Том 1 · Глава 33. Правда и ложь

Услышав слова Е Цинжаня, князь посмотрел на Е Тяньцина.

Тот, взглянув на Юнь Цяньюэ, заметил, что она по-прежнему не смотрит в его сторону. Его сердце наполнилось раздражением и досадой, и он кивнул:

—Хорошо!

—Тогда, прошу, наследный принц, прошу, молодой князь! — князь поклонился им обоим и как хозяин первым вышел из комнаты.

Молодые люди последовали за ним.

В комнате остались только старый князь, Юнь Цяньюэ, со-супруга Фэн и её дочь, старшая госпожа Сянхэ. Две женщины с торжеством смотрели на Юнь Цяньюэ, думая, что вот-вот вернётся разгневанный князь, и они посмотрят, как она сможет продолжать так спокойно сидеть.

Закрыв глаза, девушка прислонилась головой к старому князю, лениво зевнула и сказала:

—Дедушка, я так устала, посплю немного. Когда всё решится, разбуди меня.

—Паршивка, только и знаешь, что спать, — ворчливо пробурчал старый князь, но всё же не отстранил её.

Юнь Сянхэ с завистью смотрела на то, как Юнь Цяньюэ с закрытыми глазами спокойно дремлет, прижавшись к старому князю, и в сердце яростно ту ненавидела — почему не она рождена от законной жены? В противном случае сейчас именно она сидела бы рядом с ним.

Со-супруга Фэн холодно усмехнулась про себя: пускай эта дрянь ещё немного порадуется. Скоро ей будет несладко!

В комнате на какое-то время воцарилась тишина.

—Что на самом деле произошло вчера, когда старшая госпожа поранила руку во дворе Цяньюэ, и сегодня, когда со-супругу Фэн бросили в озеро? Я хочу услышать правду. Если кто-то будет лгать, пренебрегая фактами, я, разобравшись, прикажу выгнать тех из поместья, — раздался снаружи строгий голос князя. Он не стал дожидаться, пока кто-то заговорит, и приказал: — Цайлянь, говори первой!

Со-супруга Фэн, услышав это, заскрипела зубами от злости. Столько лет она угождала князю — а он всё равно встаёт на сторону этой дряни? Ну и что, что первой будет говорить её служанка? Все остальные опровергнут её слова!

—Да, князь! — Цайлянь сначала дрожала всем телом, но, вспомнив спокойное лицо госпожи, когда та её утешала, вдруг преисполнилась смелости. Выпрямившись, она отчётливо, слово за словом, сказала:

—Отвечая князю: вчера, когда госпожа проводила наследника Цзина, она вернулась в свой двор и увидела, как старшая госпожа во главе сестер перегородила путь у ворот…

Цайлянь подробно описала всё, что произошло вчера, особенно подчеркнув, как старшая госпожа замахнулась на её госпожу, как она сама приняла удар на себя и показала князю лицо с отпечатком пальцев. Следуя указанию хозяйки, она нарочно не нанесла на лицо лекарство — чтобы сегодня иметь доказательства. Она также рассказала, как сегодня утром со-супруга Фэн привела десятки тайных стражей, чтобы убить её госпожу, и как, к счастью, появился охранник её хозяйки. Поначалу она немного нервничала, говоря с князем, молодым князем и наследным принцем, но по мере рассказа её тон становился всё более и более возмущённым, и она описывала ситуацию так, что все чувствовали себя её непосредственными участниками.

Юнь Цяньюэ, которая на самом деле не спала, подумала, что у этой маленькой служанки определённо есть талант рассказчика.

Лицо князя становилось всё более мрачным. Пусть порой он и ошибался, но мужчина вовсе не был глуп. Он прожил большую часть своей жизни и повидал множество людей. Сколько глаз следит за поместьем Юнь! Если бы он и вправду был бесхребетным, его давно бы уже свергли. Просто он всегда считал, что в дела заднего двора мужчинам лучше не вмешиваться. И хотя мужчина знал, что со-супруга Фэн использовала разные ухищрения, он всегда закрывал на это глаза. Но он никак не ожидал, что они будут настолько наглыми.

К тому же, он всегда считал, что Юнь Сянхэ, хоть и родилась от наложницы, ведёт себя как леди из знатной семьи. Когда Юнь Цяньюэ его разочаровывала, Сянхэ была его гордостью. Он и подумать не мог, что Сянхэ поведёт себя подобным образом, а со-супруга Фэн, воспользовавшись половиной его личных охранников, захочет убить его законную дочь. Та хоть и была неразумной, всё равно была единственной дочерью его самой любимой женщины. Именно поэтому в поместье так и не появилась та, кого он бы повысил до главной жены. И теперь, когда он чуть не потерял эту дочь, он так разозлился, что его руки задрожали.

Когда Цайлянь договорила, она опустила голову и смиренно замолчала, не прибавив больше ни слова.

—Тск-тск, ужас какой! Я семь лет не был в столице, а в поместье Юнь такие страсти кипят! — Е Цинжань пощёлкал языком от удивления. Он, казалось, не заметил побледневшего лица князя, обратившись к нему: — Дядя-князь, то, что в доме у вас нет настоящей хозяйки, и вправду не дело. Эх, будь тётушка Цин жива, как могло бы в доме царить такое смятение? А ведь Юнь Цяньюэ — её единственная дочь. Если бы её, руками вами же отданных другим женщинам стражей, убили… тогда, узнав об этом под землёй, что бы подумала тётушка Цин?.. Эх-эх…

Е Цинжань жалобно вздохнул и умолк, но смысл его слов был очевиден.

Гнев князя вспыхнул с новой силой. Он уже собирался закричать, как вдруг Е Тяньцин медленно заговорил:

—Это всего лишь слова этой маленькой рабынии. Она всё-таки личная служанка младшей сестры Юэ. Дядя-князь, может, вы выслушаете и других? Если они скажут то же самое, тогда это правда, и вы сможете поступить по справедливости. Если же нет — это дело ещё требует дорасследования.

Услышав это, князь подавил свой гнев и кивнул:

—Вы правы! Ну же, пусть каждый по одному выходит и говорит!

Со-супруга Фэн в комнате была довольна. Её племянница не зря вышла замуж за наследного принца — в решающий момент он всё же стоит на её стороне. А Сянхэ своими прекрасными глазами сквозь окно глядела на фигуру Е Тяньцзина во дворе и никак не могла оторвать взгляд.

Старый князь холодно хмыкнул. АЮнь Цяньюэ, казалось, действительно уснула, её дыхание было ровным.

После слов князя во дворе повисла мёртвая тишина.

—И что же? Все онемели? Говорите! — князь принял величественную позу. Сегодня он понял, что так давно не вмешивался в дела внутреннего двора, что его уже никто не воспринимает его всерьез.

—Отвечая князю: всё, что сказала сестра Цайлянь, — чистая правда, — сделала шаг вперёд и сказала маленькая служанка, которую продвинула Юнь Цяньюэ. Её голос дрожал от страха, но она всё же договорила до конца.

—Отвечая князю. Всё это правда, могу засвидетельствовать, — тут же сказала другая маленькая служанка, которую хозяйка тоже повысила. Будучи второй она уже не так нервничала.

—Отвечая князю. Эта старая служанка тоже свидетельствует, — сказала одна из трёх служанок, оставшихся с Юнь Цяньюэ, тетушка Чжао.

—Мм, вы все со двора Нежной луны, ваши слова нельзя считать доказательством. Кто-нибудь ещё, подойдите и скажите! — Князь понял, что у дочери всё-таки есть несколько верных людей, и его лицо чуть смягчилось.

—Отвечая князю. Их слова — правда. Эта слуга может засвидетельствовать. Госпожа Цяньюэ была вынуждена так поступить, — как только князь закончил говорить, на землю упала целая толпа людей.

Князь был ошарашен и с удивлением спросил:

—Из каких вы дворов?

—Эта рабыня из двора второй госпожи, вчера я была с ней, — сказала одна служанка.

—Эта рабыня из двора четвёртой госпожи, вчера я была с ней, — произнесла другая.

—Эта рабыня из двора пятой госпожи, вчера я была с ней, — ответила третья.

За ними один за другим заговорили все остальные: и служанки, и няньки, и мальчики-служки — все из разных дворов. Они единогласно подтвердили каждое слово Цайлянь. А некоторые ещё и добавили недостающее, приукрашивая картину: мол, старшая госпожа была чересчур агрессивна, хотела проучить госпожу Цяньюэ, и лишь под давлением обстоятельств та вынуждена была остановить её.

На устах Е Цинжаня появилась улыбка: неожиданно! При таком раскладе ему и помогать-то не нужно.

Лицо Е Тяньцина оставалось бесстрастным, его фениксовы глаза становились всё глубже и непроницаемее.

—Невозможно! Этого не может быть! Эти неблагодарные… — со-супруга Фэн, слыша, как один за другим люди обвиняют её, широко раскрыла глаза и не могла поверить своим ушам. Больше не в силах оставаться в комнате, она стремглав выбежала наружу.

Сянхэ тоже была в шоке. Все эти годы её мать управляла внутренним двором, и все льстили ей, боясь сделать хоть что-то, что ей не понравится. Как же так, что все вдруг переметнулись? Она тоже поспешила за матерью.

Старый князь, увидев, как обе выбежали, шлёпнул Цяньюэ по голове и хмыкнул:

—Паршивка, ты довольна?

—Не шуми, я спать хочу! — Юнь Цяньюэ отмахнулась от его руки и продолжила спать.

—Дрянная девчонка, иди спи в другом месте, — мужчина снова занёс руку, чтобы стукнуть её.

Но Юнь Цяньюэ, словно у неё были глаза на затылке, быстро перехватила руку и предупредила:

—Ну и что, что я довольна? В этом нет никакой твоей заслуги, так что не жди благодарности. Если будешь шуметь, я выдерну тебе бороду.

Борода старого князя тут же взъерошилась:

—Ты совсем обнаглела! — Но, видя, что она снова спит, он гневно сверкнул глазами: — Ладно, скажи-ка: если я не приложил к этому руку, то почему все вдруг дали показания в твою пользу? Объясни, и я не буду мешать тебе спать.

—Со-супруга Фэн держала власть в этом доме много лет, но ведь в особняке есть и другие наложницы. И дочерей у князя много. Хотя все открыто её боятся и подчиняются, втайне они, наверняка, мечтают её прикончить. Я лишь дала им возможность свергнуть со-супругу Фэн. Как они могли не воспользоваться таким шансом? Поэтому, конечно, они все свидетельствуют в мою пользу, — пробормотала Юнь Цяньюэ, её голос становился всё тише и тише, пока не перешёл в ровное дыхание. Она вновь уснула.