Том 1 · Глава 94. Я могу сказать вам…
Хартц беспокоился о своём заточении, но куда больше - о том, что Мана осталась одна.
Как ни странно, он волновался за неё больше, чем за Ханну, хотя та была младше.
Хартц глубоко вздохнул, думая о Ханне и Мане.
Мана была права.
Но сейчас он не мог позволить себе слабость.
Он должен был собрать силы и встретить свою судьбу, какой бы она ни была.
Грозный и жестокий зверь в красивой оболочке.
Материнской любви он не знал вовсе, а отец, перфекционист до мозга костей, никогда не обнимал его.
Гиллоти был тем, кто в момент опасности мог сам растоптать даже самое ценное, что держал в руках.
Но ещё более опасной, чем сам Император, была женщина, что стояла рядом с ним.
Лицо — как у цветка, а душа — как у змеи.
Тук. Тук.
Хартц услышал шаги, поднимающиеся по лестнице.
Он поднялся до того, как дверь открылась.
Он не позволит тащить себя, как пленника.
Как только дверь с грохотом распахнулась, он заговорил первым:
«Я спущусь сам. Если будете обращаться со мной грубо — назову имена тех, кого вам стоит опасаться.»
Солдаты замерли.
Хартц спокойно двинулся вниз, а они лишь расступились перед ним.
Никто не тронул его.
Когда солдаты ввели Хартца в зал, Наташа слегка поморщилась, увидев его.
Лицо, скрытое под спутанными волосами и густой бородой, делало его похожим на измождённого старика.
Оборванная, грязная ткань висела на нём, как мешок.
Наташа скрыла выражение отвращения и спряталась за Гиллоти, который, как всегда, изображал галантного мужчину.
Император, заметив её жест, довольно усмехнулся, решив, что она боится пророка.
Он крепко обнял её за плечи.
Хартц тихо цокнул языком, глядя на эту показную идиллию.
«Ты
«Смиренный пророк пред лицом Императора Танатоса.»
Гиллоти прищурился.
Его задел тон Хартца — вежливый, но нагло-равнодушный.
Хотя Кетон был разрушен, Хартц всё ещё оставался принцем.
Гиллоти знал это, и потому сдержал ярость.
«Раз ты обладаешь таким даром, то знаешь, зачем ты здесь.»
Гиллоти говорил надменно, даже не догадываясь, что Хартц сам позволил себя схватить.
В его голосе звучала угроза: если не ответишь как надо — пожалеешь.
Но Хартц не спешил отвечать.
Он внимательно смотрел на Гиллоти и Наташу.
За спиной Императора её тень была короткой.
В сознании мелькнуло видение.
Хартц закрыл глаза и позволил ему пройти.
Затем медленно поднял взгляд и сказал:
«Я вижу будущее, а не прошлое. Если хотите знать что-то
Гиллоти нахмурился и уже собирался ответить грубостью, но Наташа мягко коснулась его плеча.
«Нам нужно узнать, почему ухудшается здоровье Его Величества.»
В её голосе звучала искренняя тревога.
«Если мы не знаем причины, то хотя бы подскажите, как Его Величеству поправиться.»
Хартц перевёл взгляд с неё на Гиллоти.
«Вы знаете, что происходит с тем, кто использует свою силу во зло? Она возвращается к нему, как проклятье.»
Гиллоти и Наташа застыли.
Все знали старое правило: способности нужно использовать во благо, а не ради войны.
Но Император лишь делал вид, что не понимает этого.
«Ложь!»
«Почему вы не верите?»
Голос Хартца был спокоен.
«Разве перед вами нет примеров Королей, которые использовали свою силу неправильно
Рука Гиллоти на подлокотнике вздрагивала.
«Нет. Это не может быть.»
«Я тот, кого избрали править!»
«Что не так с Императором, который убил…всего пятнадцать человек?»
Он почувствовал приближение нового приступа.
Наташа быстро вмешалась.
Она осторожно обхватила округлившийся живот и с мольбой посмотрела на Хартца.
«О великий пророк, пожалуйста, помогите моему Императору.»
В её голосе дрожала боль.
Глаза наполнились слезами.
Если бы Хартц не прятал лицо за волосами, он бы не сдержал ухмылку.
«Прошу вас…Не дайте Его Величеству умереть. Ради нашего ребёнка. Ради Танатоса…»
Хартц едва удержался, чтобы не сказать этого вслух.
Хартц закрыл глаза и тяжело вздохнул.
Перед его внутренним взором вновь возникли образы Гиллоти и Наташи.
Картина была разбита — словно осколки стекла, на которых ещё оставались очертания изображений.
Но постепенно фрагменты начали складываться воедино.
Бывшая Императрица…
Розалин В. Сансет.
Из-за её действий искажённое будущее медленно становилось целостным.
«Оно ещё не идеально, но есть один возможный путь.»
«Какой?!»
В отличие от него, голос Хартца звучал спокойно и мягко — спокойнее, чем когда-либо прежде.
«Говорят, что, собрав священные реликвии, можно создать особый резонанс.»
«Это отклик Богов.»
«Когда все реликвии собраны, можно совершить жертвоприношение и помолиться о своём желании.»
«Священные реликвии!»
Гиллоти вскочил с трона.
Реликвии, наполненные божественными знаками…
Подобно потомкам тех, кому были даны необычайные силы.
«Их было шесть в начале времён. Но одна была уничтожена Богами. Сейчас оставалось только пять.»
«Одна из них
«Эта проклятая женщина…!»
Гиллоти злобно стиснул зубы.
Из-за хитрой Розалин цепь так и не попала в его руки.
Но сожалеть было поздно.
Гиллоти почувствовал, как его тело охватила слабость от бессильной ярости.
Если бы эта женщина стояла сейчас перед ним, он бы задушил её собственными руками.
«Что же делать?»
Взгляд Гиллоти снова метнулся к пророку.
«Вот что меня ждёт?»
Грязный, жалкий человек, утративший власть и могущество…
Хранитель силы, но не её владелец.
Эта мысль отдавала в душе омерзением.
Но Хартц, не обращая внимания на его взгляд, спокойно сказал:
«Если вы хотите знать, где находятся реликвии…»
Он приподнял голову и улыбнулся.
«Я могу вам рассказать.»