Том 4 · Глава 15. Судный день

Бегите, обратив тыл, скрывайтесь в пещерах, жители Дедана,

ибо погибель Исава Я наведу на него, - время посещения Моего.

Иеремия 49:8

I

—Ты здесь, Херувим? — спросил Альфонсо, преклонившись перед алтарём.

Он был в кабинете графа. Одну из стен полностью закрывали книжные полки, между которыми стояла статуя Девы Марии с младенцем Иисусом на руках.

Он глубоко склонил голову и сказал:

—Хранитель знаний, тебя спрашивает наместник Бога. Сколько истинно верующих погибли мученической смертью?

—Девятьсот двадцать девять, ваше святейшество, — тут же ответил какой-то нечеловеческий голос.

Мужчина стоял позади Альфонсо. Его блёклые глаза смотрели в пустоту. Он начал произносить имена, словно зачитывал невидимый список.

—Священнослужители, которых предали мученической смерти на сегодня, двадцать четвёртое декабря. Приход в Касселе, в монастыре Святого Георгия: братья Алоис Рейэн, Отто Эдуард, Йохан Басторф, Карл Фриц, Адам Руст...

Конца и краю не было этому списку. Альфонсо взглянул на небеса и глубоко вздохнул.

—Господи, за что?

Он снова посмотрел на Деву Марию и взмолился:

—Зачем ты так испытываешь нас? Почему ты забрал к себе столько истинно верующих? За что ты послал нам этих демонов? Ты и так согнал нас в этот суровый край. Неужели ты недоволен нами?

Альфонсо понурил голову, пытаясь понять, за что ему все эти беды. Мраморная Дева Мария улыбалась ему. Он закрыл глаза и прислушался, но небеса молчали, лишь метель завывала за окном, бушующая с самого утра.

—Вот это да. Так Херувим — это "Auskunftzwerg", искусственный информационный гном.

Альфонсо резко вскинулся. Что это за голос? Кто говорил?

Он был один в кабинете. Священники готовились к полночному богослужению в честь Рождества. Откуда же этот женский голос, полный материнской нежности и вместе с тем какого-то презрения.

—Ах, боже мой, я что, напугала тебя? — раздался сверху смех. Голос зазвучал зловеще. — И ты ещё восстал против Рима? По-моему, я ошиблась. Как же я теперь расправлюсь с АХ и Ватиканом?

—Ты кто такая, чёрт возьми?! — взревел Альфонсо. Сейчас он действительно был прежним Безумцем. — Ты человек? Или дьявол? Покажись!

—Я не дьявол. Я твой союзник, Альфонсо д'Эсте.

Женщина так и не появилась, лишь бесплотный голос отражался эхом от стен.

—Меня зовут Хельга. Хельга фон Фогельвейде. Я из Ордена розенкрейцеров, ранг 8-3, псевдоним "Ледяная Ведьма". Я пришла предостеречь тебя. Ты в большой опасности.

—Из Ордена?!

Альфонсо удивлённо вскинул брови. Террористы, с которыми он работал, чтобы уничтожить Рим. Но после провала он больше не разговаривал с Кемпфером. Он пытался с ним связаться перед бунтом в Брно, но тщетно. Почему эта Хельга здесь?

—Ты работаешь с Кемпфером?

—Вроде того.

В голосе женщины послышалась досада, но она тут же засмеялась.

—Это сейчас неважно, Альфонсо. Тебе грозит большая опасность. Ты знаешь, что замышляют агенты?

—Что?

Женщина фыркнула, как кошка, играющая с мышью.

—Сначала они хотели взять тебя в заложники, а теперь уводят всех жителей из города. Как думаешь, куда исчезли три тысячи горожан?

Альфонсо нахмурился, а окно вдруг распахнулось, и холодный ветер со снегом залетел в кабинет.

—Они пошли в горы. Римские псы выведут жителей из города, а потом нападут на тебя. Они убьют всех истинно верующих.

—Как?!

Он едва не поперхнулся, когда ледяной порыв ветра ударил ему в лицо. Он ошеломлённо подбежал к окну. Был канун Рождества, но ни в одном доме не горел свет. Вдалеке крохотные огоньки двигались к горам. Факелы! Кто-то уводил людей из города.

—Теперь когда жителей в Таллине нет, Ватикан камня на камне тут не оставит.

У Альфонсо перехватило дыхание.

Ледяная Ведьма усмехнулась.

—Будешь сидеть сложа руки и ждать смерти или...

II

—Странно как-то, да, Антонио?

Было тихо. Люстра освещала безлюдный коридор. Авель с надвинутым капюшоном на лицо выскользнул из пустой постирочной и огляделся.

—Ты о чём?

—Что-то тут не так, — пробормотал он.

Антонио кивнул. Они переоделись в монашеское облачение. Он взглянул на своё одеяние - на нём были пятна. Он брезгливо посмотрел на них и поправил волосы под капюшоном.

—Какого чёрта?! Почему я таскаюсь по канализациям! Прямо картина маслом "Особо опасный епископ Ватикана"!

—Ну, что делать. Как ещё было попасть в замок? И вообще, ты сам захотел пойти со мной. Если не нравится, иди к шахтам, — тихо буркнул Авель, оглядываясь по сторонам. — Что-то здесь подозрительно тихо. Утром столько народу было, а сейчас никого.

—Вообще-то да. — Антонио покрутил головой.

Авель прав. Что-то слишком тихо. В замок они пробрались через вход, про который им сказал Юлиус, но почему-то не встретили здесь ни единой живой души. Может, они что-то перепутали?

—Сегодня же канун Рождества. Они, видимо, на богослужении.

—Да, наверное.

Авель неуверенно кивнул, вглядываясь в тёмный коридор. Вообще-то вполне возможно, Альфонсо ведь такой набожный. Но... почему же так неспокойно на душе? Холодок пробежал у него по спине.

—Да бог с ними. Так даже лучше. Я вообще-то поговорить с тобой хотел, — сказал Антонио. Ему казалось, что Авель напрасно накручивает себя. — Доктор Вордсворт тогда предложил напасть на Латеранский дворец или искать Херувима. Почему ты выбрал Таллин? Я думал, ты захочешь спасти герцогиню Миланскую.

—Для Катерины жизнь не самое главное, — ответил Авель и умолк.

Коридор привёл их во внутренний двор, окружённый высокими строениями. Снег заледенел, и двор стал похож на стеклянный сад.

—Она стольким пожертвовала, чтобы стать кардиналом и обрести власть... — вдруг выпалил Авель. — Она не хочет всё это потерять.

—А жизнь, значит, хочет?

Антонио, не заметив лёгкой горечи в голосе Авеля, пожал плечами и, словно они сидели за чашкой кофе, беззаботно сказал:

—Она так сильно жаждет власти? Многим пожертвовала, да? Чего она всё-таки добивается?

Антонио дружески похлопал его по спине, но Авель лишь помрачнел.

После смерти Вацлава только он знал, что на самом деле хотела Катерина. И пусть ему будут рвать глотку, он никому не расскажет. Авель принял равнодушный вид и бесстрастно сказал:

—Кто знает... А ты узнаешь Херувима, Антонио? Вряд ли нам ещё так повезёт. Если мы его встретим и пройдём мимо, я прибью тебя...

—Спокойно, Авель. Вечно ты в панику впадаешь, — сказал Антонио и похлопал себя по груди. — Я видел как-то издалека Херувима, но хорошо запомнил его. Ты же знаешь, какая у меня память.

—Вы что здесь делаете? — неожиданно раздался голос.

Из-за колонны вышел солдат с сигаретой в зубах и удивлённо на них посмотрел.

—Все монахи сейчас в башне... Ты?!

Похоже, стражник узнал Авеля. Он выхватил пистолет, Авель тоже потянулся за своим револьвером, как...

—Ой!

Тут его словно толкнули сзади.

Мощёный двор был покрыт коркой льда. Авель зашатался и заскользил вперёд.

—А-а-а-а-а-ай!

Солдат хотел уже выстрелить, но Авель рухнул прямо на него, и оба упали на землю.

—Молодец, Авель! — Антонио резво подбежал к ним, поднял пистолет и прицелился в лоб стражнику.

Авель с трудом сообразил, что произошло.

—Ага, попался! Руки вверх! И без глупостей там, а то пристрелю. Авель, ты цел?

—А-А-АНТОНИО! Ты нарочно толкнул меня?! — взревел священник, поднимаясь на ноги. — Снова свою шкуру прикрываешь?!

—Я же знал, что у тебя всё получится, дорогой брат, — широко улыбнулся Антонио и похлопал по спине "брата". — Не благодари. Мы же друзья.

Зря он его взял с собой, но уже поздно. Авель про себя махнул рукой и посмотрел на солдата - тот заложил руки за голову.

—Скажи-ка, а где все? Что-то тут никого нет. Они в соборе?

—Все ушли, — сглотнул стражник и смиренно затараторил: — Я сам толком ничего не знаю. Сказали, что жители вроде как пошли в горы, и наши кинулись за ними.

—Ах, в горы... Как?! — завопил Авель.

Горожане же очень хорошо замаскировались. Как их нашли?

—Ой, плохи дела, Авель. — Антонио подёргал его за рукав и прошептал: — Нужно скорее сказать отцу Иксу.

По идее горожане должны были добраться до гор, и по радио с ними уже не связаться. Эх, была бы "Железная Дева" над ними, попросили бы её о связи, но Кейт поднялась очень высоко, чтобы её не засекла Инквизиция. Если они промедлят, уже не успеют предостеречь горожан.

—Нет, идём дальше. — Авель покачал головой. — Трес присмотрит за горожанами, а мы поймаем Херувима.

—Ты что?! Там же больные и старики! Да их в два счёта схватят!

—Мы им ничем не поможем. — Авель поправил круглые очки. Его льдисто-голубые глаза сияли ярко, но как-то холодно. — Если мы не схватим Херувима, Катерине конец. И нам тоже. Доверимся Тресу. Он справится, а нам нужно своё дело делать.

Так неожиданно было слышать подобное от Авеля. Хотя, конечно, он был прав.

—Так-то да. Вот уж не думал что, ты такой... бессердечный. — Антонио сверкнул глазами.

—Только сейчас заметил? — Авель пожал плечами.

Он повыше надвинул очки на нос. Его пальцы слегка дрожали, но Антонио не заметил этого. Он отбросил мысли о горожанах и посмотрел на солдата.

—Где Альфонсо?

Стражник в ужасе посмотрел в ледяные глаза священника, а затем на пистолет.

—Его святейшество в... — дрожащим голосом начал он, но не успел договорить.

Что-то хлестнуло по воздуху и отсекло ему голову.

—Антонио, ложись!

Повезло, что они тут же рухнули на землю, а то не сносить им головы, как несчастному солдату. Пистолет Антонио сломался пополам. Молодой епископ громко ругнулся, а Авель уже потянулся за револьвером.

—Ха! Не успел, нехристь!

Старый револьвер звякнул. Кровь закапала с руки, обагряя снег.

Напавший зловеще засмеялся.

—Снова свиделись, агентишка... Ну, прощай, что ли.

Брат Фридрих вскинул плеть. Позади него стояли с дюжину вооружённых солдат.

III

—Девять часов вечера. Скоро дойдём до конца тоннеля, — пробормотал Юлиус себе под нос, поглядев на карманные часы.

Огромная труба была похожа на мрачную пещеру. В свете ламп конвейер двигался с тихим рёвом. Обычно он доставлял из гор минералы, но сегодня он перевозил три тысячи перепуганных горожан.

—Как ваша нога, отец Трес? — спросил Юлиус.

Они сидели позади всех. Молодой граф отвёл взгляд от испуганных горожан и посмотрел на священника.

—Болит?

—Отрицаю. Боли нет, — как обычно, бесстрастно, ответил Трес.

Он аккуратно обрабатывал рану на правой ноге, куда его подстрелили, когда он защищал Юлиуса. Пинцетом он отодвинул искусственную кожу и убирал повреждённые мышцы из пластичной пластмассы.

—Охлаждающая система в правой ноге сломалась. В бою может перегреться.

—Ясно. — Юлиус болезненно поморщился. — Простите меня за сегодня, отец Трес. Вы мне жизнь спасли, а я вам таких гадостей наговорил. Вы, конечно, во всём правы. Я слабак.

—Отрицаю, — сказал механический солдат всё также бесстрастно. По его лицу сложно было понять, простил он графа или нет. Не отрываясь от раны, он сказал: — Из-за вашего замешательства мы действительно потерпели неудачу утром, но сейчас вы всё же повели за собой людей. Вы крепки духом.

Юлиус удивился его добрым словам, но остался всё также печален.

—Да нет, я как был трусом, так и остался, — горько усмехнулся он. — Я, когда унаследовал замок и земли два года назад, сразу же взялся за дело. Построил дороги, школы, но вот в бою от меня толку никакого.

Юлиус посмотрел на нефтяной песок под ногами. В глазах у него стояло смятение.

—Я когда услышал выстрелы, сразу голову потерял. Потом очнулся и понял, что уже выскочил из замка. Трус я. Жаль, что я не такой, как вы. Битвы меня совсем не радуют.

—Вы не правы, ваше сиятельство. Меня битвы тоже не радуют, — спокойно ответил Трес. — С той минуты, как меня включили, я никогда не хотел сражаться, — сказал он, и в его голосе не было ни бахвальства, ни ложной скромности. — Я бьюсь потому, что мне так велят.

—Да? Значит, вам велели помочь нам?