Том 1 · Глава 64. Особая вещь

—Я просто хочу немного отдохнуть. И пить хочется.

Добавив невинную отговорку, Розелин не посмотрела на супруга. Она продолжала медленно идти, держа голову прямо, устремив взгляд вперёд. Джаред, шагавший слева в такт её шагу, немного замедлил ход, прежде чем спросить вновь:

—Вы когда-нибудь бывали в кафе?

—Считаете, я родом из Королевской эпохи?

—Люди Империи, когда хотят пить, обычно заходят в кафе. А вы сразу захотели домой.

Только тогда она повернула голову и посмотрела на него. Джаред не взглянул в ответ, но на его лице играла лёгкая, едва заметная улыбка. Было невозможно понять, шутит ли он или, напротив, издевается, и потому Розелин промолчала.

—Давайте поднимемся на третий этаж. Там можно передохнуть.

Он говорил, уже направляясь к лифту.

Кафе на третьем этаже универмага Розелин прежде уже посещала. Место давало возможность видеть все столики сразу и без труда наблюдать за посетителями, но вместе с тем означало и другое: скрыться от взглядов было невозможно.

А если идти туда рука об руку с этим человеком? Одна только мысль об этом казалась Розелин невыносимо неловкой.

—Не туда. Пойдёмте в другое место.

Резко остановившись, Розелин заставила Джареда, шагавшего на полкорпуса впереди, обернуться. Встретившись с его вопросительным взглядом, она продолжила:

—Я знаю поблизости одно местечко. Оно куда лучше здешнего кафе.

В глазах Джареда на мгновение промелькнуло нечто неразгаданное. Розелин вспомнила, что он, собственно говоря, и есть владелец всего этого огромного универмага. Неожиданно она почувствовала лёгкое торжество и тут же решила воспользоваться этим шансом — поддеть его ещё раз.

—У людей Империи обычно всегда есть одно-два любимых кафе в городе.

Её колкое замечание с лёгкой ухмылкой лишь прибавило ей уверенности. Джаред, внимательно наблюдавший за супругой, тихо рассмеялся. Это была не выверенная светская улыбка, а настоящий, непреднамеренный смешок.

—Вот как? Ну что ж, ведите.

Без колебаний он повернулся к выходу. И вот они уже вышли из универмага, растворяясь в суетливой толпе на улице.

В центре города и под вечер оставалось оживлённо. Разве что солнце стало клониться ниже, а в остальном ничто не изменилось.

Когда Розелин предложила пройтись пешком — ведь кафе было всего в двух кварталах от универмага, — Джаред не возразил. Лишь спустя минуту ходьбы ей вдруг пришло в голову:

—А как же ваши сопровождающие?

—Наверняка следуют где-то неподалёку, просто держатся в тени.

—Боюсь, я доставила вам лишние хлопоты.

—Не беспокойтесь. Для них это обычное дело. Открыто они сопровождают меня только на выступлениях, у вокзалов — там, где мои передвижения заранее объявлены, и собирается много народа. В остальных случаях они предпочитают незаметно наблюдать.

Джаред выделил слово «наблюдать» с легкой иронией. Розелин уже знала эту его полуулыбку: всякий раз, когда он позволял себе иронию, избегал встречаться взглядом — так было и сейчас.

Она ещё немного посмотрела на его профиль, затем опустила глаза на мостовую.

Лёгкая жёлтая юбка скользила по коричневым туфлям, рядом в такт шагали чёрные башмаки мужа. Их шаги по камню звучали почти в унисон.

—Добро пожаловать. Столик на двоих?

В кафе в этот час было немноголюдно. Столик, который хотелось занять Розелин, был свободен, как и несколько других. Она обрадовалась, что их усадили в уютном уголке за колонной — и что персонал, кажется, не узнал герцога.

Однако стоило ей сесть напротив мужа за маленький столик, как неловкость тут же вернулась.

Джаред принялся изучать меню, оставленное на столе, а Розелин слегка повернула голову к окну. С этого ракурса была хорошо видна статуя на площади Ирвинг: первый герцог Виндбурга сидел, обращённый лицом на юг.

—У нас Ирвинг не пользуется особым почтением.

—Почему же?

—Он сдался Империи без боя.

«Стоит ли вообще затрагивать тему этой статуи? Наверное, нет».

Решив не делать этого, Розелин перевела взгляд обратно на мужа. Он всё ещё изучал меню с такой сосредоточенностью, будто намеревался запомнить его наизусть, и это показалось ей забавным.

Теперь всё стало ясно. Она наконец поняла, почему Джаред сегодня так необычно себя ведёт.

Он старался её утешить. Он заметил, что последние дни она была расстроена, и приложил все усилия, чтобы поднять ей настроение. Вместо того чтобы оставить случайную встречу без внимания, Джаред разыскал её, купил подарок, шутил, а теперь сидел напротив в незнакомом кафе.

Розелин поняла: едва только он согласился оставить универмаг и отправиться следом за ней, всё это перестало быть игрой на публику. Он действительно хотел сделать ей приятно.

И с этим осознанием в душе стало легче. Обида и разочарование словно смыло, как мусор, унесённый потоком. Она вдруг поймала себя на улыбке.

—Сегодня я получила слишком много всего, — Розелин чувствовала себя счастливой, отчего ей захотелось первой завести разговор. — Спасибо вам. За духи и за ожерелье.

—Всегда рад, — откликнулся он.

—Жаль только, что мне нечем отплатить.

Тут Джаред наконец отложил меню и посмотрел на неё. Розелин встретила его взгляд. Вечерний свет выделял черты лица, глаза казались ещё ярче, а за плечом вырисовывался силуэт первого герцога.

—Есть одна вещь, которую вы могли бы мне подарить.

Взгляд Джареда скользнул чуть ниже. Розелин не сразу поняла, куда он смотрит.

—Эта брошь. Она дорога вам?

Мгновение Розелин просто смотрела на мужа, сбитая с толку неожиданным вопросом.

—Брошь?

—Вы часто её носите. Мне стало интересно, не особенно ли она вам дорога. Но если вы не хотите рассказывать — я пойму.

Джаред продолжал смотреть прямо ей в глаза, но в этом взгляде скользнуло почти незаметное отстранение, словно он оставлял ей право выбора. Солнечный свет отчётливо выделял зелёные оттенки его глаз, зрачки были слегка сужены. В этот миг сердце Розелин будто пропустило удар — почему-то она даже слегка занервничала.

—Да, эта брошь для меня особенная. Она принадлежала моей матери.

—Вот как…

—Все остальные украшения я оставила дома, но эту брошь взяла с собой. Конечно, с разрешения отца, так что не подумайте ничего лишнего.

Она попыталась добавить лёгкости в разговор и улыбнулась. Джаред в ответ тоже слегка улыбнулся. Воодушевлённая, Розелин продолжила:

—Я хорошо помню тот день — мама надела эту брошь. Мне было около десяти лет, и я смотрела на неё, затаив дыхание. Как же она была хороша!

Маргарет Фэйрфилд, виконтесса Андовер, была воплощением благородства и достоинства — такой, какой мечтала стать каждая дочь хорошего дома. Розелин всегда восхищалась ею и хотела быть похожей.

—Я всегда мечтала стать такой же: грациозной, достойной. Мама была красива, но её душа была ещё благороднее.

—Мне любопытно… Какой она была?

—Завтра вы увидите. Когда мы приедем в Фэйрфилд-Хаус, я покажу вам её портрет.

—Замечательно. Буду ждать.

Джаред вежливо кивнул.

Не отрывая взгляда, Розелин подумала о портрете, висящем в семейной гостиной.

«Если бы он сделал предложение лично, я бы познакомила их как следует…»

Эта мысль едва успела промелькнуть, как к их столику подошёл официант.

Герцог заказал кофе, герцогиня — чай. Он поинтересовался, не хочет ли супруга чего-нибудь сладкого, вроде пирожного или печенья, а она предложила взять лёгкие закуски, если супруг не против. В итоге остановились лишь на напитках.

Когда официант удалился, Джаред некоторое время осматривал кафе: обстановку, свет, редких посетителей, даже ткань штор и материал столиков. Наконец, он заговорил:

—Объясните, почему это заведение лучше, чем кафе в универмаге.

Судя по серьёзному выражению лица, этот вопрос действительно не давал ему покоя всё это время. Неудивительно, что он так внимательно изучал меню. Розелин едва удержалась от улыбки.

—Неужели вы так чувствительны к конкуренции?

—Ничуть. Моё кафе и так гораздо оживлённее — о соперничестве речи быть не может.

—Зачем же тогда спрашиваете?

—Любопытно, за что вы поставили этому месту более высокую оценку.

Розелин лишь загадочно улыбнулась в ответ. Ведь говорить вслух, что здесь проще спрятать его известное лицо, она не намеревалась.

—Думаю, вы сами всё поймёте, если посетите в городе ещё пару заведений.

—Я ни разу не бывал ни в каком другом кафе.

—Вот как?

—Зачем бы мне понадобилось заходить в кафе в Виндбурге?

—Значит, настоящее «дитя Королевской эпохи» — это вы, а не я.

—Готов поручиться, что посещал кафе как минимум в пять раз чаще, чем вы.

—Но вы только что сказали, что никогда не бывали в других кафе.

Розелин склонила голову, подловив его на противоречии. Джаред на мгновение задумался, затем ответил:

—Когда я жил в Айзене, ходил туда часто.