Том 1 · Глава 63. Старейшина Мо Сян
В высокой «Башне Воли к Просвещению».
«Старейшина Мо, сегодня я в полней мере завишу от вас!»
«Ох, Старейшина Шан, обойдемся без формальностей. В конце концов, мы с вами старые друзья! « добродушно ответил Мо Сян, в бороде которого уже виднелась серебряная седина.
«Хех, жаль, что это все результат моей невнимательности». — «Как сейчас помню, когда этот юноша получил ноль баллов на Экзамене, мы заключили договор. Если он не завербует учеников, то немедленно вылетит из Академии… Боюсь, именно этот фактор стал толчком для столь непристойного поведения… Это все моя вина!»
«Старейшина, не стоит печалиться и тем более винить во всем себя. Благодаря вашей непомерной доброте у него был еще один шанс. Но, увы, этот парень не проявил и капли уважения или благодарности. Безмерно бесстыдный и подлый человек!» — «Вместо того, чтобы исполнять учительский долг и обучать своих студентов, он тратит время на хитроумные трюки. Хотел бы я знать, кто дал ему право прибегать к подобной низости!»
«Если бы не сознательность дорогого Цао Сюн, который решился сообщить о данном инциденте, с целью провести „Испытание Воли к Просвещению“, я бы даже не узнал о творящемся беспределе!»
Если Чжан Сюань уже был бы здесь, то он непременно удивился бы. Способности пожилого мужчины в Актерском мастерстве в разы превосходили его собственные.
«Несмотря на то, что Испытание разрушает хрупкую гармонию и товарищество в учительском коллективе, оно определенно необходимо, что бы отрезать прогнившие ветви
педагогического древа. Не вините себя!» — видя состояние товарища, Мо Сян тоже тайно печалился.
В Академии нередки случаи появления студентов, за право обучать которых, бьются сразу несколько учителей. И каждый старается решить проблему в частном порядке без лишней огласки. Благодаря чему, не только сохраняется дружелюбный настрой среди наставников, но и поддерживается порядок. И лишь когда спор действительно неразрешим, Академия прибегает к «Испытанию Воли к Просвещению».
Испытание, как и диктует его название, является проверкой воли и помыслов студента, позволяя тому сделать искренний и честный выбор наставника. Но вместе с тем, это непременно приводит к сильнейшей вражде между претендующими учителями, что ослабляет коллективный дух школы.
Именно по этой причине в течение столетия с момента создания Хунтяньской Академии, подобных заявок было принято не более десяти. И конечно, оба Старейшины никак не ожидали лично столкнуться с подобным спором.
Старейшина Шан Чэнь был не так прост и видя, что сумел разбудить в Мо Сяне гнев, он радостно потер руки. Подождав еще пару мгновений, он махнул ладонью: «Впустите их!»
Джия!
Стоило ему сказать это, как распахнулась дверь и в помещение вошли, Чжан Сюань, Цао Сюн, Шан Бинь, Шэнь Би Жу и Лю Ян.
Как только пришедшие остановились, Шан Чэнь громко спросил: «Учитель Цао Сюн, вы инициатор сегодняшней встречи. Будет ли в итоге Испытание?»
«Я молю вас о справедливом решении и разрешении спора». — «Это все Чжан Сюань! Он принудил моего ученика Лю Яна перейти к нему, хотя к тому времени я уже завербовал того! Учитель Чжан нарушил правила честной конкуренции! Поэтому я просил вас о проведении „Испытания Воли к Просвещению“… Пусть восторжествует справедливость! И я очень надеюсь, что руководство Академии найдет достойное наказание для провинившегося».
«Вы желаете правосудия…»
Лю Ян, до этого момента не обращавший внимания на происходящее, и просто следовавший за своим наставником удивленно смотрел на Цао Сюна. Услышав неприкрытую ложь, он быстро сообразил, что бывший учитель просто хочет использовать его чтобы сдружиться с благодетелями школы и насолить Чжан Сюаню. Мальчик поспешно зашептал своему преподавателю: «Учитель….»
Но, прежде чем он успел закончить свои слова, Чжан Сюань переменился в лице, растеряв все спокойствие и величие, которыми блистал в классе: «Учитель Цао, вы несете полнейшую чушь… Лю Ян…. он желает быть моим учеником! Я… я… никогда не посмел бы, принудить его!» — в голосе учителя явно слышны нотки неуверенности, словно его и впрямь раскрыли.
«Ээээ…»
По истечении двух уроков, он вполне убедился в могуществе Чжан Сюаня. И он ясно понимал, что обучение именно у такого преподавателя является результатом честной конкуренции между наставниками. И что все поддается разумному объяснению. Так почему же такой сыр бор?
Глаза Чжан Сюаня были полны страха, а его тело слегка дрожало, не слушаясь своего хозяина. Он выглядел так, как если бы его поймали с поличным в постели с любовницей. Лю Ян не мог понять, что к чему. Что произошло с учителем, что он начал так себя вести?
«Учитель…»
Выкрикивая фразы, он незаметно подмигнул юноше.
«Ах… Нет… Конечно, нет!»
И Лю Ян должен поддерживать его в этом.
Оба знали, что происходит, но окружающим казалось, будто Чжан Сюань угрожает Лю Яну и принуждает сказать нечто, что расходится с его желаниями. Иначе, почему мальчик так нерешительно отвечает?
Как и ожидалось, наблюдая за диалогом, Мо Сян все больше хмурился: «Полагаю, вы и есть Чжан Сюань. Что ж, я дам вам последний шанс. Отдайте этого ученика его законному наставнику и мы не будем проводить Испытание».
«Отдать его?» — «Право слово, Лю Ян признал меня своим учителем по собственной воле… И было бы несправедливо по отношению к нему, если бы я не принял его…»
«Несправедливо?! Собственная воля?!»
«Неужто, вам не стыдно за свои слова, мерзавец вы этакий! Да вы же простой учитель, ко всему прочему, проваливший экзамен! Мальчик был бы счастлив никогда не знать вас, а вы говорите о какой-то справедливости… Как вы можете быть столь самоуверенным!»
Помещение наполнилось криками Цао Сюна и Шан Биня: «Старейшина Мо, Испытание нельзя отменить!»
«Почему это?»
Проводить «Испытание Воли к Просвещению» — хлопотное дело. И обязательно будет тот, кто понесет суровое наказание. Но если решать любой мало-мальски важный спор подобным образом, то Академия разорится!
К тому же, старейшина Мо намеревался разрешить инцидент мирным путем. Услышав настойчивую парочку, он повернулся к ним.
«Старейшина Мо, Учитель Цао Сюн подал заявку на проведение Испытания и Академия позволила. Если отменить все вот так внезапно, не будет ли это означать… что правила Школы не соблюдаются?»
Шутка ли!
Им было нелегко довести дело до Испытания. И если они так легко позволят избежать Чжан Сюаню наказания, то все труды были напрасны. Не говоря уж об обидном унижении, которому Шан Бинь подвергся.
«Хке-хке… Старейшина Мо, я полностью на стороне студента. И считаю, что он имеет право выбирать учителя сердцем и душой, а не подвергаться давлению».
«Ладно-ладно!» — «Коль вы все так настаиваете на испытании, то позвольте я изложу правила. После окончания теста, выбранный Лю Яном учитель будет признан безоговорочным победителем и наставником юноши. Тот же, кто проиграет, будет подвержен наказанию! Вот о нем и следует договориться».
Шан Чэнь, до этого разглядывающий окрестности, решил вставить словечко: «Цао Сюн уже выбрал наказание, и оно действительно жестокое. Проигравший будет изгнан из Академии по окончанию Испытания! Чжан Сюань, есть ли у вас возражения на этот счет?»
Узнав, что это и есть самое суровое наказание, Чжан Сюань недоверчиво посмотрел по сторонам. С искренним лицом он ответил: «Между мной и любезным учителем Цао нет серьезной вражды… Не думаю, что стоит его выгонять. Не слишком ли это безжалостно по отношению к нему?»
«Что?»
Если что, именно тебя собираются изгнать. Ага?
«Что бы вы не говорили, процесс запущен и вам придется согласиться на Испытание. Обратной дороги нет!»
«Я лишь хочу спасти вашу честь. Мне действительно кажется, что увольнение из Академии слишком бесчеловечное наказание. Как насчет другого варианта?» — «Давайте откажемся от изгнания. Мы просто отнимем лицензию и . пожалуй… добавим сотню „Карающих Плетей Бога“. Что скажете?»
«Лишить лицензии? Сто " Карающих Плетей Бога «?!»
Конечно, проигравший не останется совсем без работы, но… предложенное Чжан Сюанем в разы беспощаднее изгнания из Академии.
Уж не оговорился ли он?