Том 1. Глава 140
Проверка документов. Предъявите удостоверения личности и пропуски.
Киллиан достал из конверта, переданного лейтенантом О'Брайеном, одну бумагу и протянул её. Солдат, прочитав документ, с огромным удивлением перевел взгляд с него на нас, а затем приподнял козырек и отдал честь.
«Слава богу».
Хоть я и думала, что они никак не могли узнать о том, что произошло в Айзентале, в глубине души всё равно было тревожно. Настолько, что я прекрасно понимала Киллиана, потерявшего рассудок при виде военной полиции, едва проснувшись.
«Но сейчас нет причин для тревоги, Киллиан».
Солдат просто проверял, имеем ли мы право пересечь мост и въехать на основную территорию Фолкленда. К тому же он был настроен доброжелательно и вежливо.
Для меня огромная честь встретить вас.
Взаимно. Вы, должно быть, заняты, так что можете переходить в следующий вагон.
Киллиан небрежно пожал ему руку, всем видом показывая, что хочет поскорее его выпроводить. Солдат замялся и не уходил.
Прошу прощения, ваши личности подтверждены, но я обязан задать несколько вопросов. Таков порядок, ничего не поделаешь. Это просто формальность, надеюсь, вы не против?
Что за вопросы?
Эм...
Видимо, солдат впервые столкнулся с тем, чтобы у него предварительно спрашивали суть вопросов, и на мгновение растерялся, но затем ответил. К счастью, это были и правда формальные, бессмысленные вопросы вроде цели поездки и пункта назначения.
Куда вы направляетесь?
В Данли.
Это ваш конечный пункт?
Нет. Оттуда мы поедем в Стэмфорд.
Киллиан назвал совсем не тот город, где находился наш дом.
Понятно.
Солдат не стал спрашивать, зачем мы туда едем, лишь мельком взглянул на меня, кивнул и начал что-то строчить в блокноте.
Тук-тук.
Когда все замолчали, я услышала стук пальцев.
«Киллиан, не нужно так нервничать».
Я взяла его руку, выстукивающую ритм по сиденью. Но стоило мне к нему прикоснуться, как Киллиан поспешно отдернул её.
«...Почему?»
Проверка прошла без происшествий, и вскоре мы переехали реку, мчась уже по родной земле Фолкленда. Может, если я увижу знакомые пейзажи своей страны, ко мне вернутся утерянные воспоминания?
Мне хотелось посмотреть в окно, но снаружи стояла непроглядная ночная темень. Лишь черно-белый мрак, ритмичный стук колес да легкое чувство облегчения после успешной проверки сморили меня, и я уснула.
Дэйна.
М-м...
Просыпайся.
Уже утро? Но под веками было темно. Солнце еще не взошло. Значит, до Данли еще ехать и ехать.
Нам нужно выходить.
Выходить?
Я резко открыла глаза — за окном всё еще была тьма. Не до конца проснувшись и не соображая, чтобы расспрашивать, я послушно вышла вслед за Киллианом на следующей же станции. Киллиан, словно боясь, что нас кто-то увидит, едва ступив на платформу, ускорил шаг. Только войдя за ним в здание вокзала, я достаточно пришла в себя, чтобы спросить, где мы. Название города оказалось мне незнакомым.
Почему мы вышли здесь, а не в Данли?
Думаю, будет безопаснее не ехать сразу домой, а сначала связаться с братом и попросить о помощи.
Армия ведь еще ни о чем не подозревает, к чему эта паранойя, словно за нами уже гонятся? Но я не стала озвучивать эти мысли и спорить. Если психологически нестабильный Киллиан продолжит ехать в военном поезде, постоянно сталкиваясь с солдатами, и в какой-то момент снова сорвется и схватится за пистолет — тогда всё будет кончено.
И я тут много думал...
О чем он хочет сказать? Киллиан осторожно начал говорить, внимательно следя за моей реакцией:
Думаю, нам лучше вообще покинуть эту страну.
Уехать за границу?
Киллиан кивнул и добавил:
Туда, где нас никто не знает.
Что ж... Если мы останемся здесь, то будем вечно жить в страхе, что за нами придет военная полиция.
Вот почему я хочу уехать как можно скорее. Мне очень жаль перед тобой, но...
Тебе не за что извиняться.
Что я потеряю, покинув родину прямо сейчас? Говорят, у меня есть семья, но я даже не помню лиц своих родителей. А бабушка, лицо которой я помню, но не могу вспомнить ни одного хорошего момента, связанного с ней — разве мне есть до неё дело?
Я согласна. Мне хорошо везде, лишь бы ты был рядом.
С рассветом мы сели на первый же поезд. Затем на третьей станции вышли и пересели на другой. Словно пытаясь запутать следы. Армия всё равно пока ничего не знает, к чему такие сложности? Но Киллиан меня не слушал.
Наше путешествие на поездах без определенного пункта назначения закончилось только к вечеру того же дня, когда мы вышли в каком-то маленьком городке. Как только мы сняли комнату, Киллиан оставил меня и ненадолго ушел.
Я отправил телеграмму,
Он хотел позвонить брату, но в этот городок еще не провели телефонную связь. Поэтому он сходил на почту и отбил телеграмму.
Сколько времени пройдет, пока мы получим ответ?
Не знаю. Если брат получит телеграмму сразу, то ответ может прийти уже завтра. Но если он пошлет за нами людей, это займет еще несколько дней.
А что, если ответа не будет?
Подождем здесь дня три-четыре, а если вестей так и не будет, поедем в другой город и попробуем позвонить.
Увидев моё лицо, Киллиан улыбнулся и успокоил:
Это только предположение. До этого вряд ли дойдет. Ответ придет через несколько дней. Брат... Тед никогда не отворачивался от меня в трудную минуту.
Видимо, он вспомнил какие-то тяжелые моменты из прошлого. Сказав это, он замолчал и уставился в пространство, а лицо его всё больше мрачнело. Но, поймав мой взгляд, он тут же растянул губы в улыбке, словно говоря, что не о чем беспокоиться.
Тед поймет меня. В мире, где у меня не было союзников, Тед всегда был на моей стороне. Я так по нему скучаю.
Весь тот день Киллиан говорил о брате.
Разница в возрасте у нас целых восемь лет. Он мой единственный брат, и Тед всегда очень обо мне заботился. Иногда он был мне даже больше отцом, чем родной отец.
Впервые я слышала так много подробностей о его старшем брате.
...Насколько я знаю, он всё еще не женат. Когда я уезжал, он был один. Тед тяжело переживал потерю первой любви и все свои двадцать лет отвергал любые предложения о браке...
А незадолго до тридцатилетия он заболел туберкулезом и с тех пор так и живет холостяком. Будучи офицером в отставке и аристократом, с началом войны он должен был вернуться на службу и отправиться на фронт, но из-за туберкулеза не смог.
Поэтому на войну вместо Теда пошел я.
Услышав это, я невольно заподозрила: а не отправился ли наивный Киллиан на верную смерть, поддавшись давлению из-за плачевного положения брата? Но, как оказалось, брат вовсе не хотел отправлять его вместо себя; наоборот, он яростно протестовал, боясь, что младший брат погибнет. Участие в войне стало результатом упрямства самого Киллиана.
Оглядываясь назад, я понимаю: слава богу, что я тогда не отступил.
Киллиан, лежащий рядом со мной на кровати, долго гладил мое лицо с улыбкой, полной удовлетворения от принятого тогда решения.
А твои родители не были против?
Я хотела спросить, обрадовались ли они тому, что он пошел вместо брата, но, боясь, что утвердительный ответ ранит его, спросила более осторожно.
К тому времени отец уже умер, в живых оставалась только мать. Мать...
Видимо, это была болезненная тема. Киллиан замолчал на мгновение, его кадык дернулся, словно он сглатывал комок в горле, и только после этого продолжил:
Мы с ней не очень ладили, поэтому, когда я сказал, что пойду на войну, она не проронила ни слова.
Это как-то... жестоко...
Сын собирается на войну, а она ни отговаривает, ни поддерживает.
Как получилось, что вы так отдалились друг от друга?
Едва я спросила, лицо Киллиана исказилось, как у человека, проглотившего нечто горькое. Мгновение спустя он усмехнулся, всё еще ощущая эту горечь, и пробормотал:
Мы никогда и не были близки.
У тебя, должно быть, были очень строгие родители?
Киллиан кивнул и добавил:
К тому же, я был сыном, который всегда не оправдывал ожиданий родителей.
Мне было безумно интересно услышать его историю, но Киллиан на этом замолчал. Я не собиралась удовлетворять свое любопытство ценой его душевной боли, поэтому перестала расспрашивать.
Зато теперь у тебя есть целых два союзника.
Я тоже на твоей стороне. Я обняла его спину, которая издалека казалась такой крепкой, но вблизи ощущалась хрупкой и уязвимой, и нежно погладила.
Ты сегодня совсем не спал, устал, да? Здесь нет ни солдат, ни военной полиции. Так что можешь спать спокойно.
Боюсь, я смогу спать спокойно, только когда мы покинем эту страну.
Но никто же не знает, где мы. Они думают, что мы поехали в Данли. Даже если захотят, не смогут нас выследить.
Наверное. Так и должно быть...
Киллиан, всё будет хорошо. Думай только о счастливом будущем.
Так, утешая друг друга и вполголоса мечтая о нашем счастливом совместном будущем, мы, согретые теплом друг друга, сплелись в объятиях и уснули.
Пожар!
Не знаю, сколько прошло времени. Крики с улицы заставили меня резко открыть глаза.