Том 2 · Глава 19. Ночная сакура

Даже в темную ночь слепоты засияли прекрасные, пусть и невидимые, звезды. ── Хелен Келлер

Интересно, почему.

Всякий раз, когда мне нездоровится, хочется послушать, как Какэру-кун читает «Дневник Анны Франк».

Нащупываю тот самый диктофон, надеваю наушники и включаю запись.

Звучит юный голос Какэру-куна — совсем как в пору нашего знакомства.

Слушая эти искренние слова, я обретаю покой.

Совсем рядом — сбивчивое дыхание Какэру-куна.

Х-ха... х-ха...

Он шумно, прерывисто выдыхает.

Тук-тук...

Гулко, отдаваясь в самой груди, колотится мое сердце.

Я держусь за локоть Какэру-куна, и мы бежим бок о бок.

Я ничего не вижу, но он уверенно ведет меня за собой, выбирая дорогу поровнее.

По крайней мере, мне так кажется.

Через это осторожное прикосновение мне передается вся его теплота.

—Добрый вечер! — бросает на ходу Какэру-кун.

На миг я теряюсь. «А? Кому это он?»

Но тут же догадываюсь: здоровается с прохожими.

Наверное, чтобы люди не пялились на нас с подозрением. Не каждый день встретишь слепую девушку на пробежке.

И все-таки мы не жмемся к обочине, словно воришки. Он позволяет мне уверенно бежать прямо по центру дорожки.

От мыслей об этой трогательной заботе щемит сердце.

Апрельский ночной воздух все еще по-зимнему колок. Ветер холодит щеки и скользит по затылку, принося с собой едва уловимый запах морского прилива. С каждым шагом...

Топ...

Тяжесть тела отдается в пятках. Ноги наливаются свинцом. Мы пробежали всего ничего, а я уже задыхаюсь, и от жадных глотков ледяного воздуха легкие словно покрываются инеем.

—Давай потихоньку перейдем на шаг?

Должно быть, усталость слишком явно отразилась на моем лице. Какэру-кун сбавляет темп, и я послушно подстраиваюсь.

—Я еще могу бежать...

—Главное — не перенапрягаться.

Он переходит на шаг, а затем и вовсе останавливается. Я упираюсь ладонями в колени, пытаясь унять дыхание. На языке отчего-то оседает металлический привкус.

—Все-таки сил у меня... заметно поубавилось.

—Еще бы. Ты ведь так долго пролежала в больнице.

Три года назад тяжелая болезнь едва не оборвала мою жизнь.

Но Какэру-кун подарил мне надежду.

С тех пор прошло целых два года, и мне каким-то чудом удалось выкарабкаться.

В прошлом году я вернулась с Хоккайдо и восстановилась в университете. Тело совсем ослабло, поэтому для начала мы с Какэру-куном стали просто гулять по ночам.

А сегодня я вдруг почувствовала, что смогу, и выпалила: «Давай попробуем побегать!»

Какэру-кун обеспокоенно осадил меня: «Лучше не перенапрягаться». Но мне во что бы то ни стало хотелось проверить, на сколько меня хватит.

—Как думаешь, сколько мы пробежали?

—Хм-м. Метров пятьдесят, наверное.

—Всего лишь пятьдесят?!

—Ничего, будешь восстанавливать выносливость постепенно. Присядем на скамейку?

—Да, давай.

—Вот, садись сюда. Нащупала подлокотник?

Какэру-кун осторожно подводит меня к скамье.

Я касаюсь прохладного дерева и опускаюсь на сиденье.

—Спасибо тебе большое. Ох, как же я устала...

—Не спеши, отдышись потихоньку.

«Спасибо тебе огромное», — мысленно повторяю я снова и снова.

Для Какэру-куна направлять меня стало чем-то совершенно естественным. И сколько бы раз я ни произносила слова благодарности, их всегда будет мало.

«Какое счастье, что он рядом», — от этой мысли на душе становится невыразимо уютно.

Вдвоем мы наслаждаемся прохладой ночного ветра.

Я кожей впитываю эту безмятежность.

—Тебе холодно?

—А?

—Просто ты трешь ладони.

—Все в порядке.

—Давай я согрею.

Какэру-кун накрывает мою ладонь своей. Живое тепло растекается до самых кончиков пальцев.

—Какая теплая...

—Эй, не говори так, будто я стаканчик с горячим кофе.