Том 1 · Глава 71. Проектировщик I

К слову, Библиотечное общество уже несколько раз появлялось в моих историях, а нормально объяснить, что это за организация, я так и не успел.

Вспомнил я об этом из-за вопроса О Токсо в пятьсот шестьдесят втором цикле.

—Дядь, дядь. А как вступить в Библиотечное общество?

—М-м? А зачем тебе?

—В смысле зачем? Оно же крутое.

Иногда О Токсо внезапно загоралась чем-нибудь совершенно случайным.

Достаточно взглянуть на неё:

кепка, будто снятая с рэпера;

куртка;

джинсы, словно готовые стечь с ног расплавленным воском, с тремя обязательными прорехами;

во рту постоянно жуется жвачка, пузырь из которой она всё равно не умеет надувать.

О Токсо страдала тяжёлой, практически терминальной формой синдрома восьмиклассника.

И, как любой человек, гордо называющий себя «ЛитДевушкой», обладала типичным набором симптомов.

Слова «библиотека», «общество» и «библиотекарь» вызывали у неё подозрительно сильное возбуждение.

Согласно исследованиям Корейской психиатрической ассоциации, болезнь, к сожалению, неизлечима.

Единственный известный метод терапии — поступление пациента на университетскую специальность по библиотечному делу.

Страшная участь.

—Дядь ведь регрессор, который прожил уже сотни циклов. Ты наверняка знаком с верхушкой Библиотечного общества. Да?

—М-м…

Я сделал сложное лицо.

—Знаком-то знаком.

—Тогда представь меня! Нет, сначала вообще расскажи, что это за организация. Кроме того, что они выкладывают на SG.net энциклопедию аномалий, никто ничего не знает. Настоящее тайное общество.

—Ты действительно хочешь узнать?

—А? Что за вопрос? Не жадничай. Расскажи всё, что можно.

—Потом пожалеешь… Ну ладно.

Раз уж так просит — расскажу.

—Ш-ш-ш… Сегодня для вас прозвучит музыка Моцарта…

На столике рядом с нами старое деревянное радио тихо играло музыку.

Я отпил кофе с молоком, заправляя красный язык горючим.

И обратился к маленькой пророчице напротив.

Библиотечное общество.

Другое название — Великая Библиотека.

Очень старая организация.

Никто не знает, когда её основали.

И разумеется — тайное общество.

От обычных людей его существование скрывают полностью.

Даже если название случайно всплывает, большинство лишь думает:

«Хм? Звучит как вполне реальная научная организация».

И забывает.

В этом отношении Библиотечное общество куда серьёзнее масонов или иллюминатов, которые только кричат о собственной секретности, а на деле страдают тяжёлым эксгибиционизмом.

—О-о… Настоящая тайная организация.

Глаза О Токсо засияли.

Обычно она смотрела на мир с таким циничным безразличием, будто это заводская настройка нейронов.

Но, оказывается, даже у неё была романтика.

Я мысленно подумал: «Вот это уже опасно», — и продолжил.

Точное местонахождение главной штаб-квартиры неизвестно.

Ходят слухи, что она где-то в Северной Америке.

Филиалы существуют по всему миру.

Корейское отделение скрывается где-то в Чхорвоне.

—Чхорвон? Почему именно там?

—Точнее, в Кыннаммёне, уезде Чхорвон. Людей мало. Для тайного общества удобно прятаться подальше от чужих глаз.

—О-о…

Библиотечное общество знало о существовании аномалий ещё до катастрофы с вратами.

Возможно — сотни или даже тысячи лет.

Они собирали сведения об аномалиях.

Писали руководства и способы уничтожения.

И тайно выращивали «библиотекарей».

Каждый библиотекарь — специалист по борьбе с аномалиями.

Человек, поклявшийся посвятить жизнь их уничтожению или сбору, даже если для этого придётся отказаться от обычной морали.

Библиотекари строго подчиняются иерархии.

Известны следующие ранги:

[Рыцарь], [Барон], [Виконт], [Граф], [Маркиз], [Герцог].

Герцог только один.

Вершина всей структуры.

Герцог Библиотеки, владелец Дворца Чёрных Книг.

Кто он — неизвестно.

Даже является ли человеком — неясно.

—Подожди. А как их называют вместе с должностью? «Библиотекарь баронского ранга»?

—Примерно так. Начиная с графа появляется отдельный титул. Например, граф, который специализируется на поддельных и запретных текстах, может называться графом Башни Апокрифов.

—Круто же…

—И последнее слово в титуле тоже зависит от ранга. У барона — Застава, у виконта — Дом, у графа — Башня, у маркиза — Павильон. Например, маркиз, возглавляющий отдел запретных книг, называется маркизом Павильона Небесного Моря.

—Это очень круто…

Взгляд О Токсо становился всё более затуманенным.

По одной из легенд, в самой глубине Великой Библиотеки хранится пророческая книга под названием «Чёрная Пустая Книга».

В ней странными символами и на странном языке записаны бедствия, которые однажды обрушатся на человечество, и аномалии, способные уничтожить мир.

Чтобы не допустить последнего дня.

Чтобы сохранить человечество.

Чтобы история не оборвалась.

Библиотекари и сейчас где-то действуют из тени.

—И всё это враньё.

Морг.

О Токсо держала одной рукой приготовленный мной эспрессо и несколько раз моргнула.

—Что?

Хм.

Неплохая реакция.

Я доброжелательно улыбнулся.

—Деточка. Никакого Библиотечного общества не существует. Если хорошенько поискать, конечно, найдётся десяток настоящих организаций с похожими названиями. Но тайной структуры, которая тысячи лет защищает человечество от аномалий из глубины истории, нет.

—Что? Почему? Как так?..

—Потому что.

Я медленно поднялся.

—Я, Гробовщик, и есть хозяин Великой Библиотеки, основатель Библиотечного общества, единственный Герцог и владелец Дворца Чёрных Книг.

—…

Чего удивляться?

Я ухмыльнулся девушке с жвачкой, открывающей и закрывающей рот как рыба.

Будто старый трактирный вор, который только что провернул удачное дело.

Неужели вы думаете, что за тысячу с лишним лет я придумал всего одну-две фальшивые организации?

Играть тайного кукловода всегда свежо и приятно.

На любое событие я был готов ответить:

«Да. Это тоже спланировал я».

«И это — я».

«И это тоже».

Регрессор класса SSS обязан быть готов к подобному.

Но даже регрессор не способен создавать нечто из абсолютного ничто.

Это ещё в пятом веке до нашей эры доказал демон по имени Парменид.

У Библиотечного общества был источник вдохновения.

Даже лучше сказать — источник, который насильно ткнул меня лицом в идею.

У оригинала существовал прототип.

Всё началось в сорок шестом цикле.

С радиопередачи, которая, по моим предположениям, пришла из благословенной страны USA за океаном.

После гибели цивилизации человечество, уже привыкшее к эпохе видео, откатилось к эпохе радио.

А я с ранних циклов хорошо разбирался в радиовещании.

Мне даже приходилось собственноручно строить радиостанции, помогая Тан Сорин с её карьерой идола.

Немного похвастаюсь.

Легендарные радиоканалы вроде «Нимфокалипсиса» и «Пусанского филиала Рейвенкло», у которых были слушатели не только по всему полуострову, но и за Корейским проливом в Японии, без моей помощи вряд ли вообще смогли бы начать вещание.

И это не самореклама.

Объективный факт.

Ведущие сами время от времени говорили в эфире:

—О благодетеле? Конечно. Его помощь для появления и выживания нашего канала была огромной! Ещё пять лет назад я понятия не имел, как вообще управлять радиостанцией.

—О благодетеле? Хм. Я уже не раз говорил об этом в эфире. Человек, которому я глубоко обязан. Иногда для поддержания канала нужны редкие материалы или инструменты. Стоит попросить его — и он будто из-под земли достаёт.

И «благодетель» в обоих случаях — я.

Вот какой вклад я внёс в сохранение культурного уровня Восточной Азии после апокалипсиса.

Даже ежегодный рождественский «Радиофестиваль», где известные станции объединялись и двадцать четыре часа подряд передавали эфир друг другу, придумал я.

Всегда будьте благодарны мне, культурные граждане Дальнего Востока.

Поэтому одна стена моего логова почти всегда была заставлена радиоприёмниками.

Коллекция внушительная.

Первый корейский ламповый GoldStar A-501.

Sony CF-580 и CF-3800.

Немецкий Grundig Party-Boy 210.

Китайский TECSUN PL-680.

И так далее.

Среди них стоял Zenith K731.

Вам совершенно не обязательно знать, что это за модель.

Достаточно двух деталей:

антиквариат пятидесятых годов;

винтажный корпус из клёна.

Помните старые деревянные шкафы у бабушек и дедушек?

Вот примерно такое же гладкое, отполированное дерево.

—Ш-ш-ш… Здесь… фонд CP. Текущая ситуация… тр-р-р.

Однажды зимним утром именно этот старый радиоприёмник ненавязчиво зашептал по-английски.

—М-м?

Я, как обычно, пил утренний кофе с молоком и потреблял положенную порцию романтики.

Сон ещё не ушёл окончательно, поэтому на радио я посмотрел мутно.

«Я вчера случайно не оставил его включённым?»

И здесь становится ясно, почему на роль героя фильма ужасов я не годился совершенно.

У меня [Абсолютная память].

Я не способен порадовать зрителя смертельно раздражающим «Наверное, показалось» или «Хм… Не помню точно» и просто отмахнуться.

«…Но я его не включал».

Сон исчез.

Я сразу прибавил громкость.

Шипение радио усилилось.

—Ш-ш-ш… Сектор семь пал. Повторяю: сектор семь пал. Согласно протоколу применили ядерную боеголовку. Эффекта нет.

Ядерную боеголовку?

Мне удалось немного подавить помехи.

Голос принадлежал пожилому мужчине.

Американец.

Типичный калифорнийский английский.

—О… дракон. Дракон вырвался. Всё кончено. Ш-ш-ш. Видите? За грибным облаком видна огромная тень дракона. Всё пропало. Фонд погиб. Мир тоже.

Я покрутил настройку частоты.

На любой частоте лишь менялся характер помех.

Голос старика не исчезал.

Вывод был очевиден.

—Вот и этот заразился.

Я цокнул языком.

Заражение.

После того как мир начал разрушаться, электронные устройства постоянно захватывались аномалиями.

Я называл это явление «заражением» или «осквернением».

Особенно опасны были камеры наблюдения, телефоны, мобильники — чем старше, тем хуже, — компьютеры, GPS-навигаторы, радары и телевизоры.

Если смотреть шире, именно такие заражения, а не чисто физические угрозы вроде Десятинога, нанесли человеческой цивилизации последний удар.

В первые дни правительства разных стран пытались отвечать на аномалии ядерным оружием.

А потом успевали лишь удивиться:

«Подождите. Почему ракета летит не к цели, а обратно к нам?»

И воссоединялись со всемогущим грибным облаком.

Радиоприёмники не были исключением.

Просто мою коллекцию регулярно и тщательно очищали, поэтому я считал её сравнительно безопасной.

—Говорит Сектор семь. Я — Мартин Рассел, руководитель Сектора семь. После отказа финального протокола защитных переборок переместился в бункер двадцать четыре и пытаюсь выйти на внешнюю связь.

—Хм.

—Из бункера доступны камеры внутри и снаружи Сектора, но большинство уже отказало. Остальные тоже долго не протянут. Если кто-то формирует спасательную группу, прошу отправить её как можно быстрее — я смогу координировать изнутри. По оставшимся камерам вижу выживших. Вместе со мной трое… четверо… пятеро… шестеро. Я один в бункере двадцать четыре. Остальные пятеро разделены.

—По радару видно: существа, вырвавшиеся из изоляции, не расходятся по всему миру. Они почему-то концентрированно движутся по Северной Америке. Почему? Что их туда тянет?

Содержание передачи было странным.

Обычно заражённое радио максимум визжало призрачным голосом или пыталось устроить совершенно бессмысленную психическую атаку.

—Сотрудники фонда уже знают, но повторю: Сектор семь находится на острове Молокаи, Гавайи.

—Если эту передачу каким-то чудом слышит гражданский — игнорируйте всё. И бегите как можно дальше. Главное — подальше от Северной Америки. Или просто устройте последний ужин с семьёй.

Но эта аномалия — если верить ей самой, сотрудник некоего «фонда» — слишком убедительно изображала человека.

Будто по ту сторону радио действительно сидел живой человек.

Запертый где-то.

Отчаянно пытающийся докричаться наружу.

Поэтому я в сорок шестом цикле одновременно заинтересовался и задался вопросом.

—Существа без разбора уничтожают сектора фонда. Ш-ш-ш… О Боже. Да смилуется Господь над человечеством…

А если это правда?

Если старик действительно сидит в бункере двадцать четыре.

Если организация под названием «фонд» существует.

Если выпущенные из изоляции существа реальны.

Так что же сейчас творится в Северной Америке?

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Наш бот, там можно подключить уведомления о выходе новых глав на ваши любые тайтлы: @domnekromanta_bot

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta