Глава 94. Маяк 8.07
Страж · Том 8 · 0% · ещё ~32 мин

Том 8 · Глава 94. Маяк 8.07

Чувство удовлетворения росло по мере того, как люди приступали к выполнению своих обязанностей, и начинали приходить сообщения. Литейщики взялись за патрулирование возле старой разрушенной штаб-квартиры Хранителей. Аузур возобновил свою деятельность в обычном режиме, но учитывая, как у них шли дела, оставалось лишь надеяться, что они не угробят своих людей. Береговой Дозор как раз устраивался в новой штаб-квартире. После атаки на порталы у них был перерыв, и они только входили в курс дела.

Ситуация в Береговом Дозоре не особо отличалась от нашей. Мы взяли перерыв, чтобы поразмяться, уделить внимание отдельным членам нашей группы. Света, Тристан и я были в штаб-квартире в начале дня, помещение было прибранным, а белые доски, которые ранее были дочиста вытерты, снова заполнялись.

Появились новые сообщения — на этот раз «два в одном». Отчитывались Бросок и Королевна. Они были не столько командой, сколько парой, но действовали в том же районе города, что и «Цари» Прикуса. И они отправили по электронной почте сообщение о том, что начинают свой рабочий день ближе к полудню, намереваются преследовать некоторых людей, которые пытались спровоцировать беспорядки. Существовала небольшая вероятность, что эти люди были провокаторами с Хет. К сообщению также был приложен отчёт от имени Царей Горы.

Прикус не упоминал, что он будет этим заниматься, но я вроде как могла это понять. Расстояние одного рукопожатия. Шухер не могла взламывать людей. Это позволяло команде Прикуса общаться с нами без дискомфорта.

Я увидела первое сообщение от тех, кого не было на собрании. Они не стали использовать формат электронной почты, который я запросила, и назвали себя Серьёзно Сдвинутыми. В письме, кроме прочего, было несколько ошибок — настолько вопиющих, что я стала подозревать, что не-кейпы или злодеи обнаружили нашу систему сарафанного радио и играли с нами.

Мучительно медленный поиск в интернете выдал несколько изображений героев-детей в ужасных костюмах. До Золотого утра они были мелкими сошками, «героями» маленького городка, которые мотались между тремя захолустными городками в Северной Дакоте в поисках злодеев или преступников. За четыре года работы они так никого и не нашли.

Можно было бы легко отмахнуться от них или счесть малозначимыми. Они бросили школу, чтобы стать героями, и у них не было побед. По орфографическим ошибкам был очевиден недостаток образования. И меня немного беспокоило, что их рекомендация поступила от Суперволшебного Парада Мечты — чокнутой команды из Бостона, которая, очевидно, услышала о том, что мы делаем, и передала информацию.

Серьёзно Сдвинутые сейчас были подростками, триггер у них произошёл в детском возрасте. Они оставались героями на протяжении шести лет и всё это время были вместе.

Это что-то да значило.

Мне потребовалась минута, чтобы исправить ошибки и форматирование, затем я перетащила электронное письмо в программу отслеживания. Это была та же программа, которую использовал Патрульный блок, но я заполнила поле с серийными номерами и изменила в коде названия некоторых ярлыков.

Я отправила им ответ. Если они будут свободны, мы воспользуемся их помощью.

Я даже не успела досмотреть до конца следующее входящее письмо, когда «Серьёзные» прислали сумбурный и восторженный ответ.

Как тут дела? — спросил Тристан. Он стоял у доски и, видимо, делал набросок тюремного комплекса. Под курткой у него виднелась часть костюма, которую он носил под доспехами, но вместо брони сейчас на нём были облегающий топ и джинсы. Ткань была без текстурированного узора, обычно проглядывавшего сквозь зазоры между латами. Она был просто чёрной.

Впрочем, волосы Тристана снова покрасил. В оранжево-красный. Жёсткие завитки, локоны и волны были зафиксированы с помощью средства для волос, похожего на клей.

Мы получаем отклики. Люди рассказывают, чем заняты. Они готовы посвятить нас в свои дела, если получат ответы, а заодно поделятся с остальными, если у них возникнут вопросы. Ты знаешь этих детей? Э-э, Серьёзно Сдвинутых?

Нет, — ответил он.

Света? — спросила я.

А? — она оторвала взгляд от компьютера.

Света выглядела опрятно. Ожерелья из бисера обвивали жёсткую часть воротника, служащего ей шеей, и спускались чуть ниже. Топ выглядел очень по-летнему — укороченный, с капюшоном, на шее и рукавах края были рваными, а не отрезными. Коричневый с рельефной сине-зелёной ящерицей на нем. Брюки были немного менее свободными и небрежными, чем обычно. Парик был расчёсан, а татуировка на щеке не была прикрыта косметикой.

Она ходила за покупками. Эгоистичная часть меня чувствовала себя брошенной — я бы сама хотела сводить её по магазинам, провести время вместе, но Тристан подтолкнул Свету к разговору о вещах, которые заставляли её чувствовать себя неловко, и одежда и тело, очевидно, были неуместной темой для обсуждения.

В таком случае, только деловые и комфортные темы.

Я хотела спросить: ты случайно не знакома с Серьезно Сдвинутыми? Это команда.

Я их не знаю.

Ладно. О них трудно судить. Нулевой опыт, несмотря на годы работы. Странные истории.

Она кивнула.

Всё в порядке?

Да, просто объявился старый знакомый, вот и всё, — сказала Света, натянуто улыбнувшись мне. Ей пришлось привести пальцы в нужное положение, прежде чем нажать комбинацию клавиш, вызывающую окно входа в систему. Она выключила компьютер.

«Не так уж в порядке», — подумала я.

Мы можем поговорить об этом, если хочешь.

Дай мне сначала осмыслить это, — сказала она. — Подтянешься ко мне?

Мы с ней встали между моим рабочим местом и рабочим местом Тристана.

Я думаю о тюрьме, — сказал Тристан. Он ткнул маркером в ряд квадратиков и линий, изображавших тюрьму. — Чтобы добраться туда, нужно доехать до одного портала, который находится примерно в двадцати пяти минутах езды от города, а затем — проехать еще двадцать минут, чтобы добраться до следующего портала. Второй — с охранниками и службой безопасности. И это без учёта времени, необходимого для того, чтобы добраться до первого портала. Она специально устроена вне пределов досягаемости. Какие у нас есть варианты?

Я сложила руки на груди.

Самый простой вариант: мы задействуем Кензи, потому что она именно то, что нам нужно в этой ситуации, мы усугубляем её проблемы и игнорируем проблемное поведение, а в дальнейшем сожалеем об этом.

Самый простой, но не идеальный, — прокомментировала Света.

У нас есть основания полагать, что они наблюдают… что было бы сложно, или же они внедрились в тюрьму с целью преследовать Богиню… Мы предполагаем, что это персонал.

У них больше возможностей общаться с внешним миром, чем у заключённых, — сказала Света. — Но при этом они разрешили Рейну и Эш иметь доступ к ноутбукам и телефонам.

Ограниченный, — добавил Тристан, — и отслеживаемый.

Код? — предположила Света.

Может быть, — сказала я. — Но персонал кажется более вероятным вариантом. Персонал может накачивать наркотиками, давать обещания, открывать двери, манипулировать.

Света кивнула, её глаза расширились.

Об этом страшно подумать. Помнишь, насколько уязвимыми были люди в лечебнице? Если бы кто-нибудь поймал меня в неподходящий момент и сказал несколько добрых слов, я могла бы поверить во что угодно. Я думаю, что некоторые из Эксцентриков попали в эту ловушку.

Хорошо, — сказал Тристан. — Мы следим за персоналом?

Я помотала головой.

Нет?

Вопрос не в том, следим мы или нет. Я думаю, в этом есть смысл. Вопрос в том, сможем ли мы это делать, держа Кензи подальше от неприятностей. Нам нужно провести разведку, не взваливая абсурдный объем работы на одиннадцатилетнюю девочку, которая и так склонна переутомляться.

Согласна, — сказала Света. — У нас есть какие-нибудь контакты, которые могли бы помочь с силами Умников?

Я не могу припомнить никого серьезного в этом плане из людей, которые уже ответили, но мы получаем много ответов, а сейчас только сколько, девять? — получив утвердительный кивок, я продолжила: — То, что тюрьма изолирована, палка о двух концах. Сотрудникам нужно спать, у них есть семьи, дома, куда они должны возвращаться, и им приходится добираться на работу.

Если их не достать в тюрьме, мы достанем их, когда они будут в другом месте, — сказал Тристан. — Посмотрим, организовывают ли они какие-нибудь встречи.

Я слегка улыбнулась.

Да.

Их много, — сказала Света. — И ты хочешь сделать это, не втягивая Кензи?

Если мы собираемся сделать Кензи счастливой или найти безопасный способ для неё стать героем, учитывая как рабочую нагрузку, так и ту роль на передовой, которую она действительно хочет, я не думаю, что её стоит вовлекать в обслуживание тысячи разведывательных операций.

Значит, у нас есть тысяча разведывательных операций, которой нужно будет управлять как-то по-другому? — спросил Тристан.

Я не могла не обратить внимания на то, как он это спросил. Он был разочарован, что я пыталась увести нас от того, чтобы полагаться на нашего Технаря?

У нас есть несколько ответов. Мы можем сократить список, исключить некоторых людей.

Кто у нас есть? — спросил он.

Я подозвала их к своему компьютеру, показав программу и ответы.

«С одной стороны — одна из самых могущественных паралюдей, которых мы знаем, с другой — враждебная и неясная сила, а посередине — тюрьма, заполненная самыми неисправимыми и несчастными из нас».

Я прошлась по списку людей, ответы которых уже просмотрела, — от Литейщиков до Серьёзно Сдвинутых, и как раз разбиралась с сообщением от Парада Мечты, когда загрохотала пожарная лестница.

Детвора из нашей команды. Когда они вошли внутрь, то их речь звучала слишком громко, потому что спор был в самом разгаре. Натали держалась на небольшом расстоянии позади них. Она склонила голову в своего рода приветствии-извинении, задержавшись у двери.

Волосы Кензи не были собраны в два пучка, а вместо этого были разделены пробором на одну сторону, блестели и всё ещё были присобраны заколкой. Похоже, сегодня день голубого сердечка. На ней было голубое вязаное платье с блестящей текстурой, розовые колготки и розовая рубашка с отложным воротником, выглядывавшим из-под воротника платья.

Крис, напротив, выглядел немного измотанным, с кругами под глазами. Под пиджаком на нём была рубашка с горизонтальными чёрными и зелеными полосками. Также рваные джинсы и кожаная поясная сумка. Сумка была своего рода милой; возможно, это была дань моде или что-то вроде попытки, но… это была поясная сумка. Они никогда не стали бы крутыми.

В то время как Кензи уложила волосы, Крис был в обычной форме — внешние крепления для брекетов и наушники с перемычкой, прижимающей волосы на макушке вплотную к голове, так что кудри по-настоящему растрепались только сзади. Карманы были полны, поясная сумка тоже, и Крис нёс рюкзак настолько тяжелый, что его обычная сутулость стала ещё сильнее.

Натали, тем временем, была в куртке, которую я видела на ней раньше, а также в черной рубашке на пуговицах под серым деловым пиджаком, и в черных широких брюках. Это выглядело бы мило, если бы ремень тоже не был чёрным. Её лоб был наморщенным от беспокойства.

Я поманила её жестом, приглашая войти. Ей пришлось протиснуться мимо двух младших членов группы.

Ты мог бы заняться собственным костюмом, — говорила Кензи, — а не только воровать мой камуфляж. Мне надо перезарядить эту штуку.

Костюм, о котором ты говоришь, был бы точно таким же.

Но это был бы твой костюм, а не мой камуфляж.

Это бессмыслица, — сказал Крис и повернулся к нам: — Она несёт бессмыслицу.

Я несу бессмыслицу? А хочешь поделиться с ребятами, что ты сказал, когда мне пришлось искать тебя на вокзале?

Мы опаздывали, — сказал Крис. — Лично у меня случилась проблема со здоровьем, а вот у неё не знаю, какое оправдание.

Люди, которые присматривают за мной, оккупировали ванную! Я даже не успела причесаться!

Я могу поговорить с ними, — сказала Натали.

Всё в порядке, по большей части. Я бы не жаловалась, если бы смогла приспособиться, но это разные люди или даже несколько людей, которые делают всё по-разному, — сказала Кензи. — Ты не сможешь поговорить сразу со всеми. Просто оставь, как есть.

Я обговорю с ними смешанное расписание, — сообщила Натали. — Это поправимо.

Кензи кивнула.

У тебя аккуратная причёска, — сказала я.

Спасибо. Я из-за неё нервничаю. Короче! На вокзал я приехала поздно и условилась с Крисом встретиться, чтобы сесть на поезд вместе, но его нигде не было. А потом он такой выходит из туалета и…

Ты спросила, хочу ли я поделиться с ребятами, но я даже пять слов не успел вставить, как ты начала рассказывать историю за меня.

Так ты не рассказывал! И, ну, если тебе неудобно говорить, то всё в порядке. Но если ты хотел очернить меня, я просто расскажу об этом.

Я сам расскажу, — произнёс Крис. — Очевидно, форма с тысячей пятьюстами разъяренными зародышевыми личинками, запихнутыми внутрь, чревата беспорядком. Я вернулся к нормальному состоянию, но, похоже, не все зародыши высвободились. У меня в кишках осталась кашица из их кусочков.

Натали заметно побледнела.

Веская причина больше не использовать эту форму, — сказал Козерог. — Это было ужасно.

Было бы здорово, если бы я опорожнился, пока ещё был Плодящимся Гневом, — Крис бросил взгляд на меня. — Но мне поступил приказ не делать этого. От кого-то, кто не является официальным лидером.

Тысяча личинок внутри тебя, — я подбирала слова с осторожностью. — У них были клыки и когти…

Технически они были полулюдьми-полуличинками. Вроде бы.

Ты сказал, что они несмертельные, — нахмурилась я. — Крис, я тебе не верю.

После этого они бы меня послушались, — сказал Крис. — Вроде бы. Инстинктивное подчинение.

Я покачала головой:

Нет.

Отказ вполне уместен, — мягко согласилась со мной Натали.

Давайте не будем слишком уж пугать людей, — сказал Тристан. — Та штука была ужасающей.

Той штукой был я. В любом случае разговор про неё окончен.

Крис бросил рюкзак на столик рядом со своим любимым креслом, после чего снял поясную сумку. Она отправилась к рюкзаку.

Когда наши взгляды пересеклись, Крис сурово посмотрел на меня. Все разошлись по своим местам, только мы со Светой замешкались. Я предпочла не донимать Криса.

Я направилась к Кензи, чтобы поговорить с ней. Натали последовала также, потому что обеспечение безопасности Кензи было её работой. Учитывая нашу предварительную договорённость, это выглядело как конфликт интересов, но я решила, что круг людей, которым можно было бы сообщить, что Кензи — это Шухер, был узким, а система была перегружена.

Жаль слышать, что твои опекуны тебя так измотали, — сказала я.

Они очень милые, и я им доверяю, — ответила Кензи. — Я думаю, всякий раз, когда дело доходит до геройских штук, они не знают, что делать, поэтому опускают руки. Это как в книгах, когда девочка говорит, что у нее женские проблемы, а взрослый мужчина нервничает и дает ей всё, что она хочет. Только я не думаю, что так бывает в реальной жизни. Как можно дожить до сорока и не знать элементарных вещей?

Угу, — хмыкнула я. — В моём Патрульном блоке был семнадцатилетний парень, который не знал, какие буквы в алфавите идут после «Т». Ты бы удивилась.

Ну, это кажется проблематичным — не знать, как работает всё это геройство и злодейство, — сказала Кензи.

Вряд ли это известно всем, — поразмыслила Натали.

Хотя бы основы, — ответила Кензи, набирая текст на клавиатуре. — Ничего, если я приведу сюда Рейна и Эш?

Приведёшь? — спросила Натали.

Проекции, — пояснила Кензи. — По сути, обработанный видеозвонок. Это позволит им быть здесь, хотя на самом деле они у себя смотрят в свои ноутбуки.

Это здорово, — одобрила я.

Кивнув с энтузиазмом, Кензи приступила к работе.

Включились две камеры. Они взлетели на разную высоту над полом. Затем тёмные грани большого проектора ожили, и появились изображения, застывшие в пространстве.

Когда ты сказала «проекции», я подумала, что они будут прозрачными или мигающими, — сказала Натали. — Они выглядят как настоящие.

Почти, — ответила Кензи. — Звоню.

Раздался звуковой сигнал, и проекция Рейна начала двигаться. Физические движения ниже шеи были довольно стандартными, но лица казались реалистичными.

Хотел бы я иметь лучшее представление о том, что делает мое тело, — сказал Рейн.

Добро пожаловать в мою жизнь, — ответила Света.

Я не могу понять, шутишь ты или нет. Если нет — мне действительно жаль.

Я шучу, не волнуйся, — сказала она. — Мрачная шутка, но эй!

Проекция Эшли обрела подобие жизни. Она огляделась.

Тристан был тем, кто перешёл к делу.

Люди заинтересованы. Мы собираем желающих помочь, и мы думаем, что поручим им отслеживание тюремного персонала, когда он находится вне тюрьмы, особенно тех, кто делает что-либо подозрительное. Нам помогут любые подсказки, которые вы можете нам дать.

Такой вид слежки звучит экстремально, — сказала Натали.

Я ответила:

Стандартное наблюдение в полицейском стиле. Много ожидания. Без подглядываний в окна и вторжений на чужую территорию. Если они куда-то едут поздно ночью, у нас есть летун или скоростник, чтобы отследить их. Может быть, заглянут умники.

Хорошо, — сказала Натали. Она на мгновение задумалась. — Как вы собираетесь устроить это, если имеете дело с наёмными сотрудниками?

Если они облажаются или нарушат правила, мы их отстраним, — сказала Эшли.

Именно, — сказала я. — У нас есть основания полагать, что тюрьма скомпрометирована. Влиятельные герои знают об этом, но мы находимся в неловком положении. Это похоже на попытку иметь дело с кем-то, кто планирует разбить самолет. Поймать их, когда они вне досягаемости, гораздо труднее. Однако если мы сможем схватить их на земле…

Ты летаешь, — сказал Рейн.

Это аллегория, Рейн, — пояснила Света. — Я бы стукнула тебя по руке, если бы ты был здесь.

Всё, что вы, ребята, можете нам дать, поможет, — произнесла я. — Отправные точки, способы сузить круг подозреваемых.

Я говорил с Кристальным, — сообщил Рейн. — Во всяком случае, попытался, но он не был готов к разговору. Я сказал, что знаю тебя, и что вы вместе сражались в общественном центре, но он мне не поверил.

Логично, — вставил Крис. — Ты мог оказаться Умником. Или вообще кем угодно. Если он работал героем, у него могут быть враги.

Ага, — согласился Рейн.

Я задумалась на секунду, прежде чем сказать:

Я посетила Дымную Шапочку в больнице, там были Темпера и Кристальный. Позже, тем же вечером, я попросила Темперу помочь мне с ребёнком, попавшим в беду, — она бы рассказала Кристальному. В конце концов мальчик переехал в Европу. Он должен быть в состоянии подтвердить, где мы тогда были, а потом посмотрим, что он скажет.

Понял, — подтвердил Рейн.

У меня тоже кое-что есть, — сказала Эшли. — Богиня интересуется тюрьмой. Вам попадались её сообщения?

Нет, — сказал Тристан. — Никаких зафиксированных записей. Она делает это через своих людей, которые звонят или наносят визиты, потому что её фактическое появление было бы равносильно акту войны. Тут и там есть кое-какие заметки для документов, и мы отслеживаем рассылаемые электронные письма с просьбой об арбитраже или помощи. Она проявляла интерес ещё до краха порталов и уже теряет терпение.

Я отчасти стокнулась с этим, — сказала Эшли, — когда перекинулась фразами с Монокерос. Она упоминала ту женщину… нам обязательно звать её Богиней?

Не обязательно, — ответила Света. — Женщина в синем. Диктатор с Шин.

Слишком много чести называть её диктатором. Эта синяя связалась с Монокерос. Вот одна из причин, почему ей хочется сюда попасть. Ей нужна Монокерос, нужны некоторые другие… Наверняка все мы, если у неё получится до нас добраться. И она, видимо, интересовалась, в тюрьме ли эта стерва Мэзерс.

Чёрт, — ругнулся Рейн. — Только не это. Мама Мэзерс?

Да, — подтвердила Эшли.

Ей нужны контролёры разума? — спросила я.

Возможно, она больше не контролирует Шин, — сказала Света. — У неё есть такая сила, которая заставляет кейпов охотно служить ей…

Одна из её многих способностей, — добавила я.

Но её вырвали из собственного мира, как и всех остальных. Её помощников тоже. Там больше нет контролирующих кейпов… мы не знаем, как отреагировало население.

Мятежами, — сказал Крис. — По идее.

Она не сможет вернуться, пока не получит средства захватить власть. Она не вторглась на Гимель, чтобы заполучить желаемое, потому что… — Света умолкла.

Ей чего-то не хватает, — предположила я. — Или её ранили в последнем бою, или… есть какое-то условие в работе её способности или поддержании баланса. Она ведь мультитриггер как Рейн, но обладает способностями высшего уровня по всем направлениям.

Или, — сказал Козерог. — Она знает, что это означало бы войну между ее миром и нашим, а у нас больше кейпов. Гражданские из ее мира могут превосходить численностью наших гражданских, но они ненавидят ее. У них нет преданности ей. Она захватила свой мир, и это была недружественная оккупация.

Я была с глазной камерой, — продолжила Эшли. — Я говорила с Монокерос после того, как пожелала Кензи спокойной ночи. Ты не смотрела?

Нет, — ответила Кензи. — Я должна была?

Нет, — сказала Эшли. — Притворись, что этой записи не существует, сделай мне одолжение. Кто-то другой из группы должен посмотреть это. Света, я доверяю тебе. Виктория. Но не Крис и не Кензи.

Теперь меня относят к детям? — спросил Крис. — Если бы прошлой ночью меня не заставили держать свою утробу при себе, у меня были бы свои дети. Возможно. Я думаю, что некоторые более выносливые продержались бы.

Я заметила, как Натали подавила дрожь.

Это личное, и я говорю «нет».

Мне не нравится, когда меня оставляют в стороне, — голос Кензи был тихим.

Пожалуйста. Я заглажу свою вину перед тобой, — сказала Эшли.

Загладь свою вину тем, что выйдешь из тюрьмы раньше, — ответила Кензи.

Хорошо. Я попробую.

Продолжайте делать то, что вы делаете, ребята, — сказал Тристан. — Покрути Кристальному уши, Рейн. Эшли, мы посмотрим твое видео. Виктория тут показывала нам список людей, которые на днях проявили интерес.

Я думаю, другие герои тоже обескуражены и расстроены, — добавила Света. — У нас давным-давно нет СКП или Стражей, к которым мы могли бы обратиться. Все хотят найти способ заполнить этот пробел.

Мы не замена Стражам и тем более, не замена Протекторату, — твёрдо сказала я. — Я не хочу быть этим. Полная и абсолютная катастрофа. Я хочу изменить правила, по которым мы играем.

Мы попробуем, — сказал Тристан. — У меня есть, хм, девятнадцать минут до переключения. Мы распределяем людей и группы и даём им указания. Шухер… Кензи, можешь поставить видео в очередь для меня, Рейна, Светы и Виктории? Тогда, возможно, воспользуемся той программой, которая была у нас в Свинцовом Граде. Не подслушивая никого напрямую, но отслеживая ключевые слова и фразы.

«Богиня», «тюрьма»? — спросила Кензи.

А ты как думаешь? — спросил Тристан у Натали.

Я нервничаю, когда соглашаюсь с несколькими вещами подряд, — сказала Натали.

Разумно ли мы сейчас рассуждаем?

Позвольте мне взглянуть на список слов, которые вы потом придумаете.

Классно. Крис… Расслабься, позже мы отправим тебя по поручениям. И если захочешь в туалет, найди для этого укромное местечко на природе. Я не хочу, чтобы ты засорил наш унитаз маленькими косточками или чем-то ещё.

Чувствуется любовь, — прокомментировал Крис.

Ты мне очень нравишься, — ответил Тристан. — Но ещё мне нравится наш страховой депозит.

У каждого свои задачи, — сказала Эшли.

Моя, очевидно, заключается в том, чтобы не срать в унитаз, — сказал Крис.

Твоя задача — ждать, беречь энергию, быть готовым измениться во что-нибудь подходящее, чтобы ты смог пойти поговорить с людьми или провести разведку и перестать путаться под ногами, — сказала Эшли.

Ага, лады, — откликнулся Крис. — Тогда я собираюсь прогуляться до укромного местечка на природе, чтобы потом меня ничто не отвлекало. Может быть, так я быстрее приду в норму.

Удачи, — сказала Кензи.

Группа начала расходиться и пришлось по-быстрому решать, что делать дальше. Света хотела пойти поговорить с изгоями и одиночками, а также с фанатами своего дела. Пожалуй, сложные встречи с одиночками вполне справедливо уравновешивались более простыми переговорами с героями.

Для нас с Козерогом вопрос был в том, с кем, по нашему мнению, было бы легче поладить или поддерживать связь. Отчасти мы учитывали, что я могла летать, а Козерогу приходилось ходить пешком.

Кензи нашла видеозапись с Монокерос. Из-за того, что она перемещалась по разным областям апартаментов и из-за движений Эшли по ходу дела, в видео были проблески. Черноволосая, хорошенькая, с многочисленными татуировками, самой заметной из которых был четкий треугольник на лбу.

Перемотка остановилась на том, как коротко стриженная Эшли смотрелась в зеркало, положив руки на столик прямо под этим зеркалом.

Так сойдёт, — обратилась Эшли к Кензи.

Я сейчас буду прибирать свои вещи, — сказала та. — Составишь мне компанию?

Конечно.

Света с Тристаном отложили свои дела и подошли к рабочему месту Кензи. Образ Рейна уже стоял рядом. Я нажала пробел.

Громкость звука менялась по мере того, как Эшли расхаживала и останавливалась.

Комнаты были простыми, обустроенными без особой пышности, из самых обычных материалов. Им полагалось быть новыми, но половицы от шагов Эшли поскрипывали. Её близняшка была на кухне, стояла рядом с двумя чашками чая… вернее, пластиковыми стаканчиками, в которых ещё плавали пакетики.

Эшли взяла чай, сказав «спасибо», и вынесла его на балкон.

Я оценила вид, открывшийся нам через глазную камеру. Взгляд на тюрьму с высоты. По правилам посещения мне не дозволялось взлетать. Меня оставили без силы Умника 1.

Эшли повернула голову. Она посмотрела вниз, на следующий балкон этажом ниже. Настолько близко к углу здания, насколько это возможно, не поворачиваясь под прямым углом.

Монокерос. Она промелькнула, как при перемотке.

Ты испытывала меня, Монокерос, — произнесла Эшли.

Монокерос, — эхом повторила женщина. — Постоянно Монокерос. Ты можешь называть меня Кэтли.

И не собираюсь.

Ты бы могла заслужить баллы, если бы даже назвала меня Единорогом.

Меня не интересуют твои баллы, Монокерос. Ты знаешь, что ты сделала. Кто-нибудь может донести на тебя властям за применение твоей силы.

Тогда ты стала бы крысой, — хихикнула Монокерос. — Из-за этого у тебя будут неприятности с Йороной. Это выставит тебя в невыгодном свете относительно других здешних. Нет, ты должна быть умнее этого.

Я знаю. Мне назначают осмотры, и я очень плохо контролирую свои импульсы. Ты должна знать, что при каждом твоём приближении ко мне есть шанс, что я сорвусь на тебя. Отныне, если мы будем во дворе, ты держишься от меня подальше. Если я подойду к тебе, ты постараешься убраться с дороги. Если ты сидишь, то встаёшь и уходишь.

Если ты что-нибудь предпримешь, то пострадаешь сильнее, чем я, — сказала Монокерос.

Если я что-нибудь предприму, твоему существованию придёт конец. Ты детоубийца, Монокерос. У тебя нет никакого влияния.

Как говорится, если кто-то продолжает жить в наших сердцах, он всё ещё с нами? Так говорят, когда умирает родственник. Но когда привлекаешь к себе, используя мою мягкую притягательность, а потом деликатно разбираешь на части, ни капли не оскверняя, и работая с оглядкой на красоту… а потом наблюдаешь, как свет гаснет в глазах медленно, медленно, медленно, — Монокерос наслаждалась своими словами. — М-м-м. Если ты хранишь этот момент в своём сердце бережнее, чем любой родитель мог бы хранить воспоминания о своём ребёнке… Нет, ты убийца. На этот раз смерть неизбежна, идея цепляться за воспоминания вдруг стала чем-то ложным, потому что ребёнок ушёл. Лицемерие.

Ты называешь это мягкой притягательностью? Нет, Монокерос. Ты жалкая во всех смыслах этого слова.

Я могла бы проделать это с тобой прямо сейчас, если бы браслет не взорвался, — Монокерос шагнула назад и потрясла ногой в воздухе, — Ты бы обожала меня. Я бы видела проблески тебя как личности. Чем дальше, тем больше, пока не разгадала бы тебя полностью. И даже если ты прогонишь чувство обожания настолько, чтобы что-то сделать… то всё равно ты меня не тронешь.

Это бессмысленное имя, оно тебе не подходит.

Кое-кто с тобой не согласен, знаешь ли. У меня состоялся с ней короткий разговор. С обещаниями. Она уготовила бы мне что-нибудь получше, соседушка. Высший ранг, богатство, и она пообещала мне бесконечный запас моего любимого наркотика.

Я тебе не верю. Здесь нельзя свободно общаться.

Монокерос хмыкнула.

Тогда держись поближе к своей вымышленной Богине и изо всех сил постарайся не попадаться мне на пути.

Она и тебя спасёт. Она спасёт всех нас. Те, кто служил ей до того, как она получила такую власть, будут жить в роскоши.

Вы были бы её рабами. В этом её сила.

Я была бы её рабыней, причём несравненно прекрасной. У неё есть помощник, который создаёт капсулы. Сенсорная депривация и пластическая хирургия одновременно. Она правила целым миром, и будет править им снова. Я могла бы поехать куда угодно, в любую страну или город, наслаждаться достопримечательностями, веселиться, пока меня обхаживают с ног до головы.

А твои жертвы? Ты притворялась, будто создала геройскую команду, и заманивала туда молодых героев и героинь только затем, чтобы их убить.

Ты разве не слушала? На самом деле они не мертвы, пока продолжают жить в наших сердцах или в моём сердце.

Эшли долго молчала.

Ясно.

Ты мне нравишься, Эшли Вторая.

Лебединая Песня, если тебе нужно нас различать.

Ах, я люблю употреблять «Второй», «Третий», «Четвёртый». Я была четвёртым Единорогом. Был один мальчик, который подал заявку на вступление в мою команду. Мой второй Пол. Это как способ вести счёт, пока всё идёт своим чередом.

Изображение покачнулось от кивка Эшли.

Как я уже говорила, ты мне нравишься. Просто у меня привычка колоть и резать, когда мне что-то нравится, вот и всё. А насчёт твоей подруги… С моей стороны ей ничего не угрожает.

Ты известная лгунья, Монокерос. Обманщица. Ты была паучихой, затягивающей других в свою паутину.

Я была единорогом, с которым каждый малыш хочет провести несколько мимолётных мгновений. Удивление, благоговейный трепет, полёт фантазии. Очень часто история на этом заканчивается, особенно когда речь об историях из детских книжек. Иногда в конце сказки идёт эпилог, иногда нравоучения о красоте или природе невинности, но чаще всего там конец раздела и набор описаний. Никто не пишет эпопею о жизни, прожитой после того, как с единорогом подружились. Важен сам момент.

Эшли молчала.

Мне не нужна твоя подруга, потому что она некрасива. Мне жаль, но она поцарапана, и это видно по лицу. Я поняла это, когда мельком её увидела. Я могу смириться с другими шрамами, но лицо для меня важнее всего.

На твоём собственном лице проступают морщины, Монокерос, — произнесла Эшли.

Сурово, — сказала Монокерос, но в её голосе прозвучала нотка волнения.

Возможно, я разберусь с тем производителем капсул раньше, чем он исправит твои морщинки вокруг глаз. Пожалуй, это было бы подходящим наказанием за использование твоей силы против моей подруги.

Незачем раздувать такого большого слона из такой маленькой мухи, — в голосе Монокерос звучало раздражение. — Я же говорю, она мне не нужна. Спроси любого родителя, усыновили бы они её или девочку без порока. Спроси любого парня, станет он встречаться с девушкой со шрамом или без шрама. Игрушка, распакованная и поцарапанная, стоит ничтожную долю той цены, если бы её оставили целой. Ценность объективна. Это совсем не сложно.

У тебя нет чутья на истинную красоту и достоинство, Монокерос, — заявила Эшли. — Я в этом уверена. Она стала бы моей подчинённой, товарищем по команде или другом первее, чем кто-либо другой. Ты слепа.

Такие резкие оскорбления. Я бы сказала, что приятно было поболтать, но тогда солгала бы. Весь этот разговор был таким утомительным, — Монокерос отступила внутрь. Её голос ослаб. — Моё королевство, моё королевство, моё королевство для достойной соседки.

Ты не получишь королевства, и я этому посодействую, — сказала Эшли, но уже самой себе. Она отвернулась, и изображение потемнело, когда Эшли непослушными руками потянулась к глазной камере.

Тристан нажал клавишу пробела. Видео застыло.

Весьма хороший показатель того, с чем мы столкнёмся, — сказал он.

Я кивнула.

Намеки ясны, — сказала Эшли. Позади неё Кензи с Натали что-то рисовали на белой доске. Проекция Эшли приблизилась к нам. — Поведение Монокерос. Она выглядит наглой, не секретничает, ей нравится дразнить, намекать, провоцировать. Это навело меня на мысль, что у неё был путь к отступлению.

Богиня, — сказала я.

Да, — подтвердила Эшли. Наступила пауза. — Кензи.

Я оглянулась в её сторону. Света с Козерогом тоже.

Кензи улыбалась.

Она слушала… я не замечала до последнего момента. У меня обзор не такой хороший, как вживую.

Я поморщилась

Не понял, — произнёс Тристан.

Мы с Эшли, или её проекцией, посмотрели друг другу в глаза.

Присмотрите за ней, — сказала Эшли нам, в частности мне. — Нутром чую, это не займёт много времени

Я кивнула в ответ:

Постараюсь.