Глава 91. Маяк 8.04
Страж · Том 8 · 0% · ещё ~39 мин

Том 8 · Глава 91. Маяк 8.04

Кристальный, — сказал Козерог. — Как сотрудник или…

Нет, — сказала Эшли. — Заключённый. Рейн уделял больше внимания местным сотрудникам. А я старалась…

Она помедлила.

Заткнуть всех за пояс? — подсказал Козерог.

Установить иерархию, — ответила она. — Наши контакты ограничивают, заставляют держать дистанцию, но заключённые всё равно пересекаются, и мы видимся друг с другом.

Не обособленное, не раздельное заключение, — прокомментировал Криптид. Он не сидел, а стоял у стола для пикника с широкой столешницей. Он говорил по-другому, когда был в костюме.

Вроде как раздельное, — ответил Рейн.

Раньше оно было полностью раздельным, — пояснила Эшли. — Нас сейчас слишком много. Они не могут отправить каждого из нас по отдельности на тренировку и при этом по-прежнему давать нам достаточно нагрузки.

Рейн опустил локти на стол, сложив ладони вместе и хрустнув костяшками пальцев, прежде чем поднять голову и посмотреть на Эшли.

Я не видел Кристального, и ты не упоминала о нем.

Это было недавно. Главный двор не очень далеко от моей камеры. Его можно увидеть из одного из окон. Мальчики подходят к своим окнам, чтобы посмотреть, когда женщины тренируются, а женщины подходят к окну, когда тренируются мальчики. Я услышала насмешки и пошла посмотреть. Его можно узнать издалека.

Из моей камеры не открывается вид на двор, — сказал Рейн.

У тебя самые дерьмовые расклады по жизни, — заметил Криптид.

Пожалуй. У меня такая же горячая кровь, как и у всех, но, мне кажется, я бы понаблюдал пять минут, а потом мне стало бы скучно.

Большинству достаточно пяти минут, — сказал Криптид.

Тебе — может быть, — ответил Тристан.

Я закатила глаза.

Шухер перевела взгляд с меня на мальчиков.

Фу. Так мерзко!

Да, — проговорила Эшли, заговорщически склонив голову к Шухер. — Имей это в виду, когда станешь старше и заинтересуешься первыми мальчиками.

В защиту свою и своего пола скажу, что я в этом не участвую, — произнес Рейн. — Это всё те двое.

Это стандартная подростковая болтовня, — отмахнулся Криптид.

Всё допустимо, пока никто не испытывает дискомфорта, — добавил Козерог.

Ладно, — согласилась Шухер.

Эм… Извините, я чувствую себя немного неловко. Можем мы просто вернуться к предыдущей теме? — спросила Света. Когда взгляды обратились в ее сторону, она пожала плечами, как смогла.

Хорошо, — сказал Криптид. — Конечно.

Спасибо, — ответила Света. — На чем мы остановились? Кристальный?

Кристальный, — подтвердил Козерог. — Со стороны хороших ребят во время нападения на общественный центр. Ты с ним общалась, Виктория?

Да. Дымная Шапочка и Темпера не упоминали, что он отправляется в тюрьму, — сказала я.

Может быть, они не знают, — произнесла Эшли.

Вероятно. Он не похож на преступника.

Жутко, что никогда на самом деле не знаешь, что представляют собой твои товарищи по команде, — проговорила Света. — Как ты думаешь, он будет говорить, если ты обратишься к нему?

Я могу попробовать, — сказала я.

Мне показалось, что он не принадлежит этому месту, что он ваш контактер, и, судя по тому немногому, что я видела, он разговаривал с другими. Много. Это не всегда здесь легко, — сказала Эшли. — Охранники особо не оттаскивали его в сторону — я думаю, потому что у него есть послужной список героя в прошлом. Он показался хорошим человеком, чтобы спросить.

Как это здесь работает? — спросил Козерог. — Разговоры с другими. Здесь переговариваются через балконы, верно?

Во время прогулок по двору из четырех зданий одновременно выходят шестнадцать человек, — пояснил Рейн. — Нас разделяют по зонам. Есть силовая установка, баскетбольная площадка с одним обручем, одновременно туда допускаются два человека, но ты не можешь играть с кем-то, с кем у тебя были какие-то стычки.

Баскетбольное кольцо — это площадка Королевы, — добавила Эшли. — Главная женщина по эту сторону тюрьмы, Йорона, занимает корт, и с ней не спорят, если хотят хорошо проводить здесь время. Каждый день она приглашает разных людей.

То же самое касается парней, которые выходят примерно в то же время, что и я, но они корт захватывают, — продолжил Рейн. — Угольщик и его правая рука каждый день выходят туда. Редко бывает, чтобы у кого-нибудь другого появлялась возможность поиграть. Тебе буквально нужно кого-то убить, чтобы заслужить достаточное уважение для попадания туда.

Если ты зайдешь настолько далеко, то никогда отсюда не выйдешь, — сказал Козерог. — Может быть, они решат, что им стоит познакомиться с тобой поближе, если ты решил остаться пожизненно заключенным.

Рейн фыркнул с невеселым смехом.

Корт, силовая установка и… — подсказала я.

И главный двор, — ответил Рейн. — Для всего этого — куча правил. Силовая установка — у тебя есть семь минут на посещение, за это время ты должен успеть еще и убрать все как было, иначе тебя туда не пустят в течение последующей недели. Оттуда выходишь во двор, со двора заходит следующий. Корт — у тебя не может быть пометок о стычках с другими заключенными. Так что большинство ходит во двор.

Большинство бегает круги, — сказала Эшли. — Нужно держаться на определенном расстоянии от других. Если ты этого не сделаешь, лодыжка будет пищать до тех пор, пока не отойдешь. Мы не можем стоять близко друг к другу, но действуют некоторые поблажки, если ты находишься в центре и занимаешься чем-то активным. Некоторые бросают или пинают мячи. Разговоры происходят во время бега, когда ты находишься в тридцати футах от собеседника, или игры в мяч. Вы всегда находитесь достаточно далеко друг от друга, вам приходится повышать голос, и поэтому ни с кем не получится вступить в сговор.

Я сам не особо общителен, — продолжил Рейн. — Не то чтобы я реально пробовал, но достаточно сложно бежать так долго и не выглядеть слабаком. К тому же, люди пытаются тебя обгонять. Они подадут сигнал охране, охранники крикнут тебе, чтобы ты отошел в угол и пропустил их.

Они делают это специально, — сказала Эшли. — У нас есть люди, которые бегут вместе на допустимом расстоянии друг от друга, разговаривая на бегу. Другие пытаются обогнать кого-то, пристыдить, показать свою выносливость. А остальные либо пытаются не выглядеть плохо, либо сдаются и идут разминаться с мячом.

Да, вроде того, — подтвердил Рейн.

Ты можешь поговорить с Кристальным? — спросила я.

Возможно, у тебя больше шансов, чем у меня. Я его еще не видел. Они держат людей из некоторых зданий отдельно от других. Типа, они не хотят, чтобы Падшие были в том же дворе, что и я, понимаешь?

Но у тебя больше шансов оказаться с ним в одном дворе, чем у меня, — заметила Эшли.

Да, — согласился Рейн. — Конечно. Я имею в виду, если представится возможность, я попробую.

И я попробую со своей стороны, — сказала я. — Я не уверена, не насторожит ли моя чрезмерная настойчивость, но я посмотрю, что получится сделать.

Рейн кивнул, снова хрустнув костяшками пальцев.

Пока ты этим занимаешься… Не могла бы ты взглянуть, что там с Крэдлом и Напрасной Любовью?

Мы уже, — сказала Шухер.

Крэдл находится здесь под стражей, — сообщила я. — В другом конце этого комплекса. У меня не было возможности записаться на его встречу с судебными приставами, потому что я была на физиотерапии. Я бы пропустила, но вместо меня на встречу пошел Козерог.

Я заглянул внутрь, сел сзади, — сказал Козерог. — Все прошло быстро. Он занимался многими делами, которые сейчас работают против него, потому что он не может объяснить, откуда взялись его деньги, но и друзей у него не так много. Не сейчас, когда Сплетница от него морозится.

Она держится в стороне? — спросил Рейн.

Она держится в стороне, — подтвердила я. — Насколько мы можем судить. С кукловодами трудно быть в чём-то уверенным.

Ты ей доверяешь? — спросила Эшли. — Или она попытается что-нибудь сделать?

Нет, я ей не доверяю, — в дополнение к моим словам я изобразила смешок. — Но, наверное, я действительно ей верю в таких вещах.

Это все упрощает, — сказала Света. — Я не думаю, что она бы нарушила контракт, письменный или неписьменный, если бы это повредило ее возможности вести бизнес. Я тоже ей верю. И, наверное, я была на той же стороне, что и она.

Я кивнула.

А что насчет Напрасной Любви? — спросил Рейн.

Она тусуется с Гвоздегрызкой, Боковиной, Разделом и всей той группой, — сказал Козерог.

О, мои приятели, — вставила слово Эшли.

Я думаю, она там главная, — сказала Шухер. — Кто-то, кто не может говорить, является лидером… не знаю, как это у них работает.

Проследите за ней? — попросил Рейн. — Она сильнее, чем была. Крэдл тоже. Смещение сил в нашей группе очень сильно меняется. С тех пор как Пня не стало, это… происходит более бурно. Маятники раскачиваются все сильнее.

Хорошо, — сказал Козерог.

Козел Отпущения здесь, Сеир здесь, — на этих словах Рейн тяжело вздохнул. — Валефор в больнице с одной из этих бомб на лодыжке. Мама Мэзерс…

Изолирована, — сказала я. — Местоположение заскречено, так как есть вероятность того, что Падшие попытаются вытащить ее оттуда.

Я не знаю, зачем это им, — произнесла Света. — Она правила с помощью страха, теперь все наконец-то свободны.

Я думаю, что быть под контролем, быть управляемым, иметь такую твердую руку на плече — некоторым это кажется обнадеживающим, — пояснил Рейн. — Это, например, как некоторые люди не могут разобраться со своей жизнью после выхода из тюрьмы. Они больше не знают, как быть свободными. Она долгое время контролировала всех.

Жутко… — проговорила Света.

Определенно, — ответил Рейн. — Просто… держите меня в курсе, ладно? Я чувствую себя настолько не в теме, застрявшим в этом странном городе-тюрьме, городе-призраке, на расстоянии вселенной от вас, ребята.

В трех вселенных отсюда, учитывая количество шагов, которые нужно сделать, чтобы добраться сюда, — сказал Криптид.

Спасибо, Крис. Спасибо. Это действительно помогает справиться со странным чувством оторванности, тоски по дому, с которым я борюсь.

Мне жаль, Рейн. Мы отправим тебе посылку, хорошо? — сказала Шухер.

Хорошо. Просто хочу предупредить вас: по-моему, охранники весьма осторожно относятся к тому, что мне передают, учитывая, что я Технарь. Они тщательно исследуют все материалы, которые я получаю, как и те, что попадают в руки Эшли.

Окей. Книги подойдут, верно? И ты бываешь онлайн, чтобы мы могли написать тебе?

Да, но они просматривают всё, что мы отправляем, так что… используйте секретные личности и имейте в виду, что наши враги могут получать ту же информацию.

Я тебе напишу, поболтаем, — сказал Козерог.

Круто, — ответил Рейн. — Просто держите меня в курсе, и я думаю, что смогу справиться. Может быть. Именно скука заставляет меня сомневаться в том, что я чувствовал раньше, что я могу пережить все это заключение, чем бы оно ни закончилось.

Я терпелива, — произнесла Эшли. — Мы развлечемся нашей стороной расследования. Думаю, я заслужила признание Йороны.

Королевы баскетбольной площадки? — спросила Света.

Да. Каждый встречается с ней, если проведет здесь пару недель без происшествий. Она поддерживает покой и сглаживает шероховатости, поэтому ей разрешают.

Я бы подумал, что тебе нужно было хорошо сыграть в баскетбол, чтобы завоевать ее расположение, — сказал Козерог, сделав паузу при кивке Эшли. Он добавил: — А твои руки не работают.

Да. Это только один из способов. И я никогда не играла в баскетбол. Я бы проиграла, если бы до этого дошло.

Тогда как тебе это удалось? — спросил Козерог.

Эшли улыбнулась.

Когда она вообразила, будто она лучше меня, потому что я не стала играть, я оторвала себе левую руку у нее на глазах.

Потрясающе! — Шухер отреагировала на саморасчленение с трепетом и ликованием, чего и следовало от неё ожидать.

Этого было бы достаточно, — Криптид, напротив, проявил почти что самодовольство, хотя не имел к этому никакого отношения.

Думаю, теперь я ей нравлюсь.

Ты же понимаешь, что сотрудники наблюдают за вами и сообщают о подобных вещах? — спросила Света.

Да. Я сказала им, что нуждаюсь в техническом обслуживании, не парьтесь.

Это был такой бардак… — тон Рейна был почти удрученным, что контрастировало с восторгом Шухер и удовольствием Криптида. — Ты же знаешь, я и есть обслуживание. И при таких принудительных удалениях бывает кровотечение. И это происходило типа: «Быстрее, быстрее, одевайся, обувайся и беги, потому что она может не выжить, если ее руки неправильно подключить!»

Жуть, — поделилась мнением Света.

Бардак! — воскликнул Рейн, обращаясь к Свете. А затем, повернувшись к Эшли, повторил очень серьезно: — Бардак.

Позволить Королеве расположить меня в самом низу иерархии было бы ещё хуже, — сказала Эшли. — Это и Рейну помогает.

Помогает? — переспросил Рейн.

Над комплексом разнеслось дребезжание звонка.

Поговорим об этом позже, — сказал Рейн.

Время вышло? — спросила я.

Я увидела, как они кивнули.

Ой-й-й-й, что? Нет. Мы ведь только что сели! — произнесла Шухер.

В другой раз, — ответила Эшли.

Не пропустите посылку, — сказала Шухер.

Не похоже, что меня не будет дома, когда она прибудет, — Эшли встала из-за стола для пикника.

Я не была уверена, что собрать, но подумала, что лучше всего подойдут книги, — сказала Шухер. — Я всегда обращалась к ним, когда не могла заснуть. У меня на кровати их были стопки, достаточно высокие, чтобы опрокинуться на меня и оставить синяки. Иногда я засыпала с книгой под головой.

Не думаю, что стану так делать, — ответила Эшли. — Но я прочту то, что ты мне пришлешь. Иди сюда.

Шухер подошла к ней, и они обнялись.

Звонок прозвучал снова, более настойчиво. Браслет на ноге Рейна пискнул один раз.

Мне пора, — сказал Рейн. — Они разозлятся, если мы будем мешать расписанию.

Да. Думаю, я могу остаться. Это мое время прогулки по двору, — отметила Эшли. — Они дадут мне знать, если это не так.

Тогда я собираюсь слинять, — сказал Рейн.

Он пожал руку Козерогу, затем рукопожатие превратилось в наполовину объятие.

Держите нас в курсе событий в команде.

Хорошо, — сказал Козерог.

Мы разошлись, наша группа направилась обратно к воротам, в то время как Эшли пошла по другой стороне дорожки.

Охранники были снаружи, каждый занимал определенную позицию. Они рассыпались веером, каждый вооружен и одет в униформу, на поясах у них было полно снаряжения. По большей части они были рассредоточены — по одному охраннику на определенное место. Лишь в одном случае охранники двигались группой из трех человек — что-то вроде отряда особого назначения.

Мы были почти у ворот, когда Шухер резко повернула направо и зашагала прочь от группы.

Что ты делаешь? — спросила я.

Она молчала.

Что-то было не так. Я взлетела, но в тот же миг рука Светы вылетела вперед, движимая щупальцами. Она схватила Шухер за плечо, заставляя ее остановиться.

Я была не единственной, кто посмотрел в сторону, куда она направлялась.

Снаружи одного из зданий, прислонившись к стене, скрывалась женщина с черными волосами и несколькими татуировками. Она была на столь значительном расстоянии, что я не могла разглядеть деталей ее лица, татуировок или наряда — только топ с v-образным вырезом на шее и вычурным отворотом, который шел от воротника до плеч, черные брюки и туфли.

Монокерос! — крикнула Эшли. Завладев вниманием Монокерос, она покачала головой.

Женщина рассмеялась в ответ, ее было слышно даже на существенном расстоянии.

Она отошла от стены, засунув большие пальцы в карманы, и направилась прочь. Мы шли с севера на юг, и Монокерос находилась в нескольких сотнях футов к западу от нас. Она пошла на север и оказалась позади и в стороне от нас.

Предположительно, это не несло угрозы.

Эшли проводила уходящую взглядом.

Блядь, — выругался Козерог. — Ты в порядке, Шухер?

Это было похоже на удар аурой Виктории, но без нервотрепки, — сказала Шухер. — Чище, сильнее.

Я сложила руки на груди, засунув большой палец за повязку.

Я по большей части от Виктории получаю только нервотрепку, — сказал Козерог.

И я, — добавил Криптид.

Я поговорю с ней, — сказала Эшли. Выражение ее лица было холодным. — Она проверяла меня. Терпеть это не могу.

Не навлекай на себя ещё больше неприятностей, — предупредила Света.

Она доебалась до Шухер.

Придерживайся правил, — сказала я. — Используй систему против нее. Сообщи о ее поведении, пусть они разберутся с этим и изменят свою политику по отношению к ней.

Нет, не используй систему, — вставила слово Шухер.

Мы посмотрели на нее.

Если ты расскажешь им, они скажут, что самое простое решение — это не позволять мне приходить снова. Они скажут, что слишком опасно пускать сюда детей, и тогда я не смогу с тобой видеться.

Они накажут её, не тебя, — сказала Света.

Но они могут наказать меня.

Я на стороне ребёнка, — сказал Криптид. — Режимные учреждения тупые.

Эшли глубоко вздохнула. Блядь, она выглядела ещё более взвинченной, чем в ситуации с Вьючным Зверем. Я могла себе представить, что единственное, что ее останавливало, — это то, что ее потенциальная цель была вне досягаемости.

Забей, — попросила Шухер. — Все в порядке. Пожалуйста?

Я не собираюсь забивать, — голос Эшли был тихим. — Но я не буду превращать это в инцидент.

Береги себя, — сказала я. — Если ты позволишь ей достать тебя, она победит.

Все в порядке, — ответила Эшли. — Держу пари, она, трусиха, вернется в свою камеру, чтобы спрятаться. Я собираюсь побегать, и немного подумаю, прежде чем что-либо предпринимать.

Хороший план, — согласилась я. — Кроме части с «предпринимать» — она меня беспокоит.

Все в порядке, — ответила она тоном, означающим, что это было ее окончательным решением.

Ладно, — сказала я, взглянув на остальных.

Мне жаль, что все закончилось на такой ноте, — произнесла Эшли, положив руку на голову Кензи.

Мне тоже, — ответила Шухер.

Не позволяй этому месту сломить тебя, — сказала Света. — Помни о своих целях.

Ага. Всегда фокусироваться на будущем, да? — спросила Эшли.

Именно. Просто переживи сегодняшний день.

Эшли отступила назад, как будто ей стоило определенных усилий отделиться, затем она улыбнулась. На этом она ушла, направившись обратно в глубь тюрьмы, а нас оставив у входа в ворота.

Козерог положил руку на одно плечо Шухер, Света — на другое. Я взглянула на Криптида, но не смогла прочесть эмоции на его лице, поскольку устройство Шухер его скрывало.

Существовали люди, за которыми нужно было следить — как враги, так и те, кто был на нашей стороне.

Наше убежище было приведено в порядок. Компьютеры Кензи подключены, мониторы и проекционные экраны расставлены как нужно. Доски и письменные столы были передвинуты и расставлены вокруг. Доска Эшли, на которой причудливым шрифтом наверху было выведено «Лебединая песня», теперь соединялась с доской Рейна. Предварительные заметки о том, что им было нужно узнать и что они уже узнали, записывались на их общей доске.

На доске, которую мы освободили, были перечислены другие команды, начиная от Стражей, Гильдии и заканчивая тандемом Дымной Шапочки и Темперы. Эта доска стояла в задней части комнаты, дальше всего от рабочего места Кензи. Люди, которых мы бы задействовали.

Проекторы Кензи начали показывать изображения с ее камер. Пара из них была из Кедрового Града. Местами граффити были закрашены или облупились, потому что часть желтой краски, которая была выбрана и использована, предназначалась для прорисовки временных меток, обозначающих закопанные кабели питания или опасные места, а не для того, чтобы рисовать что-то таким образом, чтобы это сохранялось неделями или месяцами, несмотря на изменения погоды.

Ноутбук Тристана начал тормозить на загрузке страницы. Пока загрузка была в процессе, я отошла, чтобы разобраться с маркерами для доски, а теперь вернулась. На Тристане была надета только нижняя часть доспехов, из верхней части была только та, что он носил под броней, чтобы предотвратить натирание. Света стояла рядом с ним, сцепив руки за спиной и согнувшись до такой степени, что большинству эта поза показалась бы невыносимой примерно через минуту.

Страница, которая загрузилась только на девяносто процентов, представляла собой карту со списком зарегистрированных преступлений, вроде составленного и распространенного полицией Мегаполиса. Жители, по-видимому, осуществили это, прослушивая полицейские сканеры и нанося на карту метки, будто булавки.

Фрагмент карты был серым, отказываясь загружаться, но общая ситуация была ясна, особенно когда Тристан передвинул ползунок. Участились мелкие преступления. Люди рассказывали, что у героев и полиции не было полномочий или сил, чтобы арестовать всех.

В Кедровом Граде дела обстояли «лучше». Вакантные места заполнялись, поскольку люди переселялись сюда из мест, расположенных ближе к разрушенным порталам, злодеи были разрознены, здесь остались лишь немногие — и те по-настоящему не вели бизнес. Но даже здесь, согласно карте, имели место кражи со взломом, грабежи, а обеспокоенные граждане сообщали, что они видели продажу наркотиков или другую связанную с наркотиками деятельность.

Это был «хороший» район, с притоком полных надежд людей и с тем, что здешние преступники были все еще напуганы недавним преследованием и крахом их структуры власти… Были и плохие районы, и были районы, которые когда-то были плохими, которые опустились в рейтинге на несколько позиций из-за фиаско с порталами и угрозы войны.

Нам нужно придумать, как с этим разобраться, — сказал Козерог.

Это вообще возможно? — спросила Света. — Разобраться с этим?

Дай-ка я обновлю страницу, прежде чем попытаться ответить на этот вопрос, — сказал Тристан.

Он обновил. Некоторые элементы сайта остались на местах, пока карта перезагружалась. Я прикусила язык, чтобы не комментировать и не жаловаться.

Минут через пять-десять я подключу вас к своему интернету, ребят, — сказала Кензи. — Тогда все пойдет быстрее.

О Боже, пожалуйста, — произнес Тристан. — Спасибо.

Я посмотрела на другие метки на загружающейся карте.

Бытовые инциденты, нападения, угрозы, шум в позднее время, — перечислила Света, просматривая метки.

Это редкость, — сказала я. — По крайней мере, по сравнению с некоторыми другими преступлениями, которые мы видим снова и снова. Посмотрите. Грабеж. Незаконные сделки. Все дело в ресурсах. Проблема в том, что людям холодно, и они не чувствуют себя готовыми к месяцам холода, темноты и нехватки продовольствия.

Это не касается законов и геройской деятельности, — отметила Света. — Это инфраструктура. Мы мало что можем с этим сделать.

Капля в море, — добавил Крис. Он стоял рядом со стулом Кензи и наблюдал.

Я могла бы немного помочь, если бы они позволили мне предоставить им технику, — сказала Кензи со своего рабочего места. — Но они этого не сделают. Кстати, о технике: запускаю второй ящик. Дополнительные системы, мониторы и информация. К сожалению, пока без супер-интернета. Загрузка через пять, четыре, три, два, один…

Последовала пауза на секунду или две. Девочка пнула ногой коробку слева от себя. Проецируемые изображения начали заполнять всё больше стен. Новости, связанные с кейпами, политикой, преступностью и промышленностью. На мгновение появилось несколько ужасных газетных комиксов, прежде чем их заменили вещи поуместнее.

И ноль, — сказала она. — На очереди подключение к технарскому интернету.

В одном районе, согласно заголовку в новостной ленте, Мэйдэй переживал тяжелые времена. На территориях, которые контролировал Авангард, бывало сопротивление гражданских, и это наглядно показывало отсутствие у Мэйдэя лидерских качеств за годы до того, как Кензи присоединилась к его команде.

Я взглянула на нее, но она была достаточно занята, чтобы не заметить этой новости. Я наблюдала за тем, как это сообщение задержалось в ленте, прежде чем другие новости вытеснили его.

Карта снова загрузилась не полностью, с ещё большим количеством серых участков, чем раньше. Тристан громко застонал от разочарования и отошел в сторону.

Мы не можем сделать нашей работой задачи спецназа и поддержку разрушающейся инфраструктуры, — сказала я. — Мы не можем быть дополнительными полицейскими, у которых есть некоторые дополнительные возможности, но не хватает многих вещей в процессуальной сфере и полномочий в сфере доступа. Это неэффективно.

Мы перестанем преследовать преступников? — спросил Тристан.

Мы выберем ключевых из них, поставим в приоритет худших и тех, кого наша команда может разбить. Суды и так сильно нагружены. Они не оценят, если мы будем посылать им мелких торговцев наркотиками.

И в городе есть разрушительные, враждебные элементы, — сказала Света. — Солдаты Земли Х.

Это главная причина, по которой нам нужно координировать свои действия, — сказала я. — Они. Падшие. Может быть, группа Напрасной Любви. Возможно, остатки команды Скакуна, в зависимости от того, как сильно они обиделись. Те, кто не подыгрывает или кто представляет слишком большой риск.

Тристан добавил:

И каждая группа или важное место могут стать мишенью враждебных сил. Дракон, Отступник и другие наверху знают, но…

Мы должны присматривать за тюрьмой, — сказала Кензи. — За Эшли и Рейном.

Да, — согласился Козерог. — Среди прочего.

Я думала об этом, — сказала Шухер. Она развернулась на стуле. — Это много.

Это много, — согласилась я.

Мы можем выбрать что-то для себя и взяться за это, но пока мы этим занимаемся, всплывут другие вещи, даже если мы очень-очень хороши в том, что делаем, — сказала Кензи. — Даже если мы заставим другие команды скоординироваться и действительно очень, очень быстро заставим их сотрудничать с нами, это будет непросто.

Даже, как вариант, невозможно, — добавил Крис.

Почему степень твоей вовлечённости заставляет меня что-то подозревать? — спросил Тристан.

Моей? — спросил Крис.

Ты тусуешься с Кенз без сарказма и без враждебности, ты ведёшь себя тихо, ты помогаешь…

Это потому что я ему нравлюсь, — сказала Кензи.

Нет, это потому, — ответил Крис, — что я не переживаю из-за того, что нахожусь в последнем из длинной, раздражающей очереди заведений. Не отправляйте меня в больницу, приют, тюрьму, школу, я в порядке.

Хорошо бы, если бы это было преувеличение, — произнесла я.

Вы двое в заговоре, — догадался Тристан.

Я изучала выражения их лиц, стараясь выглядеть нейтрально. На лице Кензи был намек на улыбку, но в основном она казалась нервной, покачивала ногой, задевая каблуком верх картонной коробки.

Я тоже вижу что-то такое, — сказала я.

Это не заговор. Могу я высказаться, объяснить, как я вижу ситуацию, и вы поправите меня, если я ошибаюсь? — спросила Кензи.

Давай, — сказала ей Света.

Это всё масштабно. Я в любом случае собираюсь в итоге работать очень усердно, но если мы пойдем тем путем, о котором я только что говорила, когда мы попытаемся делать одно большое дело за раз, а другие вещи продолжат всплывать и мешать, это нас погребет, мы начнем буксовать, и я буду в итоге работать допоздна, чтобы создать то, что нам будет супер-пупер абсолютно необходимо.

Это не исключено. Мы могли бы установить правила, чтобы избежать этого, — предложила Света.

Или, — сказала Кензи, — мы согласимся, что у нас есть затруднения. Если бы в драке все было действительно ужасно, Виктория перестала бы сдерживаться и нанесла бы сильный удар, чтобы разбить людей вдребезги. Тристан и Байрон использовали бы некоторые более жесткие трюки — например, дождь из сталактитов или утопление в скале.

У меня никогда не было причин делать такое. Я даже не уверена, что смогла бы.

Света… — начала Кензи. — Возможно, могла бы сложиться ситуация, когда нависла бы опасность, заставляющая тебя покинуть это тело.

Давай не будем это обсуждать, — сказала Света. — Я не хочу принимать эту мысль. Я знаю, насколько плохо всё будет в таком случае.

Я хочу сказать, что мы все действительно сильны. Иногда возникает ситуация, когда мы перестаем быть милыми в этом плане и просто делаем все, что в наших силах.

Я увидела, как намек на улыбку постепенно превратился в улыбку. Поскольку способы самовыражения Кензи были другими, улыбка означала нечто совершенно иное, мне пришлось разобрать выражение ее бровей, глаз, рта и язык тела по отдельности, а затем собрать все воедино, чтобы прочитать ее.

Беспокойство, чувство вины?

Что ты сделала? — спросила я.

Она замерла.

Молодец, Кенз, — с сарказмом пробормотал Крис.

Отвали, если не собираешься помогать, — сказала она себе под нос. — Я подумала, что нам нужна вся информация, которую мы сможем добыть.

Ты ведь не стащила файлы Дракон, правда? — спросил Тристан.

Нет! Нет. Ничего подобного, — сказала Кензи.

Я представила, как все в комнате вздохнули с облегчением, услышав это. Даже Крис, вероятно, сделал бы это, а она, очевидно, включила его в свой план, поделившись с ним.

Кража файлов Дракон стала бы потенциальным пиздецом просто эпического масштаба.

Я перехватила управление тюремной системой безопасности, так что мы можем использовать их системы наблюдения, — сказала Кензи. — И мы с Крисом типа работали вместе, чтобы пронести камеры внутрь.

Она нажала на клавишу. Новостные ленты на стенах переключились на кадры с камер, расположенных по всей тюрьме. Некоторые сцены были показаны с нескольких ракурсов по всему зданию.

Я закрыла глаза.

Крис, почему? — спросил Тристан.

Ты взялся за меня? — спросил Крис. — Она виновата не меньше, а может, даже больше, чем я.

Она на два года моложе тебя, и ты должен подавать ей хороший пример.

Тристан, я давно этим не заморачиваюсь. И она права. Нам это надо, потому что мы не можем каждый раз идти длинным путём. Мы в любом случае собирались так поступить.

Почему вы не спросили? — задала вопрос Света.

Потому что, — ответила Кензи, — это тот случай, где проще попросить прощения, чем разрешения. Плюс если бы меня поймали, вы могли бы заявить, что я чокнутый Технарь, и вы знать не знали о моих замыслах. Это сработало бы даже против кейпов, определяющих ложь.

Некоторые такие действительно имелись в Прогнозе.

Но меня не поймали, и теперь шансы, что нас поймают, крайне малы. Как и мое присутствие на их сервере. Теперь, когда дело сделано… я думаю, что сделано, я могу сказать вам, ребята, и вы можете решить, что вы хотите с этим делать.

С чем? — спросила я.

Эм… Вот.

Она потянулась за книгой, лежавшей на краю ее рабочего места, проверила ее спереди и сзади, а затем бросила мне.

Один из тех романов, которые рассчитаны на молодых подростков. Я читала эту книгу давным-давно, но почти забыла, о чем она. Одноименный фильм я помнила лучше.

Изучив ее, я обнаружила, что кружок буквы «о» в слове «Холт» на корешке был закрашен черным. Книга открывалась и закрывалась, из нее ничего не вытряхивалось.

Я подцепила кружок, подсунув под него ногти, и извлекла его. Это была глазная камера, которую Кензи вставляла в глаз Эшли. Она была помещена в книгу, лишние фрагменты были почти незаметны, настолько качественно они были удалены.

Книги, о которых ты говорила, — произнесла я.

Моя посылка. Она дает возможность лучше следить за происходящим.

Ты помог? — спросила я Криса.

Прибор, который был на мне и на который они смотрели, позволил ей получить доступ к камерам наблюдения, — ответил тот.

Позволь мне прояснить ситуацию, — сказал Тристан. — Ты взломала охраняемый объект. С помощью… вируса?

Вектора атаки, — уточнила Кензи. — Да.

Крис притворялся мудаком, чтобы выиграть время для взлома…

Спасибо, но я не притворялся, — вставил Крис.

Ты контролировала и продолжаешь контролировать сейчас тюремный надзор, — продолжил перечислять Тристан.

Да, — ответила Кензи.

И ты пронесла внутрь камеру… несколько камер.

Одна для Эш и одна для Рейна, — сказала Кензи. — Таким образом, я могу показать вам все, мы можем общаться с ними, и делать что-то будет намного проще. Смотрите, смотрите, я могу показать вам…

Она повернулась и нажала на кнопки.

Кензи, остановись, — произнесла Света. — Нам нужно обсудить это, а затем нам нужно обсудить, что делать с последствиями.

Слишком поздно. Трансляция началась, — ответила Кензи. — Простите.

Я заточу всю твою систему в камень, если ты не будешь осмотрительна, — сказал Тристан. — Залью ее водой. Тебя заносит.

Я говорю о том, что нас, возможно, должно немного занести, потому что всю ситуацию несет. Мне пришлось проделать эту маленькую рискованную штуку, но это означает, что мы сможем лучше общаться с ними, а нам это определённо нужно. Это означает, что мы можем больше общаться с другими командами, а это супер-важно.

Проецируемый значок показывал фрагмент камеры Эшли.

Это старые кадры, — сказала Кензи. — Около получаса назад. Она догадалась.

Изображение исказилось, ракурс книги сместился.

Когда протез руки Эшли просунулся внутрь, почти полностью закрыв линзу, на мгновение стало видно искусственную текстуру кончика большого пальца.

Не могу тебя вытащить, — пробормотала она, ее голос был усилен динамиками.

Раздался глухой стук, когда книга упала на стол.

Проблемы? — спросила Эшли, слышимая через динамики компьютера.

Мне нужны твои когти.

Они мои, и я не собираюсь их отдавать. Мне нравится выглядеть опасной.

Это для того, чтоб свободно выдернуть кое-что. И для кое-чего еще.

Выдернуть? Теперь мне любопытно.

Говори тише, здесь камера. Подойди. Вот, видишь букву «о»?

Вижу. Ты хочешь ее вырезать?

Нет! — сказала Кензи, глядя на стену. Стена и две Эшли находились не в том положении, чтобы ее слышать.

Нет. Поднеси свое лезвие сюда, дергай.

Не поцарапайте края линз, — сказала Кензи, снова обращаясь к стене.

На этот раз повторения ее заявления не последовало. Обе Эшли работали молча.

Вот.

Есть. Вот и оно. Я уже видела это раньше.

Это выглядит так, будто кто-то обмотал колючую проволоку вокруг ледоруба и прикрепил линзу к торцу.

Маленького ледоруба, возможно. Мне нужно, чтобы ты вставила это мне в глаз.

Я?

Ты.

Глаза Кензи расширились.

Ты не оставила инструкций? — спросил Крис.

Я… вроде как забыла, что у неё сейчас дрожат руки, а пальцы её сестры ещё опаснее.

Возможно, нам нужно будет это включить, — сказала Эшли.

Оно включено! — поспешно выкрикнула Кензи в стену. — Не щелкайте переключателями, иначе измените полярность или смещение, или выключите камеру, и она превратится в дурацкое острие вместо того, чтобы пройти сквозь глаз!

Они не могли нас слышать, а телефонный звонок или сообщение были бюрократическим кошмаром, на организацию и использование которого ушло бы время. Даже если бы мы предупредили их о том, что происходит, был бы риск, что «хорошие ребята» узнают о камерах.

Я сложила руки на груди.

Фокус камеры изменился. Незнакомая Эшли держала линзу плоской стороной четырех пальцев-лезвий. Кончики пальцев немного выступали за подушечку или «головку» глазной камеры. Если бы все входило в глаз легко, кончики погрузились бы туда раньше, чем камера полностью была бы в него вставлена.

Эшли не дрогнула, когда кончик камеры коснулся цели. Остальные части камеры плавно вошли в глаз. Кончики когтей ее сестры оказались в опасной близости от ее глаза и глазницы, но не проникли внутрь. Наша Эшли протолкнула камеру до конца негнущимся пальцем.

Один глаз внутри, — прокомментировал Тристан.

Пока не сядет батарейка, — заметил Крис.

Не сядет, — сказала Кензи.

Батарейки садятся. Ты никак не можешь подключить её к какому-то более мощному источнику питания и при этом отправить так далеко от него.

Я прислала и зарядное устройство, — сказала Кензи.

То, что ты говорила о том, чтобы спать, положив голову на книгу, — догадалась я.

Ага.

Тебе было тревожно, когда мои когти были так близко? Ты боялась меня? — это была другая Эшли, разговаривавшая с нашей Эшли.

Я доверяю тебе как самой себе.

Так банально, — сказал Крис. — Представляю, как они делают это постоянно в течение следующих двух лет и ведут себя так, будто это все еще мило или забавно.

Для протокола, — сказал Тристан. — Ты тоже не на хорошем счету. Все эти закулисные игры с вероятностью испортить всё — это очень нехорошо.

Кензи запротестовала:

В действительно тяжелых боях Виктория может выложиться на все сто и ударить в полную силу. В условиях действительно жесткой информационной войны почему я не могу сделать то же самое? Этот материал имеет максимальную важность, и теперь мы можем делать больше с меньшими затратами!

Мы могли бы, — сказала я. — Но сначала мы обсудим такие вещи. Это полная противоположность тому, что мы пытаемся сделать.

Кензи кивнула, улыбаясь.

Нам надо поговорить об ограничениях, — сказала Света. — Убедиться, что мы ни у кого не вызовем подозрений. Что, если мы подождем некоторое время, прежде чем навестить их снова?

Что? — спросила Кензи. — Ты шутишь.

Света сказала:

Мы только что подбросили к ним кое-какую технику и скомпрометировали их системы…

Это не обнаружат. Я вам гарантирую.

Просто на всякий случай, — сказала Света.

Ты наказываешь меня.

Я перестраховываюсь, — пояснила Света. — Если это неоправданно, может быть, я делаю это потому, что мне не нравится, когда моя команда делает что-то за моей спиной, и мне не по себе.

Мне… действительно стыдно, — в голосе Кензи прозвучали неожиданные эмоции. На ее лице была извиняющаяся полуулыбка.

Хорошо, — ответила Света. — Извинения приняты.

Я действительно думала, что так будет лучше всего. Мы можем отправлять и получать информацию без того, чтобы она застревала за бумажной волокитой или трудностями с попаданием туда и возвращением обратно. Мы так сильно отстаем во всем, и…

И мы все обсуждаем, — сказала я. — Пожалуйста.

Кензи улыбнулась и кивнула.

Блин. Я должна была разобраться с этим в то время и в том месте, где я смогла бы обойтись без прямых вопросов. Сгладить все, убедиться, что она не слишком расстроена.

Кстати, об обсуждениях, — сказал Крис. Он сидел за компьютером. — Мы заглянули в их системы.

Держись подальше от секретных файлов, — предупредил Тристан. — Сегодня мы уже достаточно переступили границы дозволенного.

Ничего секретного, — ответил Крис. — Сотрудники делают записи о наиболее часто звонящих абонентах и тех, кто запрашивает визиты. У нас есть несколько зацепок.

Хет? — спросила Света.

Крис постучал по экрану и отошел назад.

Чтобы нам не пришлось подходить к компьютеру, Кензи сменила отображение, проецируя изображение желтого текста на черном фоне на стену.

Самопровозглашенная Синяя Императрица хотела видеть людей в тюрьме. Несколько раз ей отказывали. По уважительной причине.

Она была известна и под другими именами. «Женщина в Синем». «Богиня». Она в одиночку завоевала целый мир. После Золотого Утра она осталась в нашем мире, где скрывалась на задворках. Что-то или кто-то в тюрьме пробудил в ней интерес, и теперь она оказывала давление, пытаясь проникнуть внутрь.

Что тут можно было сказать? С одной стороны, отмахнуться от этого обстоятельства было бы безумием. С другой, отметить его, как важное, означало лишь поощрить Кензи…

Всё почти встало на свои места.

Крис, ты можешь найти информацию о Кристальном? Запросы, разговоры?

Ага, — сказал Крис. — Могу попробовать.

Я сложила руки на груди, глядя на изображение на экране, движущийся текст, медленно обрабатывающийся запрос.

Моя аура была подобна толчку — страха или трепета. В последнее время казалось, что только страха, за несколькими редкими, странными исключениями. Монокерос могла выбрать одного человека и властвовать над ним целиком и полностью. Женщина в Синем обладала способностями, превосходящими эти силы по отдельности или даже вместе.

Она делала хитрые шаги, выжидая своего часа, и никто точно не знал, зачем и с какой целью она осторожничала. Теперь мы смогли увидеть намёк на то, что она задумала.

Она стремилась получить кого-то или что-то. Что могла предложить тюрьма той, кто имел абсолютный контроль над другими… армию.

Кристальный поддерживает связь с другими, — сказал Крис. — Канал зашифрован.

Мы можем попасть туда, — произнесла Шухер. Она посмотрела на нас. — Если вы не против.

Один из крупнейших игроков в округе крутился возле одного из самых больших и коварных скоплений паралюдей. На Земле Хет знали об этом и планировали превратить это место в ловушку. Их интерес к тюрьме объяснялся тем, что они планировали сделать из тюрьмы приманку. Или же могло оказаться так, что они охотились за тем же призом, что и Женщина в Синем.

Это собиралось превратиться в сражение.