Том 1. Глава 31
Наследный принц выглядел… по-настоящему разочарованным.
Неужели где-то в глубине души он ожидал услышать от меня что-нибудь безумное вроде:
«Я всё равно тебя люблю! Даже твои грязные стороны мне не помеха!»…?
Наверное, будь я настоящей леди Серави, такое ещё могло бы случиться.
Но для меня и так было непросто полюбить человека хотя бы за его хорошие стороны — что уж говорить о том, чтобы принять ещё и его грязь.
И всё же, только потому что я узнала позорный секрет наследного принца, это вовсе не значило, что я внезапно переверну всё с ног на голову и начну его ненавидеть.
Обычный человек, пожалуй, просто немного бы растерялся.
Мой ответ на признание, на которое принц решился с таким трудом, мог показаться холодным, но по сути он сводился к одному:
Ну и что. Ничего страшного.
Но и неприязни к вам я не почувствовала, — В конце концов… разве не бывает в жизни так, что у каждого найдётся один-два человека, которых хочется убить?
……
Принц, до этого рассеянно смотревший в пустоту, нахмурился и перевёл взгляд на меня — так, словно спрашивал, что за нелепицу я несу.
По выражению его лица было ясно: с этим он категорически не согласен.
Никто вокруг нас не слушал, но я всё равно, будто делясь тайной, наклонилась ближе и тихо прошептала ему на ухо:
Со мной тоже… иногда говорят, что я не совсем уж безобидная психопатка…
Я и так это знаю.
……
С каких это пор?
Я ведь изо всех сил старалась выглядеть нормальным человеком.
Странное чувство опустошения накрыло меня, и я снова прислонилась спиной к стене.
Когда вы сказали, что убили её, я испугалась, что вы и правда сделали это. Но выходит, вы просто знали, что её отравят… и наблюдали?
Да. Мою родную мать.
Ну… это, конечно, шокирует… — Но я всё равно не стала вас ненавидеть, лорд Рейвен. Потому что и сама когда-то ненавидела человека настолько, что желала ему смерти… Ах, нет, я не про ту женщину из истории у озера.
Кстати говоря, у леди Серави уже имелся «опыт» убийства.
Если подумать, бояться здесь следовало вовсе не мне — а наследному принцу.
Честно говоря, уже само то, что мы сейчас спокойно стоим рядом, можно считать маленьким чудом.
Принц лишь наблюдал.
А вот леди Серави действительно довела дело до конца.
Если взглянуть на это так… выходит, принц ещё довольно смел.
Он снова нахмурился, явно не понимая, к чему я веду.
Я поспешно добавила:
В любом случае, я не ваша мать. И то, что я знаю о вашем прошлом, вовсе не означает, что начну вас ненавидеть или бояться, лорд Рейвен.
……
После этих слов он долго молчал.
Мне было неловко встречаться с ним взглядом, поэтому я просто смотрела на яркое пламя костра.
И вдруг—
…Серави.
Он произнёс моё имя тихим, чуть влажным голосом.
Похоже, мои красноречивые речи его всё-таки растрогали.
«Хе»,
Да? Что—
Я моргнула.
И обнаружила, что лицо наследного принца уже почти у самого моего.
Его длинные ресницы и золотые глаза мерцали прямо передо мной.
«Слишком близко…»
И в этот момент его губы легко коснулись моих.
……
Поцелуй был таким коротким, что если бы не тёплое ощущение на губах — и не принц, всё ещё смотревший на меня затуманенным взглядом, — я бы решила, что мне просто показалось.
Это не было прикосновением с каким-то чувственным смыслом.
Но зная, насколько сильно он меня ненавидит, я всё равно застыла от шока.
Что…?
Однако я была уже не в том возрасте, чтобы терять голову из-за поцелуя четырнадцатилетнего мальчишки, поэтому быстро взяла себя в руки и спокойно спросила.
Мой взгляд явно требовал объяснений.
Принц на мгновение задумался, а затем медленно заговорил:
…Чему ты удивляешься? Ты ведь сама делала это при каждом удобном случае.
Это правда: первым поцелуем принца когда-то стала именно леди Серави.
…Разумеется, это были односторонние поцелуи.
Серави осыпала его ими без конца, а принц ни разу не ответил.
И всё же сейчас он говорил об этом так, словно это было чем-то привычным.
Я уставилась на него с откровенным недоумением.
Похоже, только теперь принц осознал, что натворил, — и запоздалое смущение залило его лицо.
Тем не менее он изо всех сил попытался сохранить невозмутимость и пробормотал:
Я просто… не знал, что ты настолько меня любишь, вот и…
Я ведь сказала лишь, что не стану его ненавидеть или бояться.
Ни единого слова о любви.
Неужели он услышал это как:
«Я люблю даже твои грязные стороны!»?
Он долго колебался, затем тихо произнёс, слегка покраснев:
Это… награда.
……
Награда?
Я только моргнула, пытаясь понять, правильно ли расслышала.
…Из всего, что я сейчас могу тебе дать… это, наверное, единственное, что могло бы тебя порадовать…
Пока он говорил, его уши заливались всё более ярким румянцем.
Сам он выглядел ужасно смущённым.
В отличие от меня, стоявшей с пустым выражением лица.
Кто вообще кого здесь награждает?
Поначалу я, конечно, удивилась.
Но уже через несколько мгновений снова стала совершенно равнодушна.
Мы даже не переплели языки.
К тому же мой «партнёр» — четырнадцатилетний мальчишка.
Раз он сам сказал, что никакого особого смысла в этом не было и это всего лишь знак благодарности, для меня поцелуй с наследным принцем остался не более чем случайным соприкосновением.
Зато для ребёнка, похоже, это оказалось слишком сильным стимулом.
Хотя поцеловал меня именно он, теперь принц стоял на приличном расстоянии и неловко переминался.
Проходило время, и, видимо, воспоминание возвращалось к нему снова и снова — потому что он то вспыхивал ярким румянцем, то отчаянно пытался его подавить.
Если это так его мучает, зачем он вообще меня поцеловал?
Сам же и создал неловкую ситуацию.
Вот ведь — торжественный официальный первый поцелуй.
Современные дети действительно растут слишком быстро.
Интересно, когда был мой первый поцелуй…
И тут—
Почему у тебя… такое лицо?
Принц, всё ещё красный как рак, сердито упрекнул меня.
Какое ещё лицо?
Без зеркала я не могла знать, какое выражение у меня только что было, поэтому честно ответила:
Просто вспомнила свой первый поцелуй.
……
Я всего лишь погрузилась в собственные воспоминания, но принц, похоже, понял мои слова иначе.
Первый… поцелуй? Ты имеешь в виду тот кошмар, когда тебе было восемь, ты связала меня и пыталась целовать, пока я не потерял сознание?
Будто всплывшая память мгновенно охладила его, и розовое лицо принца стало ледяным.
Так леди Серави делала и такое…
Впрочем, не удивительно.
С бледным лицом он проговорил с явным отвращением:
…И ты сейчас вспоминала этот кошмар как нечто приятное…
Наверное, даже мысль об этом вызывала у него мурашки — потому что он обхватил себя руками.
Пора было прояснить ситуацию, пока недоразумение не зашло слишком далеко.
Нет. Не это.
…?
Принц недоверчиво наклонил голову.
Честно говоря, мне было совершенно всё равно, когда именно случился первый поцелуй между Серави и наследным принцем.
Мой собственный первый поцелуй произошёл в двадцать лет.
И он не был ни особенно приятным, ни волнующим, ни трепетным.
Сейчас я едва могла вспомнить лицо того человека.
Настолько это оказалось незначительным.
Когда губы принца коснулись моих, я, конечно, немного удивилась.
Но, как обычно, ничего не почувствовала.
Разве что убедилась: моя эмоциональная притуплённость прекрасно пережила и эту жизнь.
Тогда о каком поцелуе ты говорила?
Я всё ещё блуждала в воспоминаниях, когда принц, неожиданно оказавшись совсем рядом, легко схватил меня за руку.
Он смотрел на меня снизу вверх, слегка нахмурившись.
Ему явно не нравилось, что мои мысли снова куда-то уплыли.
Хм… сказать правду?
Если промолчу, он всё равно наверняка придумает очередное странное недоразумение.
Так что я спокойно ответила:
О другом поцелуе.
О другом? Каком именно? Том, когда ты пробралась в мою спальню и, испугавшись, что я закричу, закрыла мне рот? Или когда поцеловала меня на глазах у знати, чтобы унизить? Или когда попыталась сделать это тайком, пока я спал, но тебя поймали и жестоко отругали? Или ещё какой-нибудь?
Слушая, как он перечисляет бесчисленные поцелуи между наследным принцем и леди Серави, я вдруг без всякой причины почувствовала смущение.
Она действительно этим злоупотребляла.
Тогда почему же потом так стеснялась?
Хотя… ни один из этих поцелуев так и не был взаимным.
Впрочем, этого и следовало ожидать.
Даже сегодняшний поцелуй, пусть и в качестве «награды», был уже достаточно удивительным.
Однако принц упорно продолжал расспрашивать меня, словно добиваясь признания.
И почему он так уверен, что я вспоминаю именно поцелуй с ним?
Это мог быть кто угодно другой.
Даже у леди Серави, наверное, могла быть личная жизнь.
Немного подумав, я сказала:
Это секрет.
Почему?
Он выглядел искренне озадаченным.
Но ведь то, кого и где поцеловала леди Серави, — крайне личное дело.
И уж точно я не обязана отчитываться об этом перед своим начальством.
К тому же я не слишком хорошо знаю этикет этого мира, но разве не невежливо так настойчиво допрашивать даму о подобных вещах?
Придя к этому выводу, я спокойно ответила:
Потому что это не имеет никакого отношения к лорду Рейвену.
Почему это не имеет ко мне отношения?