Том 1 · Глава 2. Другие

1

Мне хотелось всегда быть с тобой, и именно это нас разлучило. В этом мире уже одно желание жить - преступление. Гули намного сильнее людей, но живут среди них тайно, вечно скрываясь от любопытных глаз. Любой гуль может поделиться своим горьким опытом общения с людьми. Вопрос лишь в том, кому повезло больше, а кому - меньше. Тоука Киришима не была исключением. Она отчетливо помнила, как ее семью сдала соседка, присматривавшая за маленькими Тоукой и Аято; как следователи Комитета контрмер против гулей гнались за ними; как вместе с братом они выживали вдвоем. С тех пор что Тоука, что ее брат не доверяют людям. И вот они стоят в переулке и холодно наблюдают за мужчиной, который корчится в конвульсиях, словно спрыгнувший с многоэтажки самоубийца.

—И чё полез в драку, если такой слабак? Скажи же, сестрица? — бросил Аято.

—С-СОСУНКИ чертовы!.. Да вы знаете, кто я?! Я один из боссов «Футамару», весь этот район наш!.. Чтоб меня.... да какие-то недоростки сделали?!.

Глядя на подвывающего мужчину, Аято вскинул бровь, будто спрашивая: «И у тебя еще хватает сил тявкать?»

—Оставь его, Аято, — лениво приказала Тоука. -Сам по себе подохнет. От этих разборок аж жрать захотелось. Пошли домой. Она быстро зашагала прочь, и Аято с недовольным видом последовал за ней.

Но тут мужчина в последний раз собрался с силами и поднялся.

—Ах вы... — процедил он, снова высвобождая кагунэ. Сосунки проклятые-е-е-е-е е-е-е-е-е!.. Наверняка он думал, что сможет застать брата и сестру врасплох и напасть на них.

—Дебил, -буркнул Аято. -А ведь мог спокойно себе подохнуть, — согласилась Тоука.

Из спин брата и сестры одновременно вы рвался мощный поток Rc-клеток. Красные глаза впились в мужчину жадным взглядом. Напоследок несчастный успел лишь коротко взвизгнуть от ужаса, и в следующий миг его превратили в решето.

В мире гулей выживает сильнейший. Все просто: если ты обладаешь силой, то тебе не нужно никому подчиняться. С людьми же дела обстоят иначе: они скованны узкими рамками скучных правил и способны выживать лишь кучкой в кругу себе подобных. Но сила привлекает внимание. Глаза Тоуки опять сделались обычными, и она подняла взгляд на находящуюся рядом многоэтажку. Из залитых светом окон доносился веселый смех. Как люди, будучи всего лишь пищей для гулей, могут так беззаботно жить? Такая беспечность раздражала Тоуку, и все же, натыкаясь на очередную человеческую глупость, она всякий раз вспоминала свое прошлое. Вспоминала о том времени, когда она, Аято и Арата, их отец, еще жили вместе, изображая самую обычную человеческую семью. Такую же, как и те счастливые семьи, которые наверняка сидят сейчас за теми окнами за столом...

Тоука потрясла головой, стараясь побыстрее прийти в себя. Гули - не люди. Им незачем цепляться за глупые сантименты. И она отвернулась от освещенных окон

2

В тот день Тоука нашла на полу двухкомнатной квартиры, где она жила с братом, какой-то еженедельник решила, что его здесь бросил Аято. Наверняка откуда-то стащил и принес. Тоукио под контролем гулей?.. - прочла она заголовок на обложке и, положив журнал на стол, вздохнула. На часах было уже за полдень, а Аято из спальни до сих пор не показался: должно быть, все еще дрых. Посомневавшись немного, Тоука позвала его:

—Аято, я прошвырнусь до старика Ёшимуры! Со мной пойдешь?

А в ответ - тишина. Может, Аято и правда спал, а может, попросту не услышал.

—Аято...

Отвянь! Не пойду я! - вдруг перебил он раздраженным тоном. Дверь распахнулась, как от пинка, и в зал, расчесывая волосы на ходу, вошел Аято. На Тоуку он даже не посмотрел.

—А нормально общаться можно? — укорила она брата. Аято в своей привычной манере сердито глянул на сестру:

—Чë? Но почти сразу отвел взгляд, плюхнулся на диван и принялся листать подобранный Тоукой еженедельник. -Слушай, мне по фигу, чё ты делаешь и куда ты ходишь, -бросил он.

Когда-то брат и сестра были неразлучны, но теперь Аято совсем от рук отбился: делал лишь то, что хотел, и все чаще огрызался. В конце концов Тоука вообще перестала его понимать. Когда Тоука добралась до «Антейку» (его еще называли тайной базой гулей в двадцатом районе), посетители уже закончили обедать и разошлись кто куда, если не считать тех, кто остался пить кофе. И все они были гулями. Хозяин кафе по имени Ёшимура стоял за стойкой и протирал кружку. Заметив Тоуку, он повернул к ней голову:

—Добро пожаловать.

Она села на барный стул и попросила:

—Можно мне кофе? А сама внутренне напряглась: Ёшимура наверняка уже в курсе, что они с братом убили гуля, который сам же нарвался на драку. Однако Ёшимура ничего не сказал только поставил перед ней чашку. Тоуке, готовой выслушать очередную лекцию, сразу стало не по себе, даже как-то досадно. Хотя она бы не удивилась, скажи ей кто, что именно такого эффекта Ёшимура и добивался. Стараясь не подать вида, что ее проняло, Тоука поднесла ко рту чашку. Тогда Ёшимура заговорил первым, предпочитая не ходить вокруг да около:

—Ёмо-кун разобрался с телом, но такими темпами вы очень скоро привлечете к себе внимание ККГ.

—Отстаньте, — не опуская чашки, буркнула Тоука и отвела взгляд.

—Они умеют идентифицировать гулей по следам кагунэ. Вы действуете слишком от крыто, рано или поздно на вас выйдут. Я не только о тебе беспокоюсь, Тоука-тян, Аято кун тоже...

Он не договорил: зазвенел дверной колокольчик. Зашел какой-то посетитель - при чем это был человек. При людях дела гулей не обсуждались, по этому Ёшимура как ни в чем не бывало вернулся к работе. Тоука тоже притихла. Следом зашел еще один человек. А потом еще. Кстати, именно поэтому Аято и бросил ходить в «Антейку»: ему не нравилось, что здесь гули обслуживают людей и пытаются ужиться с ними. Аято не хотел видеть даже временное примирение двух видов.

—Несмотря на юный возраст, Аято-кун сильный мальчик. Однако я боюсь, как бы из-за этой силы он не сбился с пути, -тихо, что бы не услышали люди, сказал Ёшимура.

—В смысле? Что значит не сбился с пути»?

—Чем мы сильнее, тем больше риск утратить самое дорогое. Ёшимура любил выражаться туманно, и Тоуку такая неясность только раздражала. Вот и теперь она со звоном опустила чашку на блюдце и решительно направилась к выходу.

—Тоука-тян, — позвал Ёшимура. Она даже не оглянулась, хотя услышала, как тяжело вздохнул хозяин кафе. Облака рассеялись, и город снова ожил: люди толпами высыпали на улицу. Вот только на строение Тоуки как было, так и осталось на нуле. Пойду-ка домой, буркнула она себе под нос. То и дело она ловила свое отражение в витринах и невольно останавливалась. Возвращаться с таким лицом ей не хотелось. Убедившись, что рядом никого нет, Тоука вскочила на забор, перепрыгнула на другой, пробежала по низким зданиям и так очутилась на крыше ближайшей многоэтажки. Ветер вздохматил ее черные волосы — наверху он дул гораздо сильнее. Решив отсидеться здесь, пока она не придет в норму. Тоука устроилась на краю крыши и, обхватив колени руками, прикрыла глаза.

Но вдруг до ее уха донесся чей-то плач. Поначалу она даже внимания не обратила, но плач не смолкал. Тоука невольно прислушалась. Похоже, плакали где-то внизу. Тоука поискала глазами, кто бы это мог быть. Ребенок... Она заметила мальчика лет пяти - он сидел на земле посреди улицы и сквозь всхлипы упорно повторял: «Ма-ма, ма-ма». Кажется, ребенок потерялся.

—Блин! Ну что за мамаши нынче! Тоука внимательно оглядела окрестности, но женщину, похожую на паниковавшую мать, так и не нашла. Прохожие, суетящиеся неподалеку, тоже поглядывали на мальчика, но никто так и не подошел и не заговорил с ним, а тот, съежившись, хныкал:

—Ма-ма... Ма-ма...

Тоуке почему-то вспомнился Аято в детстве. Она сердито цокнула языком и, убедившись, что за ней никто не следит, соскочила с крыши. «А оно мне надо: связываться с людьми?» -промелькнуло у нее в голове. И пусть она сомневалась в своем решении, но все-таки подошла к мальчику, встала у него за спиной и произнесла:

—Эй! Ты чего? Он вздрогнул и поднял на нее глаза, на сeкунду позабыв, что плачет. Но ровно на секунду, потому что, когда Тоука спросила, где его мать, малыша как будто прорвало: он зарыдал еще громче, еще отчаяннее, во весь голос. Теперь прохожие косились не столько на ребенка, сколько на Тоуку. Наверняка решили, что она его обижает!

—Д-дурак! Идем отсюда! — не выдержала Тоука и, схватив мальчика за руку, потащила за собой. Вскоре они оказались в сквере неподалеку и устроились на качелях.

По дороге малыш успокоился, а как заметил качели, так вообще засиял: бросился к ним, забрался на сиденье и стал раскачиваться. Тоуке ничего не оставалось, кроме как занять соседнюю сидушку.

—Ну и что с тобой теперь делать?.. пробормотала она. В её голову уже за кралась мысль: «Может, бросить его и рвануть домой?», но тут мальчик выдал:

—Спасибо, сестренка.

—ч-че?..- опешила Тоука. Папа говорит, за помощь нужно благодарить.

—Так я же ничего не сделала... — смущенно возразила она.

Мальчик не ответил. Похоже, он остался доволен своим «спасибо» и, сообразив, что теперь может от души покачаться, стал отталкиваться от земли. Вспомнив, как он рыдал, стоило лишь спросить про его мать, Тоука решила зайти с другой стороны:

—А твой отец где?

—на работе!

«Ясно», — подумала Тоука и тяжело вздохнула. Но тут с лица мальчика сошла улыбка, и он, загрустив, перестал раскачиваться, а потом и вовсе затормозил.

—Мне нужно назад в садик, а то опять папе пожалуются.

—Садик?.. переспросила Тоука, а сама подумала: «Он что, без спросу свалил?» — Ну так иди. Мальчик молча подобрал с земли камушек и бросил за забор, явно не желая слушаться Тоуку. Похоже, с таким малышом любому придется непросто. Куда проще отвести его в полицейскую будку и не маяться. Вот только школьники возраста Тоуки сейчас должны сидеть на уроках, а не бродить по улицам. Участковые сразу спросят, почему она прогуливает, а ей привлекать лишнее внимание ни к чему. «Может, бросить его и дело с концом?» -опять подумалось ей. Но тут по скверу разнесся крик:

—Сёта! Сёта! К ним бежал мужчина в деловом костюме.

—Папа! Мальчик — Сёта спрыгнул с качелей и бросился отцу навстречу. Мужчина отвесил ему тумака и вскрикнул:

—Я так волновался!

—Уа-а-а, прости, пожалуйста-а-а! — завыл Сёта.

«Так, ладно... Похоже, можно валить?» -подумала Тоука и встала с качелей. Но прежде чем она успела молча смыться, мужчина заметил ее и окликнул: -Это ты за ним присматривала?

—Да я т-так...-запнулась Тоука.

—Этот негодник из садика тайком сбежал, я его всюду обыскался. Спасибо тебе, — улыбнулся мужчина. Тоука подняла на него взгляд и запоздало поняла, что он был одного возраста с ее папой. Сердце предательски екнуло. -Он, кажется, искал маму, — заметила она. Услышав эти слова, мальчик разразился воплями:

—Никого я не искал! Кто тебя просил говорить, дура! Она все врет! Врунья! Тоука с удивлением уставилась на малыша: «Вот наглец! А я ему еще помогала!» В глазах мужчины промелькнуло понимание, и он погладил сына по спине: -Ясно. «Что, теперь злодейка — я?» -подумала Тоука. Она уж было собралась возмутиться вслух, но тут мужчина коротко бросил:

—Извини. И спасибо. После чего взял сына на руки и ушел.

«И чё это щас вообще было?..» — с недоумением пробормотала Тоука, оставшись в сквере одна.

«И это типа вся благодарность? Да какого черта? Балуют, блин, своих детей! И на фига я только в это полезла?»

Тоука раздраженно шаркнула ногой, зацепила носком ботинка кучку песка и зашагала прочь из сквера.

3

Спустя неделю, соскучившись по кофе, Тоука решила опять сходить в «Антейку», о чем и сказала брату. На что тот лишь огрызнулся:

—Повторяю, мне на фиг не уперлось слушать, куда ты там ходишь. Тоука всегда волновалась, когда ее брат куда-то молча уходил. Поэтому и взяла привычку предупреждать его, куда ходит сама, думая, что Аято о ней тоже беспокоится. Но видимо, зря думала. И от этой мысли на душе становилось тоскливо.

«Интересно, будь я человеком, то так же напрягалась бы по жизни? Или нет?» — прикинула как-то она. Уже по дороге в кафе Тоука заметила двух молодых людей -те бросились ей в глаза, когда она подняла голову. Оба смахивали на старшеклассников.

—Помнишь тот диск, который я недавно купил? Там такие классные песни, ты просто обязан послушать!

—Ты про тот, который занял первые строчки хит-парадов по всей Америке? Да-да! Он самый! Если с английским туго, можешь подпевать те куплеты, на которые уже есть перевод!

—Как-нибудь обойдусь...

«Ну вот, живут вообще без напряга. Ни проблем там, ни горя», — с острой ненавистью и толикой зависти подумала Тоука.

—О, здравствуй... — услышала она вдруг.

Повернувшись на голос, она увидела мужчину в деловом костюме - он, должно быть, возвращался с работы. И все равно Тоуке потребовалась пара секунд, чтобы узнать в нем отца того плачущего мальчика. Сообразив, кто перед ней, она забеспокоилась: наверняка этот тип наслушался рассказов своего сыночка. Кто знает, что вообще мог наболтать ребенок?.. Но мужчина благодушно улыбнулся:

—Доставили мы тебе хлопот. Ты уж прости нас, пожалуйста. Как только позвонили из садика и сказали, что Сёта сбежал, я мигом сорвался с работы. Мы с воспитателями сбились с ног, каждую улицу проверили... Спасибо, что посидела с ним в сквере. Казалось бы, говорить больше не о чем: мужчина объяснил все, что мог объяснить, и пора бы разойтись по своим делам, но тут, немного помолчав, он спросил:

—Сёта и правда звал маму?

Тоука не доверяла этому человеку, но и оставаться козлом отпущения не собиралась, по этому брякнула:

—Ага. Мамкал и мамкал. Весь в слезах.

—Ясно... -опешил мужчина.

Было заметно, как он растерялся, а затем вообще пустился в объяснения: - При мне он держит рот на замке, но я всегда знал, что мальчик скучает...

Не понимая, в чем дело, Тоука нахмурилась. Мужчина же вымученно улыбнулся:

—Дело в том, что моя жена умерла полгода назад. -Э-э?.. Со мной он ведет себя хорошо, но в садике частенько хулиганит. Сбегает, дерется... Я так понимаю: ему не нравится, когда тамошние дети говорят о своих мамах. Его слова потрясли Тоуку. Она была уверена, что уж этот малыш точно обласкан любовью родителей. Она вспомнила, как он плакал и звал маму, и у Тоуки заныло в груди. Вместе с тем малышом она вспомнила и маленького Аято, но теперь видела в мальчике не брата, а себя. Когда их мама умерла, она тоже обливалась слезами, а папа ее утешал.

—Но когда я предлагаю ему не ходить в садик... он и слушать не желает, -с грустью в голосе добавил мужчина и прищурился. Понимает, что я работаю, и не хочет доставлять неприятности. Ну знаешь, держит все в себе и старательно делает вид, будто все нормально...

«Ага... Поэтому и взбесился, когда я про его маму заикнулась», — догадалась Тоука. Пытался отца не напрягать.

—Ай ладно, прости, не хотел отнимать время. В общем, спасибо за доброту. Услышав что-то про доброту, а тем более намек, что это она добрая, Тоука резко вскинула голову. Однако отец мальчика ее изумления не заметил: он уже с расстроенным видом глядел на часы:

—Черт, обещал же зайти за ним пораньше, а уже опаздываю! Ну, пока! Спасибо! И он убежал за сыном в садик, оставив Тоуку стоять посреди улицы. А та не заметила, что осталась одна, и просто замерла на месте. Мужчина не выходил у нее из головы до тех пор, пока Тоука не заглянула в кафе «Антейку»: там она с удивлением обнаружила, что в зале сидит не кто-нибудь, а Рэндзи Ёмо. И в отличие от всегда спокойного Ёшимуры (не способного разозлиться, что ему ни говори), этот мужчина одним своим присутствием мог кого угодно заставить понервничать. Но Тоука не столько нервничала, сколько стыдилась: вместе с Аято они совсем распоясались, стремясь проучить других гулей в районе, а прибирать за ними приходилось именно Рэндзи Ёмо. Так что не было ничего удивительного в том, что он смотрел на нее сердито. Тоука виновато отвернулась. И лишь затем поняла, что Ёмо на самом деле глядел ей за спину. Он молча прошел мимо нее и, открыв входную дверь, внимательно посмотрел по сторонам, после чего сказал:

—За тобой хвост, Тоука.

—Что?! Она торопливо сосредоточилась, и все ее чувства обострились. И да, она услышала: кто то в спешке убегал от кафе. И если судить по движениям — это был гуль.

—Мы как раз это обсуждали, — с серьезным видом обратился к ней Ёшимура. За тобой и Аято охотятся товарищи гуля, которого вы убили на днях.

Тоука вспомнила, что тот гуль и правда упоминал о своей банде Футамару». Конечно, двадцатым районом заправляют гули из «Антейку», но всегда находятся такие, которые сколачиваются в группки и живут сами по себе. Кажется, они убили одного из них.

—Аято уже убрал нескольких, -добавил Ëмо.

—Аято? — не поверила ушам Тоука. Он даже словом не обмолвился, что с кем-то дрался. Но Ёмо не из тех, кто шутит или обманывает. Получается, брат просто отмалчивался.

—Ты слишком расслабилась, — заметил Ëмо. Тоука тут же взбесилась:

—Ничего подобного!.. -Как знаешь. Мне нет дела до твоих оправданий, — перебил он. -Что посеете, то и пожнете.

И он ушел. Сказал всего ничего, а Тоуке показалось, что она получила целый нагоняй. Кипя от гнева, она врезала по стене кулаком.

—Тоука-тян...

—Отвалите! -рявкнула она Ёшимуре, хотя понимала, что он ни в чем не виноват, и выскочила из кафе.

"Блин!.. Вот только нянек мне еще не хватало! Я сама разберусь!" -решила она и осмотрелась. Обостренные до предела чувства помогли уловить угрозу, притаившуюся вдалеке. Казалось, что ее, Тоуку, подманивают, берут на живца, и она почему-то клюнула, кинулась к цели, хотя в груди шевелилось какое-то беспокойство. Сколько еще придется так жить? Побеждать одного, ждать, когда придет мстить второй, а потом поджидать уже третьего, и так без конца...

«Нет! Сейчас не время об этом думать!» -оборвала она свою же мысль.

Внезапно до ее обострившегося слуха донесся едва уловимый звук. И исходил он не от затаившегося врага... Да ладно... опять?.. Она слышала, как кричит ребенок:

—Па-а-апа! Па-а-апа!

Не в силах этого вынести, Тоука замерла на месте и поморщилась. Снова кричал тот мальчик. Он что, опять потерялся? Нет, непохоже. К тому же в его голосе слышался неподдельный ужас, а вовсе не испуг, какой был у малыша, когда он звал маму. Тоука отвернулась, стараясь не слышать его зова. Каким бы плаксой он ни был, у него есть любящий отец и он всегда примчится на помощь. А вот Тоуке придется сражаться за себя самой, рискнуть жизнью во имя тех, кто ей дорог. Сейчас гораздо важнее прикончить гулей, которые нацелились на нее и Аято здесь и сейчас. Постепенно крики мальчика стали совсем далекими, а после - стихли.

C закатом наступает время гулей, ведь в темноте действовать намного проще. Когда солнце село, Тоука уже стояла посреди своих охотничьих угодий. Она чувствовала неподалеку присутствие чужака: тот нагло забрался на ее территорию, а значит, бросил ей вызов. В погоне за ним Тоука не заметила, как оказалась в безлюдном переулке между домами. Держась настороже, она двинулась вглубь.

«Там впереди кто-то есть...> Но окликнули ее все-таки со спины: Это ты, Киришима? Обернувшись, она увидела, как какой-то крупный мужчина перегородил ей дорогу. И тут же, будто по команде, из теней выскользнули еще трое. Четверо против одной. Они окружили Тоуку...

—Значит, это вы за мной таскаетесь? спросила она.

—А то! Кто наших тронет — тому придется плохо... Таков закон «Футамару»! — ясно прокричал название банды один из четверки гулей. На его лице читался триумф: он нисколько не сомневался, что худенькой девушке против них не выстоять. Но Тоука спокойно повернулась к нему спи ной, занятая тем, чтобы хорошенько осмотреть поле боя. Уголок ее рта дернулся.

—Сразу видно, что вы неудачники...

—Чего-о-о-о-о?! мигом рассвирепели парни. -Только слабаки нападают стаями — вот чего.

—Ты ваще врубаешься, чё тут происходит?! — Рявкнул один из гулей.

—Ага. Кучка идиотов спешит на тот свет, — огрызнулась Тоука.

—Заткнись, мелюзга!!! Тоука довела их, и каждый, один за другим, высвободил кагунэ. У лидера банды, учитывая его могучее телосложение, предсказуемо оказался коукаку тип, у которого есть боевое — преимущество над укаку, несмотря на то что его атаки не отличаются большой убойностью. Враг решил переть на Тоуку напролом, и увернуться от его ударов ничего не стоило.

Вырвавшись из кольца, девушка могла бы сбежать, но не стала. Ее глаза покраснели, мышцы спины напряглись, и в следующую секунду, раздирая одежду, вырвался кагунэ, принимая форму крыла. Начнем с того, что только идиоты станут набиваться в такой тесный переулок Втиснувшись в узенькую улочку между высотными зданиями, враги, по сути, выстроились гуськом, что делало их первоклассной мишенью. Бежать им было некуда. Ситуация выглядела настолько комичной, что Тоуке хотелось смеяться. Но вместо этого она, расправив крыло, обрушила на врагов дождь из осколков. Здоровяк с коукаку оказался ближе всех, поэтому он принял на себя основную часть залпа и с воплем отшатнулся.

—Смотреть тошно, — пробормотала Тоука.

Ее крыло зажужжало, и девушка устремилась вперед. Оказавшись прямо перед здоровяком, Тоука отсекла ему ногу-толстый обрубок покатился по асфальту.

Потерявший ногу гуль рухнул как подкошенный и в панике завизжал. На лицах его приятелей читался страх. Тоука снова отпрыгнула, выигрывая тем самым в расстоянии, и переключилась на дальнюю атаку. У остальных гулей оказался тип бикаку, которому, в отличие от коукаку, не хватает прочности, чтобы выдержать залпы укаку. К тому же такие кагунэ больше подходят для ближнего боя.

—Т-так нечестно! — выкрикнул кто-то из оставшейся троицы.

—Чья бы корова мычала! — съязвила Тоука. припомнив, что те затеяли драку первыми. Ее насмешка спровоцировала одного из тройки -тот бросился в атаку.

—А вот это ты зря, — заметила Тоука и приготовилась дать новую серию залпов. Однако враг оказался куда выносливее, чем ожидалось, и даже успел до нее добраться и хлестнуть бикаку. Но Тоука вовремя оттолкнулась ногой от стены, высоко подпрыгнула и в падении разрубила противника напополам.

—Кто следующий? Теперь уже стало очевидным, кто выйдет из схватки победителем.

—А-а оно мне н-надо?! — завопил еще один и метнулся из переулка, думая, что сумеет унести ноги. Однако он забыл: трусы — самые большие слабаки на свете. Тоука запросто догнала врага, пихнула его кулаком в спину, и парень с глухим воплем врезался в стену, размозжив себе нос, после чего мигом потерял сознание и сполз на землю. Остался только один враг.

—Ты — последний! Услышав эти слова, последний гуль из банды съежился от страха: он давно уже растерял всякое желание драться. Чтобы с таким разобраться, не потребуется и минуты. Но тут он закричал:

—У нас есть з-заложник!

Тоука почему-то сразу же подумала об Аято и застыла на месте. Заметив ее нерешительность, гуль воодушевился:

—Смотри сама!

И выдернул из тени заложника. Увидев, кто перед ней, Тоука страшно удивилась. Нет, это был не Аято, а мужчина средних лет, одетый в деловой костюм. Иначе говоря, отец Сëты. Гули его хорошенько разукрасили: лицо распухло и посинело, одежду залила кровь, а сам он потерял сознание, но да, это был отец Сëты. И его срочно надо было доставить в больницу.

—Сволочи! Зачем вы его приплели?..

—А затем! Мы в курсе, что ты только с братцем своим да с корешами из «Антейку» тусишь, и тут на тебе! Болтала с каким-то чело веком за милую душу. Мы сразу поняли: это ты неспроста!

Выходит, банда гулей ходила за ней хвостом больше недели, раз они смогли разузнать о Сёте и его отце. -Думали схватить и папашу, и сынка, да только мужик дал пацану сбежать. Но ничего... нам и одного хватит!..

Гуль во всем был прав, и Тоука растерялась. Она и подумать не могла, что из-за нее в опасности окажутся невинные люди. Но это была не единственная причина. Чувствуя, как на лбу выступают капельки пота, Тоука лихорадочно прикидывала, что бы ей сделать.

—Мы поспрашивали мужика о тебе, а тот — в отказ, в молчанку играть. Так трогательно! Какой-то ничтожный человечишка защищает гуля! Ну, короче! Не двигайся, слышь? Я приведу наших ребят тебя прикончить, а ты стой здесь и жди, поняла?! И, прикрываясь заложником, как щитом, гуль приготовился бежать. Пульс Тоуки участился. Конечно, для нее, как и для любого другого гуля, единственное верное решение — убить сначала гуля-врага, а потом уже человека, то есть отца Сёты...

—Чем ты тут занимаешься, сестрица? -внезапно услышала Тоука хорошо знакомый голос.

Она повернулась и наткнулась взглядом на брата: тот стоял и глядел на нее с недоуменным видом, не много опустив голову.

—Аято...

В тот же миг он высвободил свой кагунэ, похожий на крылья, и стрелой метнулся к отморозку из банды. Уплотняясь, его кагунэ захрустел.

—Аято, постой!.. вырвалось у Тоуки, хотя она понимала, что брата не удержать... Да и нельзя его удерживать. К тому же Аято давно ее не слушал.

—Бам, — тихо сказал он.

В ту же секунду на гуля и отца Сёты об рушился ливень из осколков, сравнимых по плотности разве что с рудой. у Тоуки перехватило дыхание.

—Ну что за слабак! Ни фига веселого, — в конце, пнув убитого гуля, пожаловался Аято.

—А это кто? Он собрался пнуть и отца Сëты, но Тоука остановила его резким окриком:

—Перестань!

—Че?

—Не порть еду, пояснила она. помедлив немного,

—А-а, — понимающе протянул Аято, опуская ногу. Он оглянулся на тех, с кем расправилась Тоука, и добавил:

—Я-то думал, здесь что-то интересное творится. А тут — скукотища. После чего он, потеряв всякий интерес, развернулся и поплелся домой. Оставшись одна, Тоука опустила взгляд на отца Сëты. И тут он вздрогнул. Он... живой... девушка изумленно выдохнула.

Так вышло, что гуль хотел использовать отца Сёты в качестве щита, но вместо этого сам принял на себя большинство осколков от кагунэ Аято. Настала очередь Тоуки решаться. Ведь теперь отец Сёты наверняка знает, что она - гуль, а потому оставлять его в живых нельзя. Придется убить... Закусив губу, она уже потянулась к нему, и вдруг у нее перед глазами ясно встала картина, где маленький мальчик, обливаясь слезами, бродит по улицам и зовет: «Папа! Папа!» Теперь она понимала, что точно услышала зов Сёты, когда мальчик искал отца. Он уже потерял мать, а теперь потеряет и отца. Как потеряла когда-то Тоука...

Так и не дотронувшись до мужчины, Тоука стиснула уши ладонями. Вспомнив о мальчике по имени Сёта, она вспомнила и о своей боли, о своем одиночестве, когда исчез ее папа Арата. Схожесть ее судьбы с судьбой Сëты на пугала ее.

Она отшатнулась. Может, осколки Аято и не убили отца Сёты, но серьезно ранили. Если оставить его в безлюдном переулке до утра, наверняка его никто не найдет и не поможет. Достаточно бросить на произвол судьбы, и мужчина умрет сам... Поступить так - жестокое и хладнокровное решение, но если подумать.... Мужчина может каким-то чудом выжить, и тогда Тоука оставит его в покое. Да, это поставит ее безопасность под угрозу, но не беда: она и так привыкла рисковать жизнью, постоянно сталкиваясь с бандами гулей, так что в этом решении нет ничего нового. Тоука отошла, готовясь перейти на бег, как вдруг запнулась о небольшой камень, и тот, стукнувшись об асфальт, покатился. Поглядев на него, Тоука наклонилась, подобрала камешек и молча со всей силы швырнула куда-то в сторону улицы. Камень ударился о стену и звучно столкнулся с асфальтом. Убедившись, что камешек упал, Тоука развернулась и бросилась прочь.

4

Её жизнь потекла так же спокойно и размеренно, как и прежде, и Тоука уж было решила, что отец Сëты не спасся. Ведь если бы выжил, наверняка доложил бы о ней в ККГ и следователи вышли бы на ее след. Думая о случившемся, Тоука хорошо представляла, как Сёта страдает, как ненавидит ее - совсем как маленький Аято, когда узнал, что соседка сдала его и сестру следователям. Мысли о страданиях мальчика изводили Тоуку: она и на месте усидеть не могла, поэтому подолгу бесцельно шаталась по улицам. Она хотела обо всем забыть, выбросить из головы, но чем больше пыталась, тем неуступчивее становились видения. Однажды она услышала хор детских голосов, и ее взгляд сам собой остановился на сквере, где играла ватага малышей лет четырех-пяти. Поймав себя на желании разыскать знакомого мальчика, Тоука рассердилась и только хотела скрыться с места, как до нее долетел обрывок разговора между двумя мамочками.

—Бедный Сёта-кун!

Тоука замерла. Да нет же, они просто вспомнили о каком-то другом Сëте! Нечего и вникать. Однако любопытство взяло верх, и Тоука прислушалась.

—И не говори. Но он такой молодец! Это точно. Сам нашел папу лежащим на земле!

«Нашел папу? Лежащим на земле?» — удивилась Toкa и вздрогнула. У нее сильно колотилось сердце. Чтобы унять беспокойство, она скрестила руки на груди. Перед глазами мелькали картинки-воспоминания того самого вечера: темный переулок, мужчина на земле...

—Сёта-кун говорит, что кто-то подсказал ему, где находится папа. То ли камнем бросили, то ли что-то вроде того.

—Всей правды мы уже никогда не узнаем. Но главное, что его отец, как я поняла, идет на поправку. И Тоука вспомнила — как только упал брошенный камень, в переулке показался маленький мальчик. Тогда она думала, что это ей по чудилось, но... а вдруг нет?

Все смешалось в ее мыслях. Самые противоречивые чувства захлестывали Тоуку с головой, будто набегающие волны: одно, второе, третье...

—Ничего себе... — пробормотала она. Обычный человеческий ребенок — такой маленький, такой беспомощный, с Тоукой даже не сравнить, не отступил, не сдался, а все бродил по темным улицам, обливался слезами, но продолжал искать папу. Искать до тех пор, пока не найдет. И так нашел его и спас. Многие годы Тоука упрямо твердила себе, что гули и люди — существа разные. Она почти поверила в это, но... тут ей пришлось при знать очевидное: кое-что общее у них все-таки есть. И это любовь к родителям. Кое-как совладав с собой, Тоука задумалась: раз отец Сëты шел на поправку, почему он ничего не рассказал ККГ? Не хотел лишних проблем? Или причина в чем-то другом?

Тоука еще не очень-то хорошо разбиралась в людях, чтобы найти подходящий ответ, к тому же ей стало интересно: а ее отец, который прожил с людьми так много лет, догадался бы, в чем тут причина? Может, если узнать о людях чуть больше, она будет видеть мир глазами ее отца, Араты?.. В ней проснулось любопытство, но как унять его - она пока не знала... По крайней мере, считала, что не знает. -Тоука-тян... Есть у меня одна идея... Скажи... А ты не думала пойти в школу? - предложил Ёшимура вскоре после того, как Тоука и ее брат схлестнулись с эксцентричным Гурманом, Шу Цукиямой. Предложение Ёшимуры стало для нее сродни грому среди ясного неба, однако она догадалась: эту идею он вынашивает давно. Поэтому старик и отложил деньги для поступления, а также приготовил все необходимые документы и предложил позаниматься, чтобы девочка усвоила базовую программу. Но Аято, узнав о предложении Ёшимуры, резко высказался против: он считал, что гулям незачем общаться с людьми. Может, он и прав. Вот только сколько ни поворачивайся к ним спиной, а от людей никуда не деться: они по всюду. Как ни крути, а Тоука живет в человеческом обществе. Так, может, безопасности ради стоит хоть немного подстраиваться под них?

Вдобавок Тоуке ужасно хотелось побольше узнать и о людях, и о мире в целом.

«Когда-нибудь и до Аято допрет», -без особой надежды подумала она, надевая школьную форму. Собираясь в школу, она даже не подозревала, что вскоре познает и радости, и горести, какие никогда бы не выпали ей, останься она в мире гулей.

—Ты не поверишь, что сегодня было в школе! Короче, слушай! Ёрико...