Том 1 · Глава 130. Его искренность
Аша чувствовала, как её душит тревога.
Она никогда прежде не испытывала такой невозможности понять Тамона.
Но так же, как его поведение казалось ей необычным, она ощущала и свою собственную странную нетерпеливость.
Она старалась сохранить спокойствие, но это было не так-то просто.
Чем дольше они разговаривали, тем сильнее у неё сжималась грудь, словно там катался раскалённый комок.
«Дело не в том, что я не хочу принимать твою помощь.»
Тамон усмехнулся, и в его голосе зазвучала язвительная насмешка:
«Моей силой невозможно воспользоваться без жертв. Или, может, мне теперь со всеми спать, кто получает раны?»
Аша сразу же похолодела от этих слов.
«Не понимаю, зачем ты так говоришь.»
«Не понимаю, зачем ты отказываешься принять мою помощь. Ты не веришь в мои силы?»
Он смотрел на неё пристально, словно выискивая ответ.
«Серебряные олени очень осторожны.»
«Значит, ты хочешь сказать, что я должна сама найти способ попасть в каньон? В Чёрный Каньон, затянутый ядовитым туманом?»
«У меня есть защитная цепь.»
«Это просто нелепо.»
Тамон резко перебил её, не желая даже слушать.
Аша напряглась.
Она понимала: ей не хватит сил, чтобы пройти туда, полагаясь только на цепь.
Но даже если Тамон был куда сильнее её, это не означало, что для него не было риска.
Послать его одного в тот каньон было безумием.
«Я найду его.»
Она сказала это с уверенностью, и Тамон её понял.
Молчаливое противостояние затянулось.
В конце концов первым отступил он.
«Я правда не знаю…»
Он тяжело вздохнул, провёл рукой по волосам и отвернулся.
В этот момент снаружи послышался шорох.
Вернулся Хорхе.
«Я выйду на улицу.»
Аша, оставшись одна, медленно выдохнула.
Она хотела сказать ему что-то ещё…
Слова, которые могли бы убедить его.
Они были у неё.
Но вытащить их из глубины души оказалось слишком тяжело.
«Ка-а-а…»
Маленький олёнок, до этого молчавший, наконец подал голос.
Аша протянула руки, бережно прижала его к себе и прошептала:
«Ты переживаешь, потому что боишься, что что-то случится?»
Олень молча смотрел на неё.
Аша присела на корточки и, глядя ему в глаза, тихо произнесла:
«Не волнуйся. Я спасу твою семью.»
Я уверена.
Снаружи было шумно.
Рыцари убирали останки серебророгих оленей, обсуждая, что творится у входа в каньон.
Тем временем Асрель и дети готовили еду.
Когда заговорили о стаде серебряных оленей поблизости, Хорхе предложил задержаться и осмотреться.
Тамон, как ни странно, сразу согласился.
Аша сидела в стороне, обнимая слабого оленёнка, и напряжённо размышляла.
Она не знала, где искать оленей.
Даже если бы она точно знала их местоположение…
Аша провела рукой по горячему лбу.
«Если бы ты мог говорить…»
Она бессильно вздохнула и ласково провела рукой по его мягкому меху.
Она пообещала, что найдёт выход.
Но всё было не так просто.
Закрыв глаза, она вспомнила топографическую карту Чёрного Каньона, которую когда-то изучала в Танатосе.
Карту, на которую смотрела каждый раз, когда отправляла туда исследовательские группы.
Аша взяла лист бумаги и начала чертить карту по памяти.
Она решила: на рассвете они отправятся туда с рыцарями.
На рассвете будет менее опасно.
«Ты пойдёшь с нами?»
Тот дёрнул ушами, будто протестуя.
Аша улыбнулась и погладила его.
Тамон вернулся, когда небо окончательно погрузилось во тьму.
Он мельком взглянул на карту у неё в руках, но ничего не сказал, просто начал раздеваться.
Аша посмотрела на него, аккуратно сложила бумагу и убрала в сторону.
В лагере почти все уже спали.
«Поздно. Почему ты не ложишься?»
Голос у него был спокойным, как обычно.
Но в воздухе висело что-то неуловимое.
Аша помедлила, а потом ответила так же ровно:
«Сейчас лягу.»
«Хорошо.»
Тамон проверил огонь в очаге и лёг рядом.
Но странное молчание между ними не исчезло.
В палатке было тепло, но…впервые за всё время, что они делили постель, ночь выдалась такой…тихой.
Неуютное молчание заставляло Ашу переворачиваться с боку на бок.
Тамон же, казалось, заснул мгновенно, даже не шевельнувшись.
Она смотрела на него долго…
А потом осторожно повернулась в его сторону.
Смотря на его лицо, спокойно лежащее в безупречно ровной позе, Аша вдруг почувствовала странную несправедливость.
Это было очень странное чувство.
Тамон не говорил ей ничего грубого. Он не игнорировал её и не поднимал на неё руку, как когда-то делал Гиллоти.
И всё же где-то в глубине души поселилось разочарование.
Она не чувствовала такой пустоты даже рядом с Гиллоти, который разговаривал с ней так мерзко.
Но что раздражало её больше всего — это его красивое лицо, спящее так безмятежно.
«Я не ребёнок.»
Она резко отвернулась, скрывая сумбур в мыслях.
Пытаясь заснуть, закрыла глаза и сосредоточилась на звуках потрескивающего в очаге огня.
Запах золы казался успокаивающим.
И, в конце концов, усталость взяла верх.
Когда сон полностью поглотил её, Тамон, которого она считала давно уснувшим, открыл глаза.
Несколько секунд он просто лежал, глядя в потолок, а затем перевёл взгляд на её спину.
«Ты и секунды не ведёшь себя так, как мне бы хотелось…»
Он тихо усмехнулся, прошептав это одними губами.
Затем осторожно притянул её к себе и мягко поцеловал в бледную щёку.
«Ты не хочешь, чтобы я приносил себя в жертву.»
«Ты не хочешь видеть меня израненным, истерзанным в клочья.»
С горечью он осознал, даже без него Аша была той, кто могла подняться сама.
Он хотел больше.
Хотел поглотить её без остатка, запечатлеть её в себе, слиться с ней так, чтобы уже невозможно было различить, где он, а где она.
Какое бесполезное имя он ей дал.
Море никогда не стояло на месте. Оно было слишком обширным, его невозможно было запереть.
Именно поэтому оно было так прекрасно.
И именно поэтому он жаждал его сильнее всего.
Тамон долго смотрел на её лицо, погружённое в глубокий сон, не ведающее о его терзаниях.
Её ровное, спокойное дыхание приносило ему странное облегчение.
Он был готов вынести её ненависть.
Её гнев.
Готов был отдать всё, что у него было.
«Если ты хотя бы немного заботишься обо мне…этого уже достаточно.»
Тамон мягко коснулся её глаз губами, а затем медленно поднялся.
Снаружи было холодно.
Он не знал, сколько прошло времени, но сквозь чёрное небо уже пробивался тусклый свет рассвета.
Неспешными шагами он направился туда, в темноту леса.