Том 1 · Глава 408. Показания Колстона (конец)
«Пф…» — «Вы притворяетесь…» — «Для того, чтобы однажды создать убийство в закрытой комнате и очистить себя от подозрений… Три года назад вы стали притворяться, что вам тяжело ходить и все время в быту использовали трость».
«Что, во имя всего святого, вы несете…»
«Но на самом деле… Ваши движения, по-прежнему, ловкие, вы демобилизовались тренированным солдатом, убить человека для вас ничего не стоит». — «Что касается мотива… Я вместе со всеми домочадцами видел, сегодня… Вы ругались с Денисом и дважды выстрелили, это значит, что в отношении него вы уже давно потеряли всякое терпение, если бы в этом случае вас не застукали на месте преступления, то вы не стали бы целиться в потолок».
«Ты!» — «Ты
«Как… После того, как я вас разоблачил, пытаетесь прикрыть смущение гневом?...» — «Или вы считаете, что в моих безупречных рассуждениях есть какие-то недочеты?»
«Эй… А сто тысяч дыр в твоих умозаключениях это, разве, не недочеты…»
«Ты…» — «По поводу моего физического состояния вы можете поговорить с доктором Пауэллом». — «Если вы считаете, что доктор был мной подкуплен, то я могу предоставить вам подтверждения из лучших клиник нашей страны, а так же записи моей медицинской страховки».
Фэн Буцзюэ тут же притворился, что ему неловко и, запинаясь, ответил: «Э… Вот… Вот оно что…»
Колстон продолжил: «Так сейчас вы все еще считаете, что меня разумно обвинять в убийстве?»
Фэн Буцзюэ потер подбородок и, поколебавшись, сказал: «Но сегодня вы с Денисом так бурно спорили…» - он притворился, что его внезапно осенило. – «О! Точно! Убийца, наверняка, доктор Пауэлл! После перепалки с Денисом, вы с Пауэллом остались в комнате и замыслили его убить, он – исполнитель, а вы - заказчик».
«Тогда Пауэлл лишь мерил мне давление и вводил сегодняшние лекарства». — «Мы это проделываем каждый день». — «Кроме того, с чего бы доктору Пауэллу убивать кого-то для меня? Он не наемный убийца, неужели я мог бы так легко сказать одному из работников виллы ‘Я дам тебе денег, а ты сходи и убей человека’, а этот человек сразу пошел бы и убил?»
«Трудно сказать…» — «Если твердо решили убить человека, то способ найдется». — «Если посмотреть на вас с Денисом, то между вами были серьезные противоречия…»
«Он мой сын! Какие между нами могут быть противоречия?» — «Да, даже… Даже если мы и спорили, это не могло стать поводом для убийства!»
«О? Тогда позвольте спросить… О чем вы спорили сегодня?»
«Это наши семейные дела».
«Семейные дела?» — «Прошу прощения за откровенность, но если бы эти два слова служили оправданием для отказа от допроса, то в этом мире по большей части убийств не удалось бы получить показания». — «После вашей с Денисом перепалки и стрельбы до совершения убийства прошло чуть больше часа.
Господин Колстон, вы умный человек и должны понимать, что кто бы ни взялся за расследование этого дела, в итоге вы не сможете избежать вопроса – из-за чего произошла ваша с Денисом ссора?
Если вы сейчас расскажете нам, то об этом будем знать только я и инспектор Скофилд. После того, как дело будет раскрыто, никто не станет в этом копаться. Но если вы будете упорно молчать, и это дело затянется… Однажды, вы можете отвечать на этот вопрос в суде, в качестве свидетеля или обвиняемого. Тогда будут присутствовать присяжные заседатели, журналисты, а так же обычные городские зеваки. Задавать вам этот вопрос, очень вероятно, будет ненавидящий богатых, предвзятый прокурор, он выставит все это в невыгодном для вас свете, а ваш ответ будет занесен в протокол судебного заседания, а так же освещен прессой».
«Хватит!» — «Раз уж на то пошло…» — «Я скажу, но вы должны гарантировать, что эти слова не достигнут ушей других людей, особенно членов моей семьи».
«Я ручаюсь, мистер». — «Я умею держать рот на замке».
Фэн Буцзюэ тоже сказал: «Будьте спокойны, эти слова не выйдут за пределы этой библиотеки».
Брат Цзюэ, наконец, добился успеха… Он никогда не подозревал Колстона, все это представление было разыграно только для того, чтобы заставить хозяина дома рассказать… Из-за чего произошла ссора с Денисом.
Хоть ранее Бартон уже пересказал все Фэн Буцзюэ, но брат Цзюэ не полностью доверял садовнику, потому хотел все услышать от самого Колстона.
Естественно, даже если слова Колстона будут отличаться от того, что сказал Бартон, это вовсе не будет значить, что Бартон соврал. Так или иначе, Денис уже мертв, и Колстон может сказать все, что угодно, он не знает, что Бартон приходил к Фэн Буцзюэ. Может быть и третий вариант – оба врут, тогда ситуация еще больше усложнится…
«Денис хотел единолично получить мое наследство».
«Хм… Единолично?...» — «Таким образом… Вы составили завещание? К тому же, его содержание не понравилось Денису, верно?»
«Да, у меня есть завещание». — «Но за исключением меня и моего адвоката, никто не знает его содержания». — «Денис, естественно, тоже не знал, но он считал… Что я указал в завещании «неправильного человека», потому… Мы и ругались».
Эти слова по большей части совпадали с версией Бартона, только хозяин дома не желал упоминать имени Одетт.
Однако… Фэн Буцзюэ смутно чувствовал, что в словах Колстон, есть еще какое-то тайное обстоятельство…