Том 1. Глава 5

Перевод: Astarmina

Вечером того дня Цезарь не явился на ужин, сославшись на усталость.

Все восприняли это спокойно, но меня кольнуло беспокойство.

«А вдруг у него сломана рука?»

Когда мой меч ударил по его руке, ощущение было довольно... странным.

Он даже не вскрикнул и не нахмурился, так что я подумала, что будет лишь синяк, но всё равно как-то тревожно.

—Хелена. Ты ведь виделась с Его Высочеством? Вы помирились? — спросил сидевший рядом Леонард.

—Помирились. Наверное.

Но беспокойство не отпускало, и после ужина я направилась в комнату Цезаря.

После стука из комнаты неожиданно бодро донеслось: «Входи!»

Может, зря волновалась? Я открыла дверь и вошла.

Но увидев Цезаря, сидящего в кресле-качалке, на мгновение потеряла дар речи.

—...Сломана? — спросила я с глупым видом.

Тот поднял забинтованную левую руку, осмотрел её и пожал плечами.

—Ничего серьёзного. Просто трещина.

—Ох...

По-моему, это очень даже серьёзно.

—Твоё лицо — бесценно, — усмехнулся Цезарь.

Я подошла ближе и присела рядом с ним.

—Тебя нормально осмотрели?

—Гамильтон привёл врача. Такое быстро заживает.

—Не стоит относиться к этому легкомысленно. Я знаю по опыту — у меня однажды палец был вывихнут. Как начинало ныть и болеть, когда шёл дождь.

—Палец вывихнут? Как это случилось?

—Когда отражала фронтальную атаку... то есть, нет, случайно, когда дурачилась.

Чёрт, я чуть не проговорилась о прошлой жизни.

Цезарь озадаченно посмотрел на моё невнятное бормотание. Чтобы он не стал копать глубже, я быстро сменила тему.

—Кстати, ты пострадал из-за меня, но никому не пожаловался.

—Зачем мне это? Это мелочно. Я получил травму в честном поединке.

—О-о-о...

Надо же, он довольно крут. Я насмешливо протянула, и от моей реакции лицо Цезаря покраснело.

—Прекрати так смотреть.

—А я думала, Ваше Высочество меня ненавидит.

—Даже если бы я кого-то не выносил, я бы не опустился до таких мелочных поступков.

—Заметьте, вы не отрицаете, что не любите меня.

—Взаимно, разве нет?

—Хм? Нет. Мне вы нравитесь.

От моих слов выражение лица Цезаря странно изменилось. Сложно определить — то ли он рассердился, то ли удивился, то ли растерялся.

В любом случае, его покрасневшие до кончиков ушей уши выглядят очаровательно.

—Т-тем не менее, что это был за поединок?

—Что с поединком? О чём вы?

—В конце ты намеренно ослабила удар, да?

А, он об этом.

Действительно, как только я увидела, что Цезарь поднимает левую руку, я ослабила хват. Кажется, я не успела изменить траекторию меча, но хотела избежать серьёзной травмы.

—Как ты догадался?

—Судя по скорости, рука должна была полностью сломаться.

—И зная это, ты всё равно блокировал рукой? Ты с ума сошёл?

—Думал, если проиграю, ты загадаешь какое-нибудь странное желание.

—Какой же ты недоверчивый.

—А что ты собиралась загадать?

—Чтобы ты стал моим подчинённым.

—Вот видишь!

Цезарь так искренне возмутился, что я невольно рассмеялась.

—А ты? Какое желание ты бы загадал, если бы выиграл?

—...Неважно. Спор всё равно не состоялся, так какая разница?

Цезарь пробормотал это, отводя взгляд. Что за несправедливость? Теперь мне ещё любопытнее!

—Ну не будь таким, это нечестно. Я же сказала тебе.

—Тебе необязательно знать.

—Но мне интересно. Постой, ты же не собирался попросить меня сделать что-то неприличное...

Я прикрыла грудь руками, а Цезарь, побагровев, завопил:

—Не неси чушь! За кого ты меня принимаешь?!

Ой-ой. Дразнить его так забавно. Во мне просыпается какое-то садистское удовольствие, которого я не испытывала с Леонардом.

—Я просто... хотел предложить называть друг друга по именам, — тихо произнёс он.

—По именам? Хотел, чтобы я звала тебя по имени? И ради этого желание тратить?

—Если я просто попрошу всех обращаться ко мне попроще, это создаст неловкость. Гамильтон, когда я предложил ему это, сразу бухнулся передо мной на колени и молил о прощении.

Да, я могу это представить. Он и выглядит как человек без гибкости.

«Я понимаю это чувство».

У меня тоже был подобный опыт с Эрезом.

Все меня боготворили и почитали, но все они следовали за мной, а не стояли рядом.

Поэтому я попросила Эреза хотя бы наедине говорить со мной неформально.

Этот педантичный человек серьёзно ответил, что даже в шутку такое предлагать не стоит, и с тех пор я больше не просила об этом.

—Буду звать тебя по имени.

—Что? Правда? Ты не против?

—И говорить с тобой запросто, как с другом.

—Нет, так далеко заходить не обязательно...

—Так что, может, иногда будешь тренироваться со мной? Цезарь.

Я произнесла его имя.

Он замер, словно впервые в жизни услышал, как его зовут.

«Интересно, если бы тогда Эрез назвал меня по имени, я бы тоже так отреагировала?»

Внезапно мне стало жаль Цезаря.

Эта жалость была, вероятно, жалостью к самой себе из прошлого.

—...Если бы я знал, что так получится, придумал бы желание поинтереснее, — Цезарь, явно смущённый, проворчал, меняя тему.

Но не смог скрыть своего удовольствия.

Четырнадцатилетний мальчик, так искренне радующийся, когда его называют по имени — разве это не прелесть?

В итоге я не выдержала и рассмеялась в голос, настолько милым был его смущённый вид.

Цезарь решил не тренироваться с мечом до полного выздоровления.

Всё это время мы с Леонардом и Цезарем почти ежедневно собирались играть в карты. Это было предложение Леонарда из заботы о Цезаре, но даже это надоело примерно через пять дней.

К тому же начался сезон дождей, и выйти из дома было невозможно. Тела становились вялыми, а в особняке висела тяжёлая атмосфера.

На шестой день сезона дождей это и произошло.

Когда Гамильтон вдруг заговорил об этом.

—Кстати, говорят, в такие дни в поместье графа иногда появляется...

В полдень, когда вдалеке грохотал гром.

Мы трое, как обычно собравшиеся в комнате, одновременно подняли головы, словно сурикаты, услышав неожиданное замечание Гамильтона.

—Появляется? Что появляется?

Мы с Цезарем собирались проигнорировать слова Гамильтона, но добрейший Леонард простодушно подхватил разговор.

—Призрак, конечно.

Ага, так я и думала.

Решил попугать детишек.

Я фыркнула, но глаза Леонарда и Цезаря округлились от рассказа Гамильтона.

—Говорят, в такие дождливые летние ночи в подвале появляется женщина в синем платье.

—В-враньё, — заикаясь, произнёс Цезарь.

—Свидетелей было не один и не два.

—Леонард, ты её видел?

—Нет, Ваше Высочество. Мои родители запрещали мне ходить в подвал.

Леонард энергично покачал головой. Гамильтон тут же подхватил:

—Вот видите. Они запрещают вам ходить туда именно из-за привидения.

Видимо, это прозвучало достаточно убедительно, потому что Цезарь и Леонард замерли, боясь даже вздохнуть.

Какая глупость.

Запрет на посещение подвала объясняется просто соображениями безопасности. Там сыро, холодно, каменные ступеньки скользкие и темно.

—Похоже, госпожа не так уж боится? — спросил Гамильтон, явно воодушевлённый реакцией мальчиков и посмотрев в мою сторону.

—В мире не существует никаких привидений.

—Возможно, вы правы.

Гамильтон смутился и отступил. Похоже, он просто хотел подразнить мальчиков, сам не веря в призраков.

—Но то, что было много свидетелей — это факт.

—Если один-два человека по ошибке «увидят призрака», то потом даже мелькнувшая тень будет казаться привидением.

—Нет. Привидения существуют, — решительно возразил мне Цезарь. С чего он так серьёзно относится к подобной ерунде? — Они есть и в императорском дворце. Говорят, в дни, когда исчезает солнце, злой дракон Крусех, которого запечатал император Данте Ренатус в юности, летает по северному коридору.

А, да. Тот самый дракон, которого я запечатала. Почему он должен там летать? Он должен был сгнить вместе с моим телом.

В этот момент в дверь постучал слуга. Леонард и Цезарь одновременно вскрикнули «ииик!» и сжались.

—Прошу прощения, господин. Мне нужно обсудить с вами ремонт кареты...

—Ах да, конечно. Тогда прошу меня извинить.

Гамильтон быстро встал и вышел из комнаты.

Когда единственный взрослый покинул комнату, оба мальчика выглядели растерянными. Эх, какие трусишки.

—Как думаешь, призрак действительно появится?

Боже, они всё ещё обсуждают эту тему? Я покачала головой и ответила Цезарю:

—Граф просто хотел нас напугать.

—Гамильтон не из тех, кто станет шутить такие шутки.

—А по-моему, он именно такой.

Когда я проворчала это, Цезарь и Леонард одновременно бросили на меня серьёзные взгляды.

—Леонард, ты когда-нибудь видел привидение?

—Нет. А вы, Ваше Высочество?

—Я тоже нет. Страшновато, конечно, но разве не интересно?

—Не знаю... Что, если оно навредит нам?

—Если мы просто посмотрим издалека, думаю, ничего страшного.

—Подождите-ка, вы двое. У меня такое чувство, что вы затеваете что-то очень хлопотное.

Я вмешалась, почувствовав, что разговор принимает странное направление.

Только не говорите, что собираетесь пойти искать привидение. Ну же?

—Слушай, давай проверим, существует ли это привидение.

Чёрт. Так и знала.

Я цокнула языком на предложение Цезаря.

—Если хотите, идите вдвоём. Я не участвую.

—Тебе не интересно?

—Нет, не интересно. Терпеть не могу лишние хлопоты.

—Тебе не любопытно, что в твоём доме может обитать призрак?

—Я же сказала, что не верю в привидений! Ты что, не слушал?

—Хорошо. Встречаемся в моей комнате в полночь. Пойдём и проверим все вместе.

—Да говорю же, я не иду!

Я повысила голос.

Почему дети так стремятся удовлетворить такое глупое любопытство?

У меня сейчас совершенно нет желания поддерживать это бурное детское любопытство и энергию.

—Ты настолько против, Хелена? Мне кажется, втроём будет довольно весело.

Леонард смотрел на меня своими ясными глазами. Уф, прекрати. Когда старший брат делает такое невинное лицо, я не могу отказать.

Цезарь фыркнул и обратился к Леонарду:

—Оставь её. Видимо, Хелена боится привидений.

—Кто боится? С чего ты взял?

—Нет, я понимаю. Ладно, для десятилетки это может быть слишком. Такие вещи предоставь «старшим братьям», а ты спи в объятиях своей няни.

—Ха! «Старшим братьям»?!

Эти сопляки, которых даже в виде клеток не существовало, когда я сокрушала своих братьев и занимала императорский трон?!

Я вскочила со своего места.

—Только потом не реви от страха! Мне будет лень с тобой возиться!