Глава 379. Остаться на ночь
Долгожданный господин Хан (Новелла) · Том 1 · 0% · ещё ~4 мин

Том 1 · Глава 379. Остаться на ночь

Хан Чжуоли: «……»

Ладно, по крайней мере, он попадет в ее спальню.

И вот они вдвоем вышли из машины, и пошли обратно.

Поднимаясь по лестнице, Хан Чжуоли снова заговорил:

Ты не думаешь, что нас неправильно поймут, раз мы снова возвращаемся, после того, как так долго отсутствовали?

Лу Ман: «……»

Я объясню маме вкратце, и все будет хорошо, она мне доверяет. — Почему-то Лу Ман чувствовала, что Хан Чжуоли отчаянно хотел, чтобы Ся Цинвэй все неправильно поняла.

Хорошо, что девушка взяла с собой ключи, хоть не придется будить Ся Цинвэй, которая уже спала.

Лу Ман тихо открыла дверь и вошла в квартиру вместе с Ханом Чжуоли.

Обычно дома их было только двое, она и Ся Цинвэй, и обе были женщинами, поэтому у нее не было пижамы, подходящей для Хана Чжуоли, и он мог обходится только тем, что у него было.

Затем она достала ему новую зубную щетку и передала чашку Хану Чжуоли, чтобы он временно мог ими пользоваться.

Когда мужчина закончил приводить себя в порядок, Лу Ман втолкнула его в свою комнату.

Давай быстрее ложись и отдыхай. Тебе не нужно завтра идти на работу, так что поспи подольше, не торопись вставать. Мы с мамой не будем будить тебя утром.

Видя, что Лу Ман спешит убежать от него, Хан Чжуоли схватил ее за руку и притянул к себе.

Ты разве не останешься со мной?

Спокойной ночи, Чжуоли, — Лу Ман встала на цыпочки, потом чмокнула его губами в щеку. — Отдохни хорошо, так я успокоюсь, не заставляй меня волноваться.

Забота девушки сразу заставила Хана Чжуоли почувствовать себя счастливым.

Хорошо. — Хан Чжуоли, наконец, отпустил ее. — Спокойной ночи.

В конце концов, Ся Цинвэй тоже была дома, и хотя Хан Чжуоли очень сильно не хотел отпускать Лу Ман, он не осмелился затащить девушку в постель на глазах Ся Цинвэй.

Лу Ман помогла ему закрыть дверь, и Хан Чжуоли улегся на ее кровать.

Мужчина действительно устал и не стал досконально осматривать спальню девушки, он планировал хорошенько изучить ее завтра утром.

В этот момент, лежа в кровати любимой девушки, он почувствовал, что запах Лу Ман полностью окутал его.

От простыней до подушек, потом до одеял – везде был запах Лу Ман.

Не имея подходящей пижамы, Хан Чжуоли вынужден был спать голым, и с запахом Лу Ман повсюду, он почувствовал себя мгновенно немного возбужденным.

Он уткнулся носом в одеяло, закрыл глаза и тяжело вздохнул.

Если бы только Лу Ман была здесь, это было бы невероятно хорошо.

Лу Ман также поспешно привела себя в порядок и тихонько вошла в спальню Ся Цинвэй. Но как только она легла рядом с мамой, та вдруг обернулась.

Сяо Хан тоже вернулся с тобой?

Я тебя разбудила? — Даже притом, что она ничего такого не делала с Ханом Чжуоли, она невольно чувствовала себя немного виноватой перед мамой.

Нет, я всегда сплю чутко и обычно просыпаюсь около трех-четырех часов утра, — ответила Ся Цинвэй.

Мама, он сегодня слишком устал. Когда мы сели в машину, мне даже не удалось поговорить с ним потому, что он сразу заснул, так как его одолела усталость. В машине было тепло, и я не стала его будить. Когда он проснулся, я побоялась отпускать его, чувствуя, что ему небезопасно ехать домой в таком состоянии, поэтому я притащила его поспать у нас, — рассказала Лу Ман.

Ся Цинвэй: «……»

Неужели эти двое все это время провели в машине и больше никуда не ездили?

Она зевнула и ответила:

Тогда сейчас же спи, тебе тоже нужно отдохнуть.

На следующий день, проснувшись и вспомнив, что Хан Чжуоли спит в ее комнате, Лу Ман мгновенно подскочила.

Она привела себя в порядок, и пошла тихонечко приоткрыть дверь в свою комнату. Увидев крепко спящего Хана Чжуоли, она снова бесшумно закрыла ее.

Тем временем Ся Цинвэй уже приготовила завтрак и они поели вместе.

Не тревожь Сяо Хана, этот ребенок действительно очень устал. Когда он проснется, я приготовлю ему горячую еду, — сказала Ся Цинвэй.

Я тоже думала о том же, — кивнула Лу Ман.

Ся Цинвэй вздохнула:

Поражаюсь, как все всегда завидуют Сяо Хану. Он занимает такое высокое положение и несет такую большую ответственность, но никто не знает, насколько он жесток к себе.