витилиго был недоволен, но подавил гнев, так как имел дело с офицером полиции.

—Патриарх У, каждый день, пока дело не раскрыто, мы живем в тревоге и страхе. Хорошо, что полиция так усердна. — Молодой человек, похожий на ученого, встал и отложил кисть, протягивая руку офицеру Хуану. — Приятно познакомиться, офицер. Я Гу Сяньчжи. Зовите меня просто А-Чжи [Прим. переводчика: В Китае принято называть кого-то, добавляя «цзы» к последнему иероглифу имени, чтобы показать близость. Другой способ — добавить «А» к последнему иероглифу имени. Например, Хуэйхуа можно называть «Хуа-цзы» или «А-Хуа».]. Если я могу чем-то помочь, пожалуйста, дайте знать.