Том 1. Глава 107
Что сказать человеку, который пережил столько боли, что просто свыкся с ней?
Квон Ёнхи впервые в жизни видела того, кто к любым собственным страданиям приклеивал слово «само собой разумеется». И, скорее всего, этот человек останется первым и последним в её жизни.
Она выросла в ничем не примечательной, но вполне порядочной семье. Родители воспитывали её не с прицелом вырастить великую святую, а просто человеком, способным подать руку упавшему ребёнку и понимающим, что между чёрным и белым существует серый цвет. Ровно такой умеренной и рассудительной взрослой Квон Ёнхи и стала.
И именно поэтому, столкнувшись с тем, что лежало за пределами её привычного, благополучного мирка, она растерялась. Ведь Ли Джэхон для неё не был ни чёрным, ни белым, ни даже серым.
Она даже не знала, можно ли вообще назвать это человеком.
...
В конце концов она не выдержала и сорвалась на вопрос:
...Почему вы стали таким?
Вам ведь наверняка не обязательно было им становиться.
Вам ведь не нужно было безропотно принимать каждую крупицу боли и относиться к себе как к неодушевлённому предмету. Даже самый заурядный, ничем не примечательный человек обладает более здоровым пониманием жизни и здравым смыслом. Так почему именно вы – целый начальник отдела в крупной корпорации – ведёте себя подобным образом?
И пусть даже причиной тому были его неоднократные визиты в этот мир, Квон Ёнхи всё равно отказывалась это понимать.
Кто... кто сказал, что вы плохой? Кто сказал, что вам можно умереть? Разве то, что вы сильнее и легче переносите боль, означает... означает, что вам можно вот так калечить себя?..
...
Почему вы так думаете? Почему мы... почему все остальные имеют право выживать, прикрываясь вами как щитом, а вам одному... суждено терпеть всю эту боль и мучения?..
Она решительно не могла этого постичь.
...Кто вам вообще такое внушил?..
Квон Ёнхи знала, что начальник Ли Джэхон родом из весьма непростой семьи. Из тех, кого называют элитой: солидный род, процветающий семейный бизнес. И его привычные офисные замашки токсичного начальника и блатного ставленника на фоне такого происхождения выглядели вполне естественно.
По логике вещей, Ли Джэхон именно таким и должен был вырасти. Смотреть на всех остальных как на пустое место, открыто презирать слабых и заискивать перед теми, кто выше него по статусу. Ему следовало быть ровно тем «начальником Ли Джэхоном», которого они знали в офисе: спесивым и бездарным начальником-подонком.
Но на деле вещью он считал исключительно самого себя, не проявляя при этом ни грамма высокомерия или беспомощности. Квон Ёнхи просто ума не прикладывала, что могло так чудовищно исковеркать этого человека.
Вы ведь человек, начальник Ли.
...Я знаю.
Вы точно это понимаете?.. К людям нельзя применять слово «использовать».
Разве люди, если подумать, не такой же ресурс?
Тогда почему к нам вы так не относитесь?! Почему не смотрите на нас как на инструмент? Вы ведь могли давным-давно бросить таких бесполезных обуз, как мы, и сбежать в одиночку!
Я вполне мог бы... Но вы ведь пока ещё слабы. Будь вы хоть чуточку сильнее и опытнее, я бы так и поступил. Вполне мог бы бросить вас и спастись самому.
Правда?
...
Ли Джэхон промолчал.
...Вы же врёте.
...
Вы бы ни за что не сбежали один.
От её слов Ли Джэхон с лёгкой досадой скривился, но Квон Ёнхи больше не верила этому выражению лица. Чтобы поддаться на эту дежурную маску, он пролил слишком много крови.
Начальник Ли, люди вообще-то умеют переживать.
...Думаешь, я этого не знаю?
Кажется, не знаете. Когда вы получаете раны вместо нас, остаётесь прикрывать отход, а потом возвращаетесь, истекая кровью
Вы рассуждаете крайне неэффективно. Неужели не ясно, какая это огромная выгода, если ценой перемалывания одного-единственного элемента выживают абсолютно все остальные?
Не «элемента», а человека! И это не эффективность, это самопожертвование! Я не знаю, с какими людьми вы выживали в этом мире до нас, но умоляю, очнитесь уже!
Я всегда в здравом уме.
Значит, вы псих.
...
А те люди, которые были рядом с вами всё это время
Ли Джэхон ещё сильнее нахмурился, но Квон Ёнхи и не думала забирать свои слова назад.
Что действительно странно: почему вы ни слова дурного о них не скажете?.. Почему плохим обязательно должны быть только вы? С самого момента нашего появления здесь вы как само собой разумеющееся принимаете на себя все удары и боль. А те, кто был рядом с вами раньше
...Я никогда не был единственным пострадавшим. И для того, кто справляется лучше всех, совершенно естественно выходить вперёд...
Ничего подобного! Это не естественно! Раз это не норма, так скажите, если вам больно! Поранены
Это был не кошмар.
И что же вам тогда снилось?! Зачем вы скребли себе горло, зачем так сжимали его?! Вы бились так, словно хотели немедленно сдохнуть прямо на месте, а потом харкнули кровью! И что мы, по-вашему, должны были думать, глядя на всё это?!
Я просто...
«А-а, он в полном порядке?.. Ему ни капельки не больно? Тогда сядем-ка ему на шею и присосёмся, как клещи, будем высасывать из него все соки, как пиявки! Спасём свои шкуры за счёт человека, который готов сдохнуть самой лёгкой смертью!»
...
Думаете, мы способны на такие мысли?!
Квон Ёнхи, сжав кулаки до побелевших костяшек, продолжила:
Я не знаю, что вы пережили и что вам вбивали в голову, раз у вас сформировалось такое уродливое мировоззрение, но в одном я уверена на все сто.
...
Все те твари, что были рядом с вами
У Ли Джэхона дёрнулось веко.
Вовсе они... не такие. Обычные. Самые обыкновенные люди.
Зачем вы их защищаете?!
...
Самого себя вы клеймите злодеем, а их почему-то выставляете хорошими!
...Я совсем не это имел в виду.
Но всё выглядит именно так, начальник Ли!
Не найдя, что ответить, он лишь беззвучно шевелил губами, и лишь спустя некоторое время неохотно разжал их. На его лице проступила лёгкая обида:
...Будь вы настолько же сильны, как я, мне бы не пришлось так поступать.
И что тогда?
...
Если мы станем такими же сильными, как вы, если перестанем мучиться от ран... вы бросите нас и убежите?
Нет. Я вцеплюсь в вас мёртвой хваткой и высосу из вас всё до последней капли.
Вот и отлично.
...
Это... по-настоящему здорово.
И это была чистая правда, без капли лжи.
Не знаю, шутите вы или говорите всерьёз, но не вздумайте забыть эти слова. Я обязательно передам их всем остальным.
...Да что с тобой вообще такое?
Но всё-таки, начальник Ли... когда мы станем настолько сильными. Когда научимся сами стоять за себя куда лучше, чем сейчас...
Пробормотав это, Квон Ёнхи снова надолго замолчала.
Вся её жизнь протекала в рамках благополучных, умеренных событий, в правильной и спокойной семье. По своей открытой натуре она легко сходилась с людьми и со всеми держалась по-дружески, но никогда не переступала чужих личных границ. Даже с близкими друзьями у Квон Ёнхи всегда оставалась та черта, за которую она не заходила.
...Тогда...
Но ощущение того, что эту черту необходимо переступить...
Почему вам сейчас настолько больно...
...
Сможете мне рассказать?
Было до странности непривычно.
...Можно спросить, что произошло с вами в тот вечер?
✕-✕-✕-
...Можно спросить, что произошло с вами в тот вечер?
От вопроса Квон Ёнхи Ли Джэхон удивлённо моргнул.
Его секундное раздражение из-за того, что эта соплюшка поливает грязью его бывших соратников из прошлой жизни, быстро улеглось. Ли Джэхон признал, что его физическое и ментальное состояние оставляет желать лучшего, и заставил себя успокоиться. В конце концов, Квон Ёнхи материла не его реальных товарищей, а выдуманных персонажей из его легенды.
В тот... тот день... Те лозы. После того как они вас утащили, вы, начальник, временами кажетесь совсем не человеком. Хотя, честно говоря... такое ощущение и раньше проскальзывало, но...
...
Сейчас всё стало гораздо хуже. Раньше до такого не доходило: вы часто уходите в прострацию, а недавно и вовсе сунули руку прямо в костёр! Списывать такое на сонливость
...И к чему ты клонишь?
Что с вами происходит, начальник Ли?
И в результате всех этих размышлений...
«Надо же, как всё закрутилось и вырулило прямо сюда».
Так или иначе, наживку, которую Ли Джэхон так старательно закидывал, они проглотили.
Изначальный план выставить себя «парнем, который не так уж и плох, как казалось» с треском провалился, превратив его в «ветерана-выживальщика из Изнанки». Затем из-за осознанных сновидений он харкнул кровавой жижей, отчего в глазах группы стал смахивать на «обречённого смертника»...
«Но решив, что это выглядит слишком притянуто за уши и чересчур пафосно, я свалил всё на монстра из тины».
Нужно же было как-то обосновать, с какого перепугу обычный офисный клерк вдруг ни с того ни с сего начал харкать кровью.
Не случись этой осечки, Ли Джэхону не пришлось бы столь отчаянно нагонять на себя подозрения. Из-за одной этой дурацкой вводной ему пришлось слишком рано разыграть карту патрульной Ким Ёну, в результате чего теперь приходилось за шкирку тащить за собой ещё и детектива Хон Гёнджуна со всей его оравой. Убытки были колоссальными.
...
Конечно, даже не пересекись они с детективом по пути, вряд ли он стал бы их бросать. Видимо, благодаря тому, что на раннем этапе удалось раздобыть воду, характеры выживших оказались куда мягче и человечнее, чем в оригинальном романе.
«То, что маньячка прибилась к группе детектива вопреки канону, немного напрягает, но всё же...»
Главное – чтобы от них был толк. Если Джэхон их поднатаскает и использует в будущем, причин избавляться от них не было вовсе.
Пусть атмосфера наладилась сверх всяких ожиданий всего лишь из-за какой-то воды, какая разница, если конечный результат его устраивает? Вот и стоящая перед ним Квон Ёнхи задала идеальный вопрос, позволяющий наконец раскрыть заготовленный крючок.
«Всё-таки не зря я возился с этим молодняком
Ли Джэхон воспользовался минутной паузой и прислушался.
...
Храп за спиной заметно стих.
Заметив колыхание размытых теней за спиной сотрудницы Квон и окончательно убедившись, что эти притворщики вовсе не спят, он неторопливо заговорил:
...А вам обязательно это знать?
Разумеется, он собирался всё выложить, но напустил на себя вид человека, из которого клещами тянут признание. Выдай он всё по первому же запросу – и образ Ли Джэхона, столь тщательно скрывавшего правду, пошёл бы трещинами.
Даю слово, обузой я не стану. Даже если вы ничего не узнаете, ни вам, Квон Ёнхи-сси, ни остальным никакой опасности не грозит.
Вот это меня бесит больше всего!.. Вы вообще слушали, что я вам только что говорила?
...
Если только от этих слов вы или я прямо сейчас не свалимся замертво, я требую ответа. Да, мне безумно стыдно, что я в ужасе сбежала от вас, но я считаю, что имею полное право знать правду!
...Ха-а...
«Сама напросилась».
«В общем, я тут ни при чём, вы ведь в курсе, птенчики?»
✕-✕-✕-
Тихий вздох и шорох отросших прядей, убираемых со лба.
...
...Заместитель Чон...
Тсс.
Чон Инхо прижал ладонь к плечу сжавшегося рядом стажёра и напряг слух.
Это место, где, по словам Юн Гарам, когда-то стояла беседка, было довольно просторным. Опоздавшие к группе выжившие сами вызвались лечь спать ближе ко входу, благодаря чему Чон Инхо смог без лишнего шума разбудить хозяйку Юн и Но Ёнсока.
Правда, присутствие одного человека совершенно не входило в его планы.
...Я, вообще-то, сижу тихо.
...Знаю.
Это был детектив Хон Гёнджун.
Чон Инхо последовал за сотрудницей Квон Ёнхи сразу, как только та вышла наружу, поэтому провернуть всё втайне от вернувшегося следом детектива Хона было невозможно. Тот спал чутко, так что даже в глубоком сне заметил бы любые попытки разбудить остальных.
«Впрочем, от него тоже может быть прок».
Если честно, особой симпатии Чон Инхо к нему не питал, но навыки Хон Гёнджуна признавал. По какой-то причине подозрительность детектива к начальнику Ли Джэхону была на удивление слабой, так что, если правильно им манипулировать, он мог стать отличным союзником в попытках удержать Джэхона от безумств.
Именно ради этого Чон Инхо и поднял на ноги всю свою группу: чтобы связать по рукам и ногам начальника Ли Джэхона, который в любой момент мог сгинуть навсегда.
«Когда на него насядут все разом, даже ему будет трудно действовать наперекор».
К тому же Но Ёнсок и детектив Хон, судя по всему, уже имели общее представление о прошлом начальника Ли, что развязывало Инхо руки. Раз уж Джэхон сам позволил им узнать часть правды, значит, пришло время услышать продолжение.
Пока Чон Инхо затаив дыхание ждал слов начальника, до его ушей донёсся знакомый низкий, бесстрастный голос – искусственно лишённый всяких эмоций:
...Если честно, я и сам толком не знаю.
...И что это значит?
Воспоминания о том вечере довольно смутные.
Для человека, потерявшего часть памяти, он держался поразительно спокойно, однако Чон Инхо уловил едва заметную дрожь на излёте его фраз. Впрочем, неудивительно: пережить такое похищение и мучиться от кошмаров – забыть тот первобытный ужас было попросту невозможно.
Ли Джэхон запнулся ещё несколько раз, после чего заговорил пугающе сухо и монотонно – будто хирургическим путём вырезал из себя все чувства.
А это могло значить лишь одно: у него была веская причина заглушить в себе всё человеческое.
Иногда... со мной это случается.
Чон Инхо до боли прикусил губу.
Накатывает непреодолимый импульс.
...
...Желание кого-нибудь убить.
«Почему именно он?..»
Казалось, весь этот проклятый мир ополчился против Ли Джэхона, жаждая его погибели.