Том 1. Глава 15

Время летело на всех парусах. Миновали еще три урока вальса, и до отъезда в роскошную столицу, Матизель, оставалось всего два заката.

После того первого неловкого занятия Кадриэль перестал выказывать свой интерес столь явно. И все же Розетта то и дело ловила на себе его украдкой брошенные взгляды.

Либо хитри по-умному, либо хоть вид делай, что не смотришь. Черт побери, ты и впрямь думаешь, что я не чувствую этого взгляда?

В последнее время она, сама того не желая, стала пристальнее следить за переменами в настроении Кадриэля. Теперь это давалось не так просто, как четыре года назад, когда он был для нее как открытая книга. Его чувства скрывал густой туман — непроницаемый и донельзя раздражающий.

Разрази меня гром. Как мне раньше все так легко удавалось? Может, его душу тоже подменили? Нет, бред… но это единственное, чем можно объяснить такую перемену в повадках. Ну, и еще то, что я все равно чую его присутствие, как гончая след. Инстинкт, что ли?

—Вы заметно преуспели, — заметил Кадриэль.

Розетта мастерски скрыла свои мысли, сохраняя подчеркнуто бесстрастный вид. Его слова были чистой правдой: с каждым днем она танцевала все увереннее.

Даже самый дрянной кабестан заработает как миленький, если его хорошенько смазать и приложить силу. Когда на подъем парусов уходит меньше усилий, остается больше энергии на прочие дела. С человеческим телом та же история.

Молодое и выносливое тело Леи восстанавливалось с поразительной быстротой. Она достигла того уровня, когда пара туров вальса уже не заставляла ее судорожно ловить ртом воздух. Пусть ей все еще было далеко до стандартов Розетты — мешали и малый рост, и отсутствие мышц, — она все же окрепла настолько, чтобы не валиться с ног. Благодаря сносному питанию и упражнениям она превратила свое тело из полной рухляди в нечто, хотя бы отдаленно напоминающее пригодный к делу материал.

Если бы не эта проклятая диета, я бы даже мышцами немного обросла. Но после двадцати лет на одной только зелени неудивительно, что я едва ногами шевелю после трех месяцев валяния в постели.

Когда звуки последнего вальса стихли, она присела в безупречном реверансе, а Кадриэль ответил ей грациозным поклоном.