Том 1 · Глава 259. Ты была здесь (3)

—Ёну, я давно хотел тебе кое-что сказать.

—Забавно. Я тебе тоже.

Это было двадцать четыре года назад.

Ёну до сих пор жалела о том вечере. Боги и монархи вышли именно на её след, но Ли Гон наверняка решил, что погиб из-за назначенной ею встречи.

В пожаре умерла только Ёну. И всё же именно она втянула Гона в охоту, которая его не касалась.

—Так что ты хотел сказать?

—Я... Ну...

—Давай угадаю. Кажется, я знаю.

—Что? Нет, подожди!

—Мы же сильно задолжали за квартиру? Хозяйка мне рассказала. Я так и подумала, поэтому принесла деньги. Теперь можешь не волноваться.

—...

—Что с тобой? Не угадала? Но хозяйка сказала, что ей срочно...

—Мы правда задолжали. Только разве о таком говорят в ресторане?

—А... разве нет?

—Нет. И долг я уже закрыл перед выходом. Ладно, забудь.

—Ты обиделся? Гон, ты куда?

—Не бойся, дурочка, я всего лишь в туалет. Вернусь и сразу всё скажу. Жди здесь.

Он так и не успел.

Пока Гон отсутствовал, враги ворвались в ресторан. Ёну попыталась убедить их, что пришла одна, и увести погоню из Сеула.

Не вышло.

Встречаться с Гоном было нельзя. Как бы сильно Ёну ни хотелось попрощаться, следовало исчезнуть без единого слова. Тогда он не оказался бы рядом и не пострадал.

Поэтому теперь она хотела лишь передать трон и тихо вернуться в Мир Пыток.

Но Ли Гон не отпустил цепь.

Хруст!

Чёрные звенья натянулись и замерли.

Ошеломлены были все — даже сама цепь. Ни один бог ещё не вмешивался в исполнение приговора Тартара.

Глаза Ли Гона потемнели от ярости.

—Ты к кому при мне полезла?

Ёну задрожала. Хьюго уставился на друга с открытым ртом: он явно не подозревал, что Гон вообще способен произнести нечто подобное.

Из цепи донёсся голос, полный ненависти:

Ёну поняла, чем это грозит, и попыталась остановить Гона.

Богам-покровителям запрещалось вмешиваться в дела нижних миров. У каждого мира были собственные правители и надзиратели; договор о невмешательстве не позволял им вторгаться во владения друг друга.

Рабы Тартара находились под властью Мира Пыток. Даже высшие боги не могли их отнять. Таков был закон, а нарушителей ждало суровое наказание.

На шее Ёну проступил невидимый прежде ошейник. Хотя божественности у неё больше не было, прежний статус бога-покровителя, видимо, всё ещё делал её опасной. Ошейник сразу перешёл в режим подавления.

Он мешал даже говорить, не то что двигаться.

Ли Гон не слушал.

—Отпусти её. Сейчас же.

Лязг!

Он сжал толстое звено. Металл застонал, словно ему ломали кости.

—Завали ебало.

Под ногами раскололась белая поверхность.

Треск!

Гон вывернул цепь, и по ней побежала широкая трещина.

—Я сказал: отпусти.

В металл хлынула его магия. Цепь разлетелась на куски.

Ёну сорвалась вниз, но Гон мгновенно оказался под ней и поймал на руки.

Её крик услышали далеко за пределами этого яруса.

Белый пол покрылся незнакомыми знаками, из которых один за другим вышли полулюди со звериными головами. Они походили на богов-вассалов, но служили не отдельному богу, а самому миру богов.

Это были надзиратели Мира Пыток.

Ли Гон поставил Ёну на ноги и вытащил Кару.

Надзиратели уже подняли орудия казни, однако сразу остановились. После официального пробуждения Гон стал полноправным членом мира богов. К тому же Змееносец относился к высшим зодиакальным храмам.

Обращаться с ним как с обычным нарушителем они не могли.

На самом деле они не слишком тревожились. Разбитая цепь была высшим божеством Тартара и управляла местными рабами — вроде надсмотрщика на огромной плантации. Даже бог-покровитель не смог бы уничтожить её окончательно.

А надзирателям не хотелось доводить дело до прямой схватки с членом Зодиака. Проще было убедить его отступить.

Цепь вспыхнула яростью.

Пол задрожал.

За спиной Ли Гона из земли полезли новые цепи. Похоже, к нему тянулось настоящее тело надсмотрщика. Эти звенья были толще прежних, а их число росло с каждой секундой.

Теперь Тартар собирался забрать не только Ёну.

Договорить цепь не успела.

БАХ!

Невидимая преграда отбросила её от Ли Гона. В его левом глазу загорелся странный знак, а вокруг поднялась незнакомая магия.

Треск!

Тонкие цепи, летевшие к нему, в один миг обратились в пепел.

Надзиратели заговорили все разом. Их поразила не мощь удара, а сама природа силы.

Все взгляды обратились к Ёну.

Изначальный Владелец Тринадцатого трона был её господином.

Но сама Ёну была потрясена не меньше.

Сила пробуждённого Ли Гона действительно напоминала магию того, кто когда-то подобрал её крохотной змеёй и вырастил богиней Цикла.

Гон не был её господином.

И всё же сходство невозможно было отрицать.

Когда Ёну отправилась за лекарством для Изначальных Владельцев, их собственные вассалы подняли мятеж и захватили троны. Позже она заняла место бога-покровителя Змееносца, чтобы выяснить правду о гибели хозяина.

Так она и узнала: Изначальные Владельцы не сходили с ума. Их предали те, кому они доверяли.

За спиной Ли Гона раскрылся чёрный портал.

«Казнь Мира Пыток!»

Ёну не стала думать о странном сходстве. Сейчас важнее было спасти Гона и не позволить ему снова пострадать из-за неё.

Она начала сжигать остаток собственной жизни, выжимая из него магию.

—Кх!

—Ёну!

Ошейник на её шее затянулся и впился в горло.

Ёну по-прежнему числилась рабыней. Пока ошейник существовал, ей было не вырваться из Тартара.

Цепь торжествующе расхохоталась:

Ли Гон стиснул обломок цепи. Его взгляд стал убийственно спокойным.

—Сотру я. Вас.

Трон Змееносца ответил на его ярость сиянием.

БАХ!

Вспышка вырвалась из ладони Гона. Вместе с ней исчезла и божественность цепи.

Он не просто повредил надсмотрщика — он убил бога Тартара.

Надзиратели отшатнулись.

Они не могли понять, зачем он пошёл на такое.

Ли Гон даже не повернул головы.

—Я всё сказал. Съебались отсюда.

Представители мира богов замялись.

Цепь служила Тартару, а они были чиновниками верхнего мира. Ссориться с будущим полноправным богом-покровителем им не хотелось. Особенно после того, что он только что продемонстрировал.

Они почтительно поклонились и исчезли.

После гибели надсмотрщика ошейник Ёну треснул и рассыпался.

—Ах...

Тартар больше не держал её.

Впервые за десятилетия исчезла сила, сковывавшая каждое движение. Ёну растерянно пошевелила пальцами.

За спиной послышались шаги.

Она обернулась.

И замерла вместе с Хьюго и Ян Вэем.

Ли Гон бережно обхватил ладонью её голову и крепко прижал к себе. Будто боялся снова потерять, зарылся лицом в её волосы, пытаясь убедиться, что она действительно рядом.

—Ёну.

Хьюго испытал новое потрясение. Оказывается, этот ублюдок умел и так.

Гон не ослаблял рук.

—Прости, что оставил тебя одну в таком месте.

Ёну вздрогнула.

—Пойдём домой.

Его голос охрип.

Она подняла руки, почти обняла его в ответ — и остановилась.

Договор с миром богов ещё не был исполнен до конца. Ошейник исчез лишь временно. Если Ёну останется рядом, опасность перейдёт на Ли Гона. И даже без этого она не хотела становиться цепью, которая не даст ему идти дальше.

К тому же после передачи трона ей оставалось совсем немного.

Такова была цена: когда договор завершится, её существование растворится в Силе Первозданных.

Ёну заставила себя улыбнуться.

—Благодарю за свободу, великий господин Змееносец. Но я всего лишь героический дух, хранящий волю Изначального Владельца. У меня нет памяти той женщины. Нас связывает только внешнее сходство. Я не та, кого вы ищете, поэтому...

Ли Гон устало вздохнул.

—Думаешь, я тебя не узнаю?

У Ёну защипало глаза.

—Я... Нет, вы ошиблись...

Гон молча гладил её по волосам.

С первого взгляда он понял, что она скоро исчезнет. Когда власть над Жизнью и Смертью усилилась, Ли Гон начал различать очертания душ и отпущенный им срок.

Он полез в дела Тартара не по незнанию. Гон уже пытался найти способ удержать Ёну, но система отвечала одно и то же:

Удивительно уже то, что простой отпечаток сумел столько лет охранять трон. Это стало возможным лишь благодаря Силе Первозданных, и платой за чудо было рабство в Тартаре.

Гон догадывался, где искать настоящую душу.

Либо у Забвения, которое сожрало Ёну, либо у Времени, охотившегося за её силой.

Он тихо сказал:

—Я скоро за тобой приду. Жди.

Ёну задрожала.

В следующую секунду её тело начало рассыпаться — от головы вниз, песчинка за песчинкой, словно туман на ветру.

Она плакала в объятиях Ли Гона и всё равно пыталась улыбаться.

Гон не поднимал головы.

Когда Ёну исчезла окончательно, он почувствовал в ладони что-то маленькое.

(Продолжение следует)