Том 1 · Глава 72. Людская молва

Юнь Цяньюэ подняла взгляд к небу, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Она подумала, что Нань Линжуй — настоящий мастер по части колкостей.

Юнь Сянхэ проводила взглядом Нань Линжуя, который, миновав передний двор, направился прямиком в задние покои, ведя себя в поместье князя Юнь как у себя дома. Она хотела было вспылить, но не посмела. Ей оставалось лишь с негодованием и стыдом смотреть ему в спину. Обернувшись и заметив, как Юнь Цяньюэ сдерживает смех, она окончательно вышла из себя и закричала:

—Не будь такой самодовольной! Кем ты себя возомнила? Люди просто забавляются с тобой. Неужели ты веришь, что наследник Жун, молодой князь Жань, наследный принц Жуй и остальные действительно смотрят на тебя другими глазами? Если бы ты не была законной дочерью князя Юнь, на тебя бы никто и не взглянул!

Юнь Цяньюэ медленно перевела взгляд с неба на разъяренную Юнь Сянхэ и спокойно произнесла:

—Хм, возможно, ты и права. Но мне просто повезло, ничего не поделаешь. Кто виноват, что только я — законная дочь в этом доме, а не кто-то другой? У остальных даже нет права на то, чтобы с ними «забавлялись».

Услышав это, Юнь Сянхэ уставилась на нее, и в ее прекрасных глазах вспыхнул огонь ярости.

Юнь Цяньюэ поправила отворот своего платья невероятно элегантным жестом. Она выпрямила спину, и ее облик мгновенно стал величественным и высокомерным. Глядя на Юнь Сянхэ с пренебрежением, она продолжила вкрадчиво:

—Женщина подобна цветку. Если она висит высоко на ветке, то благоухает и радует глаз, а прохожие смотрят вверх с восхищением. Но если она падает к подножию, то вянет и топчется в пыли, и любой встречный может ее сорвать. Если не повезло с судьбой — можно винить родителей. Но если у человека нет самообладания и талантов, а он все равно зарится на то, что ему не принадлежит — это уже глупость.

Она сделала паузу и с полуулыбкой добавила:

—Старшая сестра, как ты считаешь, я права?

Юнь Сянхэ вздрогнула, подавленная внезапно проявившейся властной аурой Юнь Цяньюэ. На мгновение она забыла о гневе и не нашлась, что ответить.

—Ха-ха, хорошо, сказано просто замечательно! — внезапно раздался громкий возглас одобрения от главных ворот.

Юнь Цяньюэ вздрогнула и резко обернулась. У входа только что остановились две кареты. Занавески на обеих одновременно приподнялись, явив лица двоих мужчин: один был князем Юнь, другой — князем Дэ. У Юнь Цяньюэ упало сердце. Она мгновенно растеряла все величие, скрутила шелковую ленту на рукаве в жгут и в мгновение ока приняла свой привычный вид невоспитанной бездельницы. Затем она с досадой пнула нефритовые плитки пола и недовольно уставилась на князя Дэ:

—И чего это вы смеетесь? Аж мороз по коже, до смерти меня напугали.

—Э-э… — князь Дэ опешил.

—Ладно, учитывая ваш почтенный возраст, я вас прощаю, — махнула рукой Юнь Цяньюэ.

«Это ведь отец Е Жаньжяня? Старик вроде неплохой, по крайней мере, сейчас у нас нет конфликтов. Но поместье князя Дэ — истинная ветвь императорской семьи, так что мне стоит быть осторожнее», — подумала она.

Князь Дэ снова замер, глядя на нее. В его глазах на мгновение вспыхнул проницательный блеск, который тут же исчез. Не обращая больше внимания на девушку, он повернулся к князю Юнь и громко рассмеялся:

—Брат Юнь, эта твоя дочь — настоящее сокровище!

—Это дитя с малых лет осталось без матери, вот и не знает приличий: ни стоять, ни сидеть толком не умеет. Посмотри на нее — разве это манеры благородной барышни? Куда это годится! Не стоит меня смущать. Какое там сокровище? От нее у меня только голова болит каждый день, — князь Юнь покачал головой и тяжело вздохнул. Однако в душе он был поражен словами дочери. Как мог человек, едва выучивший пару иероглифов, сказать такое? Он все меньше понимал ее. Или, вернее сказать, никогда и не понимал.

—Ну что ты! Я вижу, что эта девчушка чрезвычайно одарена и проницательна! — смеясь, возразил князь Дэ.

—Брат Дэ, лучше не хвали ее. Какая там одаренность? Она только и умеет, что безобразничать да влипать в неприятности, — сказал князь Юнь, выходя из кареты. — Стоит ее хоть раз похвалить, как она тут же задерет нос до небес!

—Хм, отец просто не хочет признавать мои достоинства! — тут же приняла высокомерный вид Юнь Цяньюэ.

—Ха-ха-ха! — князь Дэ снова расхохотался. Глядя на дерзкую и избалованную Юнь Цяньюэ, он кивнул, соглашаясь с ее отцом. — Эта девчонка и впрямь не терпит похвал! Точь-в-точь как моя непутевая дочка. С ними обоими одни хлопоты.

—Вот именно! — улыбнулся князь Юнь и жестом пригласил гостя войти. — Брат Дэ, прошу, пройдем в дом для беседы и не будем обращать внимания на эту несносную девчонку. Пусть себе чудит.

—Хорошо, пойдем! — кивнул князь Дэ.

Оба князя бок о бок направились вглубь поместья. Юнь Цяньюэ проводила их взглядом, отметив про себя, что князь Дэ кажется гораздо более проницательным и скрытным, чем ее отец. Она решила, что в будущем ей нужно быть еще осторожнее в своих словах и поступках.

Юнь Сянхэ смотрела вслед уходящим князьям. Они прошли мимо, словно и не заметили ее, даже не взглянув в ее сторону. Если поведение князя Дэ было объяснимо, то князь Юнь раньше возлагал на нее большие надежды. Теперь же все ее сияние затмила Юнь Цяньюэ. Она обернулась и с ненавистью посмотрела на сестру. Если бы взгляды могли убивать, Юнь Цяньюэ была бы уже изрешечена мечами.

—Старшая сестра, ты выглядишь неважно. Женщине все же стоит заботиться о своей красоте. Ты была весьма недурна собой, но теперь, когда на тебя осела вся эта пыль и копоть, от былой красоты осталось лишь три части из десяти. Тебе лучше последовать совету наследного принца Жуй и пойти умыться, — Юнь Цяньюэ махнула ей рукой. Она прекрасно понимала, что та готова ее убить, но ей было все равно. Чтобы убить ее, нужны способности, а не просто злость.

Юнь Сянхэ поняла, что оставаться здесь бессмысленно — у ворот поместья над ней будут только смеяться, видя, как она проигрывает Юнь Цяньюэ. Она бросила на сестру гневный взгляд и направилась к своему двору.

Разобравшись с ними, Юнь Цяньюэ обернулась к сотне ожидающих людей. Ее взгляд медленно скользнул по ним. Это были родственники из боковых ветвей рода Юнь. Она пока не знала причин их переезда в поместье, но раз уж они будут жить здесь под ее началом, она не позволит никому устраивать беспорядки или вставлять ей палки в колеса. Нужно было навести среди них порядок.

Почувствовав на себе ее спокойный, изучающий и холодный взгляд, родственники ощутили нахлынувшее давление. Многие занервничали. Особенно старики — они не смели проявлять ни тени неуважения, ведь по сравнению с главной ветвью рода они были незначительны. К тому же, отныне их содержание и жизнь полностью зависели от Юнь Цяньюэ. Молодежь, в основном подавленная ее аурой и, вероятно, получив наставления от старших, вела себя тихо, лишь изредка бросая на нее пугливые взгляды.

—Дядя Мэн, Юйчжо, Люйчжи! — Юнь Цяньюэ перевела взгляд на своих помощников.

—Слушаем ваши распоряжения, госпожа! — трое одновременно поклонились.

—Полагаю, отец и дедушка заранее приказали подготовить дворы? — спросила она.

—Да, госпожа. Все комнаты освобождены. Родственники будут размещены в западном крыле, — тут же ответил управляющий Юнь Мэн.

—Хорошо. Похоже, скоро пойдет дождь, так что, дядя Мэн, займитесь их размещением. И пусть двое главных от родственников составят мне полный список всех прибывших. В списке нужно четко указать статус каждого, основные события жизни до сегодняшнего дня, увлечения, таланты и навыки. Чем подробнее, тем лучше.

Юнь Мэн опешил, но кивнул:

—Будет исполнено!

Юнь Цяньюэ повернулась к остальным. Видя их недоумение, она спокойно пояснила:

—Раз уж вы прибыли, устраивайтесь. Отныне вы — часть поместья князя Юнь. Вам полагается то же содержание, что и остальным членам семьи, но и наказания за проступки будут такими же. Не волнуйтесь, пока я управляю домом, я постараюсь быть максимально справедливой. У нашего рода есть лавки, поместья и плодородные земли — много должностей, где нужны люди. Если у вас есть способности, опишите свои сильные стороны и то, чем хотите заниматься. У меня, может, и нет великих талантов, но я не позволю настоящим талантам пропасть в безвестности.

После этих слов глаза у многих загорелись, особенно у молодых мужчин. Раньше они пребывали в унынии, полагая, что на правах бедных родственников их ждут лишь притеснения и лишения, но теперь забрезжила надежда. Кто из мужчин не мечтает о деле? Молодые барышни тоже вздохнули с облегчением — им не нужно было многого, лишь бы в будущем нашлась хорошая партия для брака. Старейшины рода согласно кивали, а дети с любопытством смотрели на Юнь Цяньюэ, думая, что эта сестра кажется очень доброй.

Наблюдая за ними, Юнь Мэн втайне восхищался: одной этой фразой молодая госпожа расположила к себе как минимум две трети приехавших. Раньше он беспокоился, что она не справится с наплывом родственников прямо в начале своего правления, но теперь видел, что его тревоги были напрасны. Старый князь был мудр.

Юйчжо и Люйчжи переглянулись — казалось, такой результат их не удивил.

—Ладно! Дядя Мэн, ведите всех устраиваться. Расходы на содержание — согласно правилам для каждого двора. — Юнь Цяньюэ решила, что этих слов достаточно. Она кивнула помощницам: — А вы двое идите за мной в мой двор. Обсудим распределение обязанностей и займемся счетами.

—Слушаемся! — ответили те.

Юнь Цяньюэ, не оглядываясь, направилась к павильону Нежной луны. За ней последовали Юйчжо и Люйчжи. Группа из двух сотен человек величественно двинулась за Юнь Мэном в сторону западного крыла.

Когда они вернулись во двор, навстречу им вышли Цайлянь, Тинсюэ, Тинъюй и няня Чжао. В отличие от обычного радостного настроя, на лицах у всех читалась тревога, особенно у Цайлянь. Няня Чжао, будучи старше, старалась скрывать чувства, но былой улыбки на лице не было, лишь затаенное беспокойство.

—Что это с вами всеми? — с улыбкой спросила Юнь Цяньюэ.

—Госпожа, как же так! Зачем вы просили у Императора указ о браке с господином Жун Фэном? — выпалила бойкая Цайлянь. Она считала, что если уж и просить о браке, то с наследником Жун или молодым княжем Жанем, ну или в крайнем случае с четвертым принцем!

—Да, госпожа, это ведь не шутки. Когда весть дошла до поместья, мы все перепугались. Успокоились, только когда узнали, что с вами все в порядке, — добавила няня Чжао.

—Вот именно, госпожа, почему так внезапно? Мне казалось, что господин Жун… — начала Тинсюэ.

—Жун Фэн очень хорош! Вы сейчас так говорите, потому что не видели его. Увидите — поймете, что я приняла верное решение, — перебила ее Юнь Цяньюэ и махнула рукой. — Об этом поговорим вечером. А сейчас несите все бухгалтерские книги. Юйчжо и Люйчжи помогут мне, мы начинаем аудит.

Тинсюэ тут же замолчала. Только сейчас служанки заметили Юйчжо и Люйчжи и поспешили поприветствовать их. Поскольку те всегда прислуживали князю и старому князю Юнь, их статус был гораздо выше, чем у обычных горничных.

Юйчжо и Люйчжи с улыбкой кивнули им. Они не вели себя заносчиво, но в их осанке чувствовалась особая стать.

Юнь Цяньюэ подумала, что Цайлянь, Тинсюэ и Тинъюй все же не дотягивают — им не хватало выдержки и опыта, они были слишком простоваты. Ей нужно было найти личного помощника вроде Юйчжо или Люйчжи.

Все вошли в комнату, и Цайлянь принесла стопки книг. Юнь Цяньюэ вместе с помощницами принялась за изучение дел. Юйчжо и Люйчжи действительно были незаменимы: благодаря их пояснениям Юнь Цяньюэ быстро вникла в текущее положение дел.

На первый взгляд поместье князя Юнь казалось огромным и величественным, но на деле внутри все прогнило. Из-за того, что наложница Фэн годами набивала карманы и злоупотребляла властью, нынешнее поместье представляло собой разрозненную структуру. Лавки и предприятия приносили убытки, расходы превышали доходы. Лицо Юнь Цяньюэ мрачнело с каждой страницей. Она думала о том, что наложницу Фэн не мешало бы расстрелять. Жаль, пистолета у нее не было.

Спустя час, просмотрев основные данные о лавках, землях и поместьях, Юнь Цяньюэ попросила помощниц высказать свое мнение. Девушки, переглянувшись, изложили свои соображения. Юнь Цяньюэ внимательно слушала, а затем выделила несколько ключевых моментов. Хотя она говорила немного, каждое ее замечание попадало в самую суть, заставляя Юйчжо и Люйчжи втайне восхищаться ею. Если раньше они думали, что задача для девушки будет непосильной, то теперь их мнение изменилось.

Еще час они обсуждали все аспекты жизни поместья и в итоге пришли к соглашению: сначала навести порядок внутри, а затем браться за внешние дела. Они решили модернизировать старые правила, сломав отжившие свой век порядки. Перераспределили людей по дворам, отменили все выплаты, не соответствующие регламенту, и начали «чистку» темных и несправедливых углов хозяйства. Так в поместье князя Юнь началась масштабная реорганизация — сверху донизу.

Затем они провели предварительные расчеты по внешним активам и составили черновой план действий. Как только внутренние дела поместья придут в норму, Юнь Цяньюэ планировала взяться за внешние предприятия. Чтобы содержать такую огромную семью, нужны деньги. Но главным ее решением было следующее: отныне в поместье князя Юнь никто не будет есть хлеб даром, за исключением тех, кто уже физически не может работать. Чтобы жить хорошо, нужно прикладывать усилия. Раз уж она сама, мечтавшая о праздности, лишилась этого покоя, то и другие не будут проедать серебро, ничего не делая. Особенно это касалось барышень вроде Юнь Сянхэ.

Когда совсем стемнело, трио наконец закончило работу над предварительным планом управления персоналом и внешними предприятиями поместья. Все разом облегченно вздохнули. Юнь Цяньюэ чувствовала, что, хоть времени прошло немного, плоды их трудов были впечатляющими. Юйчжо и Люйчжи же считали, что это не просто «впечатляюще» — подобное им трудно было даже вообразить. Они полагали, что даже если молодая госпожа получит ключи от дома, выучит грамоту и научится разбираться в счетах, ей потребуется минимум полгода, чтобы начать действовать. Кто бы мог подумать, что всего за полдня она выстроит новую систему, готовую к внедрению уже завтра? От такой решительности и железной хватки служанки пришли в неописуемый трепет. В их взглядах, обращенных на Юнь Цяньюэ, к прежнему почтению примешалась искренняя симпатия и восхищение.

Юнь Цяньюэ улыбнулась им. В ней не осталось и следа той величественности и надменности, которые подобали бы главе дома. Сбросив серьезность и перестав держать спину, она совершенно по-детски, словно в ней совсем не было костей, растянулась на столе и поблагодарила:

—Две сестрицы, вы потрудились на славу! Оставайтесь на ужин.

Девушки вздрогнули и поспешно вскочили, испуганно лепеча:

—Благодарим за милость, госпожа, но мы поужинаем у себя. Мы не смеем называться вашими сестрами, это ведь великий грех! Если кто услышит, нам не сносить головы.

—Да ладно вам, не все так страшно! — рассмеялась Юнь Цяньюэ и, не настаивая, махнула рукой. — Ну хорошо. Вы сегодня вымотались, так что прикажите на кухне приготовить что-нибудь особенное, чтобы наградить себя.

—Спасибо, госпожа! — глядя на нее, Люйчжи и Юйчжо тоже заулыбались. Сейчас Юнь Цяньюэ совсем не походила на ту решительную управительницу, которой была мгновение назад. Они отвесили глубокий поклон и попрощались: — Мы уходим.

—Да! И не нужно в подробностях докладывать об этом дедушке и отцу. И еще — найдите способ заткнуть рты слугам в поместье. Я теперь управляю поместьем — и мне не нравится, когда за мной следят и обсуждают каждое слово. Вы меня понимаете! — она с улыбкой посмотрела на них. Юнь Цяньюэ знала, что перед ней умные девушки. Она не хотела раньше времени раскрывать свои истинные таланты всему миру, предпочитая наводить порядок в поместье тихо, чтобы внешние наблюдатели, и особенно старый Император, ничего не пронюхали.

—Не извольте беспокоиться, госпожа! Мы понимаем важность дела. Старый князь и князь доверили нас вам, и мы будем подчиняться только вашим приказам, — тут же заверила Юйчжо. Люйчжи согласно кивнула.

Юнь Цяньюэ удовлетворенно кивнула, и помощницы покинули павильон Цяньюэ. Проводив их взглядом, она подумала, что эти двое действительно полезны и сообразительны. Она зевнула. Прежнее тело могло трое суток напролет сражаться с компьютерными кодами и проектами, не зная усталости, а это — нежное и балованное — быстро сдавало позиции. Потянувшись, она крикнула:

—Цайлянь!

—Госпожа, я здесь! Ужин готов, прикажете подавать? — вбежала Цайлянь, принеся с собой аппетитные ароматы кухни.

Юнь Цяньюэ вспомнила слова Жун Цзина в ресторане о том, что старик Яо приготовит и пришлет ей ужин. Взглянув в окно, она увидела, что ночь уже полностью вступила в свои права — время ужина давно прошло, а от него ни весточки. Она скривила губы: «Похоже, на того типа рассчитывать не стоит».

—Ладно, неси.

В этот момент снаружи послышались торопливые шаги, и в комнату вошел управляющий Юнь Мэн. Его голос раздался еще до того, как он переступил порог:

—Госпожа, старый князь просит вас прийти к нему на ужин. Наследный принц Жуй сегодня остался в поместье, он тоже у старого князя. Говорит, вы полдня трудились, надо бы выпить по чарке.

—Не пойду! — лениво отозвалась Юнь Цяньюэ, не меняя позы в кресле. Она подумала, что у дяди Мэна, должно быть, выросли крылья на ногах — вечно он носится туда-сюда.

—Госпожа, сходите! Старый князь и принц Жуй еще не приступали к еде, ждут только вас, — настаивал управляющий.

—Передай дедушке, что я ужасно устала и не хочу шевелиться, — решительно отрезала она. Юнь Цяньюэ не забыла о событиях на турнире и была уверена, что старик только и ждет момента, чтобы отчитать ее. Она была бы сумасшедшей, если бы пошла навстречу нравоучениям. Но, судя по всему, Нань Линжуй пришелся деду по душе, раз этот ловелас остался на ужин.

—Что ж, хорошо. Я передам, — кивнул Юнь Мэн и передал Тинсюэ стопку бумаг. — Это сведения о родственниках из западного крыла. Все записано очень подробно. Просмотрите на досуге.

Тинсюэ внесла бумаги в комнату. Юнь Мэн не уходил, ожидая распоряжений. Цяньюэ пролистала записи при свете лампы и спросила:

—Дядя Мэн, чьим почерком это написано?

—Мы торопились, а штатного счетовода не было на месте. Я выбрал наугад одного молодого человека из тех родственников, и, надо сказать, у него великолепный почерк. Имя я спросить забыл, но если госпоже угодно, я тут же разузнаю! — с воодушевлением ответил управляющий.

—Уже поздно, не стоит. Завтра сама узнаю, — ответила она, глядя на грозовое небо. Тяжелый дождь, собиравшийся весь день, вот-вот должен был обрушиться на землю. С момента ее появления в этом мире дождей еще не было. Она не возражала против того, чтобы вода смыла пыль и освежила воздух, лишь бы это не помешало завтрашнему поединку Жун Фэна и Е Цинжаня.

Юнь Мэн откланялся и исчез так же стремительно, как и появился. Когда Цайлянь и няня Чжао начали расставлять еду, Юнь Цяньюэ отложила бумаги.

—Госпожа, — начала Цайлянь, — вы все же расскажите нам, чем этот Жун Фэн так хорош? Неужели он лучше наследника Жун? Как вы могли при всех заявить Императору, что выйдете только за него?

—Хорош и все тут! Это чувство, а то, что можно описать словами — уже не так ценно, — Юнь Цяньюэ фыркнула и взяла палочки. — Во всяком случае, он куда лучше этого Жун Цзина с его черным сердцем и душой.

—Госпожа, как вы можете так говорить? Наследник Жун в глазах людей — само совершенство, только вы его не жалуете, — Цайлянь замялась. — К тому же… люди, что ходят на рынок, говорят, будто вы издевались над ним и угрожали ему. Говорят, вы его совсем замучили…

Юнь Цяньюэ замерла с палочками в руках:

—Кто это сказал?

—Весь город гудит! В «Павильоне пьянящщих ароматов» было полно свидетелей. Сначала я не верила, но все рассказывают так складно… Говорят, вы не получили указа о браке и сорвали злость на бедном наследнике. А так как он болен и не мог сопротивляться, вы совершили над ним… непристойные действия… — голос Цайлянь под конец превратился в шепот, когда она увидела, как лицо хозяйки наливается гневом.

Юнь Цяньюэ перевела взгляд на няню Чжао и остальных. Те лишь молча и согласно кивнули.

—Проклятье! Это я-то над ним издевалась?! Да кто в этом мире способен его обидеть?! — взорвалась она.

—Я тоже не верила, госпожа, но пока вы обсуждали дела с помощницами, я специально вышла из дома разузнать. Везде говорят только об этом, — осторожно добавила Тинъюй.

Лицо Юнь Цяньюэ потемнело. Этот подлец! Это он ее извел, он украл ее первый поцелуй, а теперь она же оказалась виноватой! Она вскочила, полная ярости:

—Я иду к нему!

—Куда вы, госпожа? — Цайлянь схватила ее за руку.

—Сведу с ним счеты! — она оттолкнула служанку и зашагала к выходу.

—Но сейчас начнется дождь…

Не успела Цайлянь договорить, как небо расколола вспышка, за которой последовал удар грома, и стена воды обрушилась на землю. Крупные капли забарабанили по камням, преградив девушке путь прямо у порога. Она остановилась, с ненавистью глядя на ливень. Даже небеса были против нее!

—Госпожа, это наверняка недоразумение. Людская молва страшнее пламени, и наследник Цзин от этих слухов страдает не меньше вашего, его репутация тоже под ударом. Наверняка он сейчас в еще большем гневе, чем вы! Пожалуйста, не ходите к нему, — уговаривала Цайлянь.

—Верно, госпожа, — поддержала няня Чжао. — Молодой господин привык стоять выше облаков, весь народ его почитает. От таких слухов он должен быть вне себя. К тому же, в такой ливень вы только простудитесь. И даже если дойдете до его поместья — разве сможете вы заткнуть рты всей империи?

—То есть это он еще и пострадавший?! — ярость Цяньюэ достигла пика. — Вы на чьей стороне вообще? Вечно его защищаете. Если он такой замечательный, идите к нему служить, а ко мне не возвращайтесь!

Служанки в страхе сжались и замолчали. Цайлянь и няня Чжао рухнули на колени:

—Госпожа, простите нас!

Юнь Цяньюэ долго смотрела на бушующую стихию. Выйти сейчас означало промокнуть до нитки и, скорее всего, слечь с лихорадкой, так и не добравшись до цели. Она глубоко вздохнула, вернулась в комнату и холодно бросила:

—Встаньте. Никуда я не пойду.

Она села на кушетку и замолчала. В комнате воцарилась тишина. Спустя долгое время она потерла лоб и мрачно произнесла:

—Я хотела посмеяться над этим мерзавцем, но недооценила его статус в сердцах людей. Теперь эти сплетни — моя собственная вина, некого винить.

Она действительно потеряла голову от злости в ресторане. Из-за истории с Жун Фэном она и так была в центре внимания, а теперь добавила к этому «фейерверк» с именем Жун Цзина. С ним даже пустяк превращался в событие мирового масштаба. Она вспомнила выражение его лица в тот момент и скрипнула зубами. Теперь она была уверена: он предвидел такой исход. Возможно, он спланировал это с самого начала — от того момента, как назвался «дядей» Жун Фэна, до провокации в карете, которая лишила ее рассудка.

—Госпожа… о чем вы? — робко спросила Цайлянь.

—Идите все. Хочу побыть одна, — махнула рукой Цяньюэ. Она не хотела срываться на них. Эти девчонки, хоть и были болтливы, любили ее искренне.

Когда за ними закрылась дверь, Цяньюэ закрыла глаза. Зачем он это сделал? Портить ее репутацию ценой своей — какая ему в этом выгода? Она так и не нашла ответа. Решив, что этот гад просто рожден, чтобы портить ей жизнь, она легла в постель. В конце концов, ее репутация и так никогда не была кристально чистой. Одним позором больше, одним меньше… С этими мыслями под шум дождя она наконец уснула.

Но вскоре ее разбудили шаги в павильоне. Она недовольно нахмурилась, услышав голос управляющего Юнь Мэна:

—Госпожа, наследник Жун прислал вам ужин!

—Да который сейчас час?! Какой к черту ужин?! — Цяньюэ подскочила на кровати, как ощипанный петух. От одного имени Жун Цзина у нее все внутри закипало. Кто ужинает в полночь?

—Госпожа Цяньюэ, час собаки (п.п.: ~19-21:00) еще не миновал! — раздался за дверью звонкий голос Циншан, служанки Жун Цзина. — Мой господин обещал прислать еду, и вот мы с Цинцюанем здесь. Все еще горячее! Здесь рыба с гибискусом, курица в лотосовых листьях, ребрышки в соусе и свиная рулька «восемь сокровищ»… Все, что вы любите!